Однажды я назвала себя Сири

Холодный ветер ударил в лицо, стоило мне выбежать за пределы замка. Несколько ступенек, каменная дорожка, и вот я уже застыла, очнувшись посреди сада. Под ногами шуршала пожухлая листва, а над головой качались ветви облетевших фруктовых деревьев. Склонилась, пытаясь отдышаться. Глаза жгло слезами, в гулко бьющемся сердце эхом отдавалась боль от печатей. Отчего-то на меня накатывала безмерная грусть из-за смерти императора. Что его настолько гложило, что он не стал бороться за жизнь? – Союн, – раздалось недовольно из-за спины. – Куда ты так убежала? Обернулась. Тэхён гневно взирал на меня, тоже задыхаясь от быстрого бега. Даже не стала отвечать. Сил просто не было. Давно тоска меня так сильно не сжимала в своих тисках. До сих пор я помнила отголоски эмоций Илемира, его предсмертные чувства. – Что это? – нахмурившись, Ким смотрел куда-то за моё плечо. Повернула голову и сглотнула. Прямо посреди кустов серел огромный монолитный камень. – Это надгробие? – наследник благословенного рода приблизился. Мы непонимающе переглянулись. Откуда в императорском саду взяться могиле? Парень положил руку на гранит, провёл ладонью, стирая грязь. Отшатнулась, увидев надпись, успев прочитать только начало: «Здесь похоронен император Илемир Аратос, последний своего рода…». И тут же споткнулась обо что-то. Кожи на запястье коснулось нечто шершавое, опустила взгляд и тотчас отпрянула – я упала прямо на скелет. Пальцы зацепились за какой-то предмет, запоздало я поняла, что это книга, попыталась сбежать, но видение уже затянуло, воздух содрогнулся, опаляя теплом и ароматом цветущей сирени. Ветерок шелестел страницами раскрытого дневника, игрался со светлыми волосами девушки, украшающей могилу веточками черёмухи. Белоснежные лепестки цветов трепетали от движения воздуха, то и дело на них капали слёзы. Я не видела лица незнакомки, оно было спрятано за длинными шелковистыми прядями, что колыхал ветер, но чувства, эмоции, которые она испытывала, когда сжимала в руках испещрённую записями старую тетрадь, совсем выбили меня из колеи. Сожаление, раскаяние, печаль… и смирение. Тихо падали блестящие, искрящиеся на свету капли на ладони, на благоухающие соцветия, орошали сухую землю редкой влагой. Улыбнулась, скрывая за этой безумной улыбкой тупую ноющую боль в солнечном сплетении. Мне было жаль девушку, что обречённо вздыхала над свежей могилой, но видеть и её смерть у меня не было желания. Отошла на несколько шагов, опустилась на траву и прислонилась спиной к стволу дерева. Вокруг кроме нас двоих не было ни души, ни следа других людей, защитный барьер завис над замком, едва заметно подрагивал магическими всполохами. Прикрыла глаза, слушая пение птиц и вдыхая запахи цветущего сада. И когда дыхание девушки застыло, а сердце просто перестало биться, сдавленное горем и ощущением потери, я так и не открыла веки. Холод осени вновь окутал меня, реальность встретила безмолвием птиц и чужими объятиями. Такеши осторожно приподнял меня, унося подальше от костей. – Союн, – едва слышно позвал хозяин Стигмы. Застонала, нехотя возвращаясь в настоящее. – Ещё одна смерть? – понимающе улыбнулся Тэхён. Слабо кивнула, по губам и подбородку побежала тёплая струйка крови. Это видение стало последней каплей, в голове звенело, виски раскалывались от боли, до тошноты и убегающей картинки перед глазами. Но я всё же переборола дурноту и попросила наследника благословенного рода поставить меня на землю. Не хотелось уходить вот так, оставив незнакомку и дальше исчезать под ветром, дождём и снегом. Нацепила перчатки, которые до этого ждали своего часа в кармане куртки, огляделась, выдохнула и направилась к полуразрушенной стене какого-то каменного строения, спрятанного за деревьями. Подобрала несколько булыжников и отнесла их к надгробной плите. Хозяин Стигмы понял меня без слов, направился следом. В несколько десятков заходов мы смогли собрать достаточно камней, чтобы устроить небольшой могильный курган. – Почему это тело… здесь? – разглядывая кости, спросил господин. Капелька пота стекала по его виску, но он не обращал внимания, сосредоточенно рыхля сухую землю острым концом ветки. – Это девушка. – Что с ней стало? – Она сидела рядом с могилой, украшала её цветами, и её сердце остановилось. Такеши вскинул брови и посмотрел на меня. – Я нашла для себя только одно объяснение. Оно остановилось от сильной тоски. Тэхён кивнул, принимая мою версию, отбросил палку и присел рядом с останками. Рука, затянутая в кожаную перчатку потянулась к дневнику. – Эта книга… – парень взял, пролистал толстую тетрадь, написанную на незнакомом для него языке. – Похоже, какой-то артефакт. Взгляни, обложка почти не пострадала от времени. И эти необычные символы вокруг герба – защитные. Подошла поближе и посмотрела на предмет в ладонях наследника. На тёмной потрескавшейся коже ярко выделялась эмблема – ветвь сирени и сидящая на ней певчая канарейка. – Господин, вы случайно не помните, какой цветок служил символом императорской семьи Ники? Тэхён нахмурился, вспоминая. – Вроде белый ликорис. А что? Покачала головой. – Ничего. – Думаешь, эта записная книга принадлежала императору? – У него мог быть личный герб? Парень пожал плечами и положил дневник на место. Ещё раз взглянула на рисунок. Жёлтая птичка и тонкая ветвь пятилистной сирени. Мурашки побежали по коже. Именно это изображение было вышито на платке, что держал император перед смертью. Мы осторожно перенесли кости на мягкую землю, накрыли сверху камнями и замерли в молчании на несколько секунд, каждый думая о своём. – Покойся с миром. Надеюсь, больше ничто не потревожит твой сон, – Тэхён склонился, приподнял небольшой булыжник и положил под него тетрадь. Постояв ещё с минуту, парень развернулся и медленно пошёл прочь. Я же запрокинула голову к небу, стараясь загнать слёзы обратно. Ресницы намокли, грусть сжимала сердце. Я просто мечтала о том, чтобы поплакать, дышала этой мечтой последние несколько дней. Но всё, что могла – это прикусывать губу до боли и впиваться ногтями в кожу на ладонях, гоня прочь эмоции и ненужные чувства. Мне нельзя расклеиваться. Не сейчас, когда грудь стягивают печати, подавляя магию ветра. – Ты идёшь? – обернулся Такеши. Кивнула и бросила последний взгляд на серый булыжник, присыпанный свежей почвой. Кем была эта девушка? Почему оказалась здесь? Как её пропустил барьер? А если даже не пропускал, почему она не ушла с остальными после смерти императора? И почему казалось, что она ничего не забыла и пребывала в твёрдой памяти? Столько вопросов… я даже до конца не была уверена, хотелось ли мне найти на них ответы. Но, поддавшись порыву, пока Тэхён не видел, я вытащила из-под камня дневник, завернула его в шарф и сунула за пазуху. Не хотелось, чтобы память о незнакомке исчезла вот так, погребённая в одном из самых безлюдных мест нашего мира. Мы вернулись в лагерь, который разбили у подножия замка, прямо перед главными воротами. Иреми уже кашеварил у костра, Эсфи и Сохён щёлкали семечки, попутно обсуждая финал сериала про мафиози, остальные ещё обследовали замок. Чтобы обойти обитель последнего императора, потребовалось полдня. Мы решили переночевать на месте, а с рассветом двинуться обратно. Согнула колени и обняла свои ноющие ножки. Да, жизнь меня не готовила к таким долгим пешим походам. Она вообще мало к чему меня готовила, по чесноку. Под мерцающими звёздами и новой луной в свете уютного костра мы неспешно ужинали. Тэхён довольно уплетал кашу за обе щёки, Чхве Исыль, Пак Джэсу и Чонгук с Чимином казались разочарованными. Другие просто выглядели счастливыми, потому что выдались свободные часы, и можно было спокойно отдохнуть. Одной мне кусок хлебцев в горло не лез. Стоило на мгновение опустить веки, как в сознании всплывала картина с давящимся императором. Определённо, я ещё долго не смогу спокойно есть. – По крайней мере, теперь барьера нет. Я пошлю исследовательскую группу. Они камушек по камушку разберут здесь всё. Подключим психометрических магов, – уже строил планы Чхве Исыль. Подавила острое желание встать и объявить, что я всё видела. Тяжело было хранить ответ на загадку – ответ, оказавшийся таким непредсказуемым. Хотелось просто с кем-нибудь поделиться, разделить шок и осознание произошедшего с хотя бы ещё одной живой душой. И, чтобы не бередить и без того расшатанные нервы, я раньше всех залезла в свою палатку, спряталась от всего мира, укутавшись с головой под спальником. Вдалеке выли волки, ветки в костре успокаивающе трещали, и смутная тишина, которая бывает только в сельской местности, завораживала. Но я так и не смогла сомкнуть глаза, каждый раз, когда сознание подходило к кромке сна, я вздрагивала от испуга и тоски, сжимающей солнечное сплетение. Дневник уже давно перекочевал на дно рюкзака, но я до сих пор помнила ощущение пустоты и одиночества, всепоглощающего отчаяния, когда коснулась его впервые. А наутро нас ждал сюрприз. Молчаливая троица, пугающая меня просто своим существованием, исчезла. Мы обыскали весь замок и ближайшие окрестности, но ни следа, ни палатки или вещей этого трио не нашли. – Возможно, они уже ушли? – Сохён озвучила мысль, которая посетила, наверное, каждого. Чхве пожал плечами. – Это сироты из Вэйко, они точно не пропадут. – Вэйко? Их послал клан Помнящих? – уточнил Пак Джэсу. – Да, меня предупредили перед самым началом экспедиции. – Редко когда они участвуют в такого рода затеях, – хмыкнул мастер. – Похоже, эта тайна всех сводит с ума. Нахмурилась. Раз это трио из Вэйко, возможно, их послал Джин? Я ведь предупреждала его об этом путешествии. Но раз так… неужели Сокджин тоже как-то причастен к смерти тёти Виэль? Ведь эта троица убила её, своими глазами видела. В итоге решили поспешить, солнце уже стояло высоко, нужно было до темноты успеть преодолеть горный участок. Взвалила на плечи тяжёлый рюкзак, кинула прощальный взгляд на каменную громадину, дом последнего императора, и ступила на дорогу вслед за остальными. Одно приносило облегчение – Илемир Аратос умер не по вине людей. Из-за него не начнётся война. Однако я не обольщалась на этот счёт. Если императору Эйрилу не подойдёт этот способ, он найдёт другую причину, чтобы развязать конфликт между нашими странами. Но больше всего меня волновало будущее признание. Что мне сказать Чонгуку? Как он вообще воспримет весь этот бред, начиная с того, что я подстроила свою смерть, и заканчивая тем, что согласилась на безумную авантюру убить человека, изменила внешность и всё это время страдала, мучаясь чувством вины? И позволит ли мне Такеши уйти из Стигмы? Теперь, когда я хранила так много секретов хозяина башни. Взглянула на Чона, который шёл чуть впереди, сердце ёкнуло, страх подступил к горлу, мешая дышать. Потянулась к пластинке с таблетками от аллергии с успокоительным эффектом. И только взяв блистер в руку, вспомнила, что они закончились. Эмоции. Я, как могла, старалась скрыть даже самые глубокие эмоции от Чонгука, развеять похоронным пеплом все чувства, чтобы он их не прочитал, чтобы не уловил отголоски прежней меня. Жаль, что таблеток больше не осталось. С ними было легче притворяться вялой и апатичной ко всему. Обратная дорога далась мне не в порядок тяжелее. До жути хотелось спать, адски слипались глаза, и я то и дело зевала, заражая зевотой своих спутников. Тёмный лес, быстрая ледяная река, и вот мы уже снова всходим на гору. Снежный наст, казалось, застыл на этом крутом склоне намертво. Далеко внизу блестело озеро, сосновый бор темнел на его фоне, раскрашивая долину в зелёные и коричневые оттенки. И где-то там, скрытые холмами и скалами высились в небо шпили покинутого нами замка. Завораживающее зрелище. Я села на снег, переводя дух. Чхве Исыль заметил моё состояние. – Давайте сделаем привал на несколько минут. Остальные тут же скинули рюкзаки и сумки. Преодолевая усталость, я всё же встала и забралась чуть повыше, где лидер отряда разливал из своего термоса горячий чай. Иреми протянул мне свободный алюминиевый стаканчик, улыбнулась, благодаря, но горячий напиток наливать не стала. Вместо этого открутила крышку от своей фляжки, холодная вода плеснула на металлические стенки стакана. – Смотрите, они что-то нашли, – показывая за наши спины, произнёс Эсфи. Оглянулась. Шагах в тридцати ниже в круг собрались Арон, мастер Пак Джэсу и студенты академии. Все что-то увлечённо разглядывали на земле. – Наверное, увидели снежную бабочку. – Бабочку? – удивился Тэхён, повернувшись к главе экспедиции. Чхве кивнул, отпил чай, сощурившись от удовольствия, и менторским тоном просветил: – Иногда ветер играет со снежным пластом, дует то в одну, то в другую сторону, образуя своеобразные сугробы крест-накрест. Очень похоже на бабочку. В этих горах нередкое явление. – Я тоже хочу взглянуть, – Такеши поднялся, отряхивая с колен налипший снег. Улыбнулась. Сейчас наследник благословенного рода как никогда был похож на Виэль с её маниакальной любовью к крылатым насекомым и всему, что выглядело хотя бы приближённо к ним. Оглянулась вокруг, вдыхая морозный воздух. Так тихо, от одного вида на бесконечные горные вершины перехватывало дыхание. Снег искрился под лучами солнца, слепил глаза, отчего всё время приходилось жмуриться. Улыбка застыла на моих губах, я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Скулы и челюсть свело, попыталась выдохнуть, но грудную клетку парализовало. Едва слышный хрип – и я не сразу осознала, что он вырвался из моего горла. – У тебя снова кровь, – обернувшись на звук, тут же нахмурился Тэхён. Алые горячие капли закапали на белый снег, я подняла невидящий взгляд на наследника благословенного рода, слёзы застилали обзор. Но всё же успела заметить, как вмиг изменилось его лицо с обеспокоенного на взволнованное. В серебристо-васильковых глазах плескалась тревога. Острая, до безмолвного вопля пронизывающая боль вспыхнула на месте солнечного сплетения. Согнулась, не в силах подавить этот приступ. Мир схлопнулся до одной маленькой точки, крохотной мысли. «Нет, пожалуйста, только не сейчас…» Мощный «бух» – магия взметнулась, раскидав по кругу снег на несколько метров. Ветер закружил вокруг, осыпая снежной стружкой. Так больно… словно из меня всю кровь выкачали. С каждой клеточки тела исходила энергия первого дара. Твердь задрожала, вселенная, сосредоточенная сейчас на островке земли посреди снежного склона, содрогнулась. Столько месяцев сдерживаемая под тяжёлыми оковами сила воздуха взметнулась, почуяв свободу. Первая, вторая, третья… четвёртая. В моём сознании с грохотом раскалывались печати, срывались с костей и плоти, оставляя после себя зияющие бездной раны, из которых свирепой карой вылетали порывы ветра. Заплакала, сходя с ума от этой невыносимой боли, сходя с ума от того, что не знала, как остановить этот ад, разбивающий сейчас мир вдребезги. Что-то огромное, тёмное и клубящееся обрушилось сверху, задавило своей мощью, перевернуло реальность вверх ногами. Стиснула челюсти, ощущая, как расплавилась кожа на месте чокера. Тёмный камень треснул, выпуская защитную магию. Я опомнилась в центре глубокого котлована. Из носа всё так же хлестала кровь, а лёгкие горели в агонии. Сквозь холодную белую пыльцу ко мне пробрались Эсфи с Тэхёном. – Ты цела? – облегчённо выдохнул господин. Снежная пыль проникала внутрь, отчего дышать становилось практически невозможно. Такеши закашлялся до слёз. Огляделась, приходя в себя. Сердце болезненно сжалось в дурном предчувствии. Совсем рядом без сознания лежали Чхве Исыль и Иреми, над головой мерцал медленно тающий защитный купол. Потянулась к горлу, камень-артефакт в чокере раскрошился, рассыпался от моего прикосновения сияющей крошкой. – Что произошло? – Лавина, – ужалив взглядом, бросил кратко наследник. – Нужно остановить кровь, – телохранитель протянул мне платок. Трясущимися руками сначала стёрла слёзы со щёк, а потом прислонила ткань к носу. В голове было до смешного пусто и свежо, я словно потеряла способность мыслить и испытывать эмоции. По крови, больше не скованная печатями, бежала сила ветра, лёгкостью обволакивая каждую клеточку моего тела. На то, чтобы привести в чувства главу отряда и Ира не потребовалось много времени, уже через пять минут, используя мою же магию уплотнения воздуха, мы смогли выбраться на поверхность. Солнце слепило, куда ни посмотри – курганом лежали комья снега. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Обернулась вокруг своей оси, лихорадочно ища взглядом… – Чонгук, – слетело с моих онемевших губ, прежде чем я сорвалась с места. Ту-дум. Ту-ту-дум. «Где же ты?» Упала. Ноги не держали, поэтому я поползла по снегу, мимо воронки, туда, где по моему представлению был похоронен заживо Чонгук. «Нет-нет, пожалуйста, это всё неправда… это не может быть реальностью. Я ведь сплю? Это кошмар?» Они слишком далеко стояли, защитный купол артефакта бы до них не дотянулся. «Небеса… прошу вас, боги, пожалуйста… пожалуйста…» Руки не слушались, стянула кожаные перчатки и голыми пальцами принялась рыть снег. Силой попыталась сдвинуть снежный пласт, но он оказался настолько мокрым, что, казалось, сожми снежок в ладони, из него потечёт вода. – Чонгук, пожалуйста… пожалуйста, выживи… Заревела, теряя остатки самообладания. Из груди будто половину сердца выдрали, оставив вторую истекать солёной кровью. На последних каплях утекающей магии я с силой расшвыривала снежные, замороженные веками глыбы. – Союн, – Тэхён обхватил меня руками, не позволяя ползти дальше. Вырвалась и с большим остервенением стала долбиться снопами ветра в этот грёбаный снег. – Союн, нужно идти, – Такеши снова приобнял меня. – Нет! Мы должны их найти. Замерла, осознав, что никто мне не ответил. – Мы не будем их искать? – что-то внутри меня оборвалось и полетело в бездну. – Боюсь, если продолжим поиски, только сами погибнем. Посмотри наверх, – прохрипел Чхве. Запрокинула голову, сквозь слёзы взирая на отступ горы, возвышающийся над нами, отбрасывающий тень на половину склона. Огромная толща снега лежала на краю. Малейшее дуновение ветра, неосторожный звук, и вторая волна не заставит себя ждать. – Нет… – всхлипнула, лбом утыкаясь в землю. – Они ведь тут, под нами. Арон, мастер Джэсу, Сохён, Чимин, Чонгук… заживо погребённые… я не могу… – Их могло унести далеко вниз, – начал Эсфи. Но его прервал Исыль: – Как только доберёмся до зоны, где ловит связь, попрошу организовать поисковую группу. Сами мы не справимся. Нужно скорее найти помощь. – Идём, – мягко увещевал Тэхён. Сжала между пальцами ненавистный снег, взгляд упал на кольцо, что до этого было скрыто заклятием невидимости. Чокер, этот артефакт позволил магии вырваться, но защитил нас от последствий снежного сумасшествия, вместе с тем уничтожил вокруг другие заклинания. Застыла, непонимающе смотря на погасшее украшение, вечный огонь, дарящий мне тепло и успокоение, потух. Подарок Чонгука, который я так нежно лелеяла и боялась отпускать от себя, это драгоценное для меня кольцо стремительно темнело. – Почему… почему оно почернело? Что это значит? Рука Тэхёна, которая сейчас лежала на моей спине, дрогнула, когда он тоже увидел потускневший ободок, сплетённый из огненной магии. И тихо, совсем пугающе парень произнёс, выговаривая слова через силу: – Если оно почернело, то тот, кто создал это кольцо… его уже нет на этом свете. Что? Нет, пожалуйста, нет… роняя слёзы, я взирала на снежные сугробы до самого неба. Снежный ад. Снежную стену. Где заживо погребённые ребята сейчас пытались найти выход, выбраться на поверхность. Нет. Не верю. – Я не верю. Затряслась, давя всхлипы, боясь издать слишком громкие звуки. – Союн! Приди в себя, – Такеши взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Сначала надо выжить. – Идём, медлить больше нельзя, – Исыль вытащил из рюкзака верёвку и сейчас разматывал её. Эсфи с Тэхёном подхватили меня с двух сторон, помогли обвязать талию тросом, чтобы мы оказались все в одной цепочке. С трудом переставляя ноги, мы осторожными шагами продвигались к сереющей линии камней на горизонте. Следующие несколько часов смешались для меня в один смытый и неясный из-за слёз калейдоскоп событий. Вот мы добрались до кромки леса, пошёл дождь с липким, мерзким снегом. Земля дрожала, по скользким скалистым выступам и без того было сложно идти, так вдобавок сверху на наши головы то и дело сыпались мелкие камешки. Я дико устала и адски замёрзла, не ощущая пальцев на руках. Глаза щипало от солёных слёз, их теплота обжигала мои онемевшие щёки, но чисто на отчаянном упрямстве я шла вперёд, напролом, с единственной мыслью, бьющейся в сознании – «поскорее бы всё закончилось». И когда мимо пролетел острый камень, оцарапав мой лоб, я даже не обратила внимания, казалось, если остановлюсь, то больше никогда не смогу вновь двинуться с места. – Осторожно… Тэхён толкнул меня вбок, заслоняя от летящего булыжника. Упала на скалистый пол, больно ударившись коленями. Болезненный стон. Тут же обернулась, наследник благословенного рода сдвинул брови к переносице, прислоняя к груди левую руку. – Не двигайся, – Чхве тут же присел рядом, осматривая хозяина Стигмы. Острый нож разрезал ткань плаща, пальцы невесомо пробежались по коже, отчего Такеши не смог сдержать вскрик. Его предплечье чуть ниже локтя уже немного опухло. – Похоже, перелом. Эсфи тут же подобрал с земли две крепкие палки, очистил их, как мог, и отдал Исылю, который снял с шеи шарф и наспех наложил на ушибленную конечность шину. Иреми протянул мне ладонь, чтобы помочь подняться. Вздрогнула. С силой заставила себя прийти в реальность, очнуться уже наконец и что-то сделать путного. Из рюкзака вытащила порошок от простуды. В нём, хоть и в маленькой дозе, но содержалось обезболивающее. Растворила, за неимением горячей воды, лекарство в остывшем термосе и дала его выпить Тэхёну. Теперь, когда барьер вокруг замка пал, магия, окружающая горы, тоже исчезла, появилась связь. Глава отряда связался по рации с военной базой, на которой мы взяли внедорожники в прошлый раз. К нам навстречу уже спешила подмога. В итоге мы просто выбросили из рюкзаков всё ненужное, оставили самое необходимое и налегке спустились в долину. Внизу уже знали о лавине, по просьбе Чхве организовали спасательную операцию, поисковая группа отправилась в путь. Тэхёну оказали первую медицинскую помощь, но нужно было как можно скорее найти квалифицированного мага. Медики, способные в мгновение сращивать кости, встречались крайне редко, но мы не оставляли надежды отыскать одного в городе на границе. Ветер усилился и снова полил дождь, вертолёты не могли подняться в небо, поэтому нам отдали внедорожник. Открыла дверцу и помогла господину залезть в салон. Эсфи сел за руль, Иреми устроился на переднем пассажирском сидении, я же забралась в машину с другой стороны. Пристегнулась и позволила Такеши положить голову мне на колени. – Удачной дороги, – Исыль похлопал по стеклу и отошёл на несколько шагов, прощаясь с нами. Лидер собирался отправиться назад, на поиски Арона и остальных. Он как никто переживал за участников своей группы. Телохранитель нажал на кнопку питания, мотор взревел, из-под колёс брызнула грязь, когда джип выехал с поля. Я почти не осознавала, что происходило вокруг. Дико волновалась за Тэхёна и гнала мысли о Чонгуке прочь. Нет, он не мог умереть. Не так просто. Не сейчас, когда я решила всё исправить. Отвела взгляд от гор, растворяющихся в туманной дымке, и пустынной дороги, убегающей назад. Сглотнула, стирая влажными салфетками холодный пот со лба теневого императора. Слева занимался рассвет, небо подёрнулось розовыми красками, первые лучи упали на бледное лицо хозяина Стигмы, затерялись блеском в длинных опущенных ресницах. Эта экспедиция с самого начала была бредовой идеей… Сначала этот смехотворный повод для войны, потом путешествие, жалкий конец Илемира – к чему всё это привело? Задержала дыхание, пытаясь справиться с новым приступом истерики, волны паники, захлёстывающей с головой. Вдохни я чуть поглубже эти сводящие с ума эмоции – и кажется, что потеряю рассудок окончательно, расколюсь на мелкие кусочки, которые не собрать, не склеить, только выбросить. Чонгук, неужели ты чувствовал то же самое, когда увидел, что я шагнула в пропасть? Неужели испытал все эти давящие и уничтожающие эмоции? Неужели тебе тоже было так больно? Неужели хотелось вопить и биться о стену мироздания, только бы вернуть время вспять, предотвратить этот кошмар наяву? Подняла глаза, полные слёз, к редким перистым облакам, летящим на запад. Дождь закончился, осеннее небо посветлело и очистилось. Теперь, когда небосвод не заслоняют грозовые тучи, смогут ли боги услышать меня? «Небеса, пожалуйста, я сделаю всё, что угодно, больше никогда и ни о чём вас не попрошу, но пожалуйста, пожалуйста, пусть Чонгук выживет… молю…»

× × Death’s desire × ×