Однажды я назвала себя Сири

Эйвуле – излом, зенит, праздник середины зимы. Сегодня, 14 января, ровно в полдень пушки на пристани запустят залп, и в столице начнутся самые прекрасные и масштабные гуляния, ведь настал Эйвуле. Это значит, что зима перешла половину сезона, до нового года осталось полтора месяца и скоро холод и снег пойдут на спад. Чихнула, очищая луковицу от шелухи. Всегда недолюбливала этот овощ. – Будь здорова, – рядом буркнул Хан, которому не повезло ещё больше – он эти луковицы нарезал на кольца, чтобы можно было потом сделать из них чипсы – традиционное блюдо на Эйвуле. – Спасибо, – передала ему ещё одну партию лука. Парень лишь вздохнул тяжко, роняя скупые слёзы. Пять минут назад мы ещё не были такими покладистыми, когда Юрико только подняла нас с кроватей с утра пораньше и приказала спускаться на кухню, чтобы помочь Иреми готовить праздничный стол. – Может, просто закажем еду и всё? – предложил тогда телохранитель. Бедный Ир, которого Юрико вытащила из постели ещё раньше нас, сонно зевал, гремя кастрюлями, тут же поднял голову, с надеждой взирая на девушку. Я тоже от ребят не отставала, закивала как болванчик, спать хотелось ужасно. – Ханниван Териус, Иреми Отэлл, Союн, блин, как там тебя… а ну-ка! – нас окатило магией воды. Причём холодной. Одежда практически сразу же высушилась, но ощущение льда на коже неприятно взбодрило. – Если хоть кто-то ещё раз заикнётся про полуфабрикаты и фаст-фуд, отправится убирать весь дом. Один. Без магии. И начнёт с туалета! Это же Эйвуле, как можно так наплевательски относиться к празднику? Ведь говорят, как его встретишь – так и проведёшь остаток года. Быстро мыть руки и чистить овощи! Вздрогнула, возвращаясь мыслями в настоящее. Да, Юрико в гневе страшна. Я тут же ускорилась с нарезкой салата, не хотелось попасть под горячую руку подруги. Иногда её перфекционизм, маниакальное стремление к порядку и почитанию заветов и обычаев предков мешали ей спокойно жить. И не только ей. Ох уж этот Эйвуле, будь он неладен. Говорят, давным-давно семерым богам стало скучно, и они спустились на землю. Узнав об этом, Демиург, создавший их, пришёл в ярость. Боги должны были поддерживать порядок и хаос среди его творений, а не искать удовольствия в смертной жизни. Поэтому Демиург наказал заигравшихся богов – он поместил их души в тела простых людей, чтобы они прочувствовали ту жизнь, которую искали, и не смогли избежать всех тягостей и потерь, которые она несла. Их наказание оканчивалось смертью. Лишь прожив долгую жизнь и умерев от старости, искупили бы они свой грех – только после этого мир мог заново принять их как богов. Однако старший бог убил младшего, закон равновесия нарушился. Теперь души богов стали по-настоящему смертными. Всем семерым было суждено навсегда стать обычными людьми. Но боги не желали себе такой жалкой участи. Они решили выкрасть из Сада Демиурга волшебный цветок с семью лепестками, способный вернуть им божественность. И снова Великий Творец узнал об их планах и пришёл в ярость. Пламя его гнева разрослось и уничтожило весь мир, превратив его в ничто. Волшебный цветок тоже сгорел в яростном огне Демиурга, но последняя капля росы, что упала с его лепестка, превратилась в крохотную звезду, которая после смерти – взрыва, дала жизнь новой вселенной. Ту звезду звали Сири. Улыбнулась грустно. Забавно, не правда ли? Когда я услышала, что Ли Минсик назвал ошейник на моей шее – бомбой, «Сири-22», – мне хотелось засмеяться. Я действительно могла стать «звездой», взорваться и унести жизни всех, кто был рядом. Тогда бы я не узнала Чонгука. Не познакомилась бы с Канджуном, Дарымом и Тэхи. Не встретилась бы с Тэхёном, Офрис, Виэль, Эсфи, Иреми, Ханом и Юрико. Не обрела бы второй дар. Не возненавидела бы отца Джина и премьер-министра Вонхэ, трио из Вэйко. «И не резала бы сейчас лук мелкими кубиками, жалуясь на жизнь… Плак-плак» И не вспоминала бы старые сказки про несуществующих богов и безымянные цветы в праздник Излома Зимы – в день, когда боги решили ослушаться Демиурга и спасти свои жизни. Этот день стал началом конца. День Эйвуле – «горькой надежды». Вскоре мир «погибнет», чтобы снова возродиться из капельки росы. Без понятия, кто придумал эту легенду, но с фантазией у него явно всё было в порядке. Вздохнула. – Юрико, скажи, пожалуйста, где мы в разгар зимы найдём редиску? Это не империя, у нас нет южных регионов, где круглый год цветёт капуста и можно заблудиться в полях этой редиски. – Ничего не знаю. Мне нужна редиска! – Юки была непреклонна. Ох, как не хотелось тащиться в магазин. Но стоило взгляду зацепиться за гору ещё не оприходованных овощей, как я тут же подорвалась с места. «Уж лучше идти сквозь снег за редькой, чем шинковать ингредиенты для салатов…» – здраво рассудила я. – Хан, хватит валять дурака, ты уже два дня ничего сложнее жевания еды не делал, котяра ленивый! – Я не ленивый, я просто отдыхаю до того, как устану, – пробурчал телохранитель, хрумкая морковкой. – Ладно, Союн, подожди меня, – уже из коридора, надевая кроссовки, услышала я. В итоге Юрико с Иреми остались готовить, а мы с Ханом потопали в огромный супермаркет искать редиску. Можно было заказать её в Интернете, но она бы приехала в лучшем случае через три дня из-за выходных. Перед праздником середины зимы всю неделю Лоус пребывал в мандраже, люди выбирали подарки и скупали продукты. Я одновременно любила и ненавидела эту суетливую атмосферу, порой хотелось залипать на бесконечный, вечно спешащий поток людей, наблюдать за жизнью других, ловить отражения эмоций на их лицах, их сосредоточенные, потерянные, целеустремлённые и счастливые, опустошённые или воодушевлённые взгляды. А порой раздражало всё вокруг: шум, свет, мигание огней и быстротечность минут. Уже когда мы подходили к торговому центру, Хан замедлился. – За нами следят, – парень смотрел на витрину. Проследила за его сощуренным взором и увидела в маленьком зеркале, висящем на стенде, двоих мужчин. Они стояли на другой стороне улицы и что-то разглядывали на экране фона. – А, этим можно, – облегчённо улыбнулась я, узнав в наших преследователях людей Ким Сокхёна. Похоже, он решил подстраховаться и так «охранял» меня, чтобы секреты оставались секретами. – Это от Вэйко. Они больше защищают, чем следят, – ответила на удивлённый взгляд Хана. «Надеюсь…» Друг нахмурился. – Ты во что-то ввязалась? Нужна помощь? – Пока нет, но спасибо за предложение, – я ускорилась, мороз уже щипал щёки. Но эта слежка. Холод медленно пробился к сердцу. Если сейчас такое, то что будет дальше? Отец Джина сказал, что намерен ещё очень долго со мной сотрудничать (читай: использовать). Я уже всерьёз подумывала о том, чтобы стереть память в конце квартала. Тогда мне разрешат ходить без «хвостика»? Всё чаще дар видения смерти казался мне не благословением, а проклятьем. – Кстати, как ты догадался, что они следуют за нами? – чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, с любопытством взглянула на друга. За то время, пока мы жили в Лоусе, его волосы уже значительно отросли, скрывая часть татуировок на висках и затылке. – Наверное, ты не знаешь, но в прошлом я состоял в самой лучшей гильдии наёмников в империи. – Тэхён что-то говорил такое. Что ты попал в Стигму, потому что собирался убить его… Хан улыбнулся уголком рта, открыл передо мной дверь, пропуская вперёд. – Это было лет десять назад, мне исполнилось шестнадцать, и по закону Самун я стал совершеннолетним. Моим первым настоящим заказом на убийство стал Тэхён. Ему тогда было двенадцать, его только нашли после побега из дома, он жил во дворце и изредка приезжал в башню, чтобы разобраться с отцовскими вещами и просто изучить свои будущие владения. Как думаешь, маринованная редька подойдёт? – остановившись рядом со стеллажами с консервами, прервался на насущные проблемы Хан. Обвела взглядом банки и пластиковые контейнеры с редисом, посмотрела в сторону овощных витрин. – Думаю, что если мы сейчас позвоним Юрико и спросим об этом, она попросит ещё заодно захватить кучу других продуктов. Хан усмехнулся и согласно кивнул. Ему тоже не хотелось возвращаться домой с тяжёлыми пакетами, набранными после слов «вы же всё равно в магазине, возьмите заодно это и то». В итоге мы просто скупили всю редьку, которую увидели. На любой вкус, цвет и прихоть. – Так как получилось, что ты не выполнил заказ? – уже спускаясь по лестнице торгового центра, вернулась я к теме. Мой спутник выдохнул клуб пара в морозный воздух и сощурился. Солнце слепило глаза, снег ярко искрился в дневном свете. – Потому что двенадцатилетний Тэхён уже тогда меня поразил. В каком-то роде он был гением, знал слишком много и предугадывал многое. А ещё, если ему что-то взбредало в голову, он стремился выполнить это во что бы то ни стало, – парень поудобнее перехватил бумажный пакет и оттянул ворот куртки, чтобы показать мне рисунок на шее. – Видишь эти татуировки? Раньше они были живыми. Поёжилась. Однажды я уже встречала такие тату на друге Такеши. Как там его звали, Зеф? Мигающие глаза на локтях и запястьях я теперь никогда не забуду. – Господин почти сразу понял, кем я был. Без понятия, как ему это удалось, о значении татуировок знали только избранные. И забавлялся со мной, пока я притворялся обычным слугой, выжидая подходящий момент для убийства. Не смогла сдержать смешок. Эта история дико напомнила мне другую. Тэхён ведь практически с самого начала знал обо мне настоящей. Похлопала «друга по неудавшейся маскировке» по плечу. – И тогда у него даже не было Эсфи, который способен видеть прошлое. Но даже это меня не спасло, – произнёс Хан с шутливой досадой. – Ты на самом деле пытался его убить? Как вообще оказалось, что ты стал его телохранителем? – Нет, даже не пытался. Знаешь, меня никогда не тянуло на тёмную сторону. Лишать кого-то жизни – это вообще не моё, – Ханниван поднял лицо к небу. – Мне просто было интересно, кто будет моей целью на первом задании. А это оказался ребёнок. Тоже взглянула наверх. Между домами по всей улице были протянуты гирлянды, магические огоньки горели в фонариках даже в светлое время суток. Крохотные блёстки падали с них на манер снежинок, устилали мостовую, цеплялись за головные уборы и верхнюю одежду прохожих, осыпались сверкающим дождём на крыши проезжающих машин. И таяли из-за малейшего дуновения тепла. От этой магии на душе становилось невероятно празднично и светло. – Я отказался от первого задания, тем самым предал гильдию. Мне грозила смерть, но в итоге меня всего лишь продали в рабство. Тэхён выкупил меня. Господин целое состояние потратил, я бы в век с ним не расплатился, – грустно улыбнулся Териус и вздохнул. – Вот так и получилось, что вместо убийцы я стал тем, кто защищает жизни. – А татуировки? – Их умертвили, и они застыли, когда меня собирались казнить за неповиновение. – Если честно, застывшими они мне больше нравятся. – Мне тоже, – хохотнул Хан. – Не представляешь, как жутко было смотреть на себя в зеркало, когда эти рисунки извивались на коже. Особенно с утра, когда вставал с бодуна. – Вот как получается, ты стал бесстрашным телохранителем и несостоявшимся ассасином, – со смешком выдохнула я. – Осторожно, – друг резко схватил меня за руку и затащил под козырёк здания. Мимо нас пролетели голуби, вспорхнувшие с карниза. – Не такой уж бесстрашный, – мне подарили улыбку, полную горечи. У Хана был бзик на птицах. Он их боялся. Особенно их бомбочки с неба. Единственно терпимо относился только к мандаринкам, с ними у него был нейтралитет. Я не хотела лезть в его прошлое, копаться в чужих страхах, хоть мне порой и было любопытно. Но что-то мне подсказывало, что история у него с птицами совсем невесёлая, может быть, даже похожая на мою – с моей фобией лягушек. – Ладно. Почти бесстрашный. Хан лишь усмехнулся на мои слова, выходя из укрытия. Птицы уже улетели. Вернувшись с улицы и с чистой совестью сдав Юрико пакет с редькой, мы с Ханом засели в гостиной – писать безответные письма. Этой традиции на Эйвуле была уже не одна сотня лет. Ходило поверье, что в ночь Излома Зимы границы между мирами живых и мёртвых истончались, с помощью огня можно было передать сообщения тем, кто ушёл, и тем, кого просто не было рядом. Раньше такие весточки писали на бересте или клочках высушенной кожи животных, сейчас же на обычной тонкой бумаге, которую сжигали ближе к полуночи в пламени свечи или костра. Можно было рассказать ушедшим за грань о своих мечтах, поделиться новостями или просто вспомнить былое. Поблагодарить их или дать обет. Напомнить о себе – в надежде, что ваши чувства коснутся их сердец даже в следующих жизнях. Вот только существовало непреложное правило. Нужно было уложиться в семь строчек. Ни больше, ни меньше. Прошло немало времени, когда я всё же смогла уместить все свои мысли на бумаге, близился вечер. С кухни доносились дразнящие ароматы горячей еды, Юрико с Иреми и заглянувшая к нам на огонёк тётушка Соын постарались на славу. Стол ломился от блюд. Я забежала наверх, чтобы переодеться к ужину и порадовать своим видом Юки, которая обожала праздники и делала всё, чтобы они прошли идеально. Тёмное платье – в тон потухшему кольцу и капелькам на серёжке-подвеске, алая нить с мандаринкой и красный браслет из косточек черешни на запястье, подаренный мне Офрис на мой день рождения. Я ценила эти подарки и берегла их, каждый раз, когда мой взгляд касался их, в груди расцветало тепло, и улыбка сама просилась на губы, полная грусти и признательности. Уже на выходе из спальни заметила на комоде фотоаппарат мгновенной печати с фотоальбомом. Похоже, подруга не выдержала и всё же сама разобрала мою сумку. Я целый месяц нормально вещи из неё разложить не могла, вытащила из неё только любимые салатовые кроссы. Схватила фотоаппарат, загрузила в него катушку бумаги и сбежала вниз, нацепив на лицо улыбку. На душе у меня скребли кошки. Я до сих пор не могла отойти от дела с послом из Рит. Злость на Ким Вонхэ и Сокхёна Вэйко пожирала меня изнутри, но внешне я старалась выглядеть умиротворённой и весёлой. Не хотелось, чтобы друзья переживали обо мне. Я ничего не могла им рассказать. А даже если бы и могла, от их сочувствия мне стало бы только хуже. Поэтому спрятаться за объективом камеры показалось мне не худшей идеей. В тот вечер моя коллекция фото пополнилась многими забавными моментами. Торт, украшенный кристалликами изомальта, в которые Иреми вплёл иллюзорную магию, отчего казалось, что десерт мерцал изнутри звёздами. Хан, с ненавистью взирающий на салат с редиской. Тот же Хан, с помощью дара слепивший из кукурузы, моркови и редиса ожерелье и преподносящий его Юрико. Улыбающаяся Юки с подаренным ей растительным украшением на шее, обнимающая Соын за плечо, на фоне которых Хан пытается отлепить свою вилку от замерзшей в тарелке котлеты. Синеглазый Ир со слегка вьющимися, ещё влажными после душа волосами, который стащил у телохранителя его тарелку и подменил её иллюзией с заморозкой. Притворно-расстроенный Териус, который слёзно просит Юрико разморозить его котлету. Нахмуренная девушка, не понимающая, почему её дар не работает, и почему фарш из мяса всё так же изображает глыбу льда. Ухохатывающаяся Соын, которая просекла, в чём дело, и невозмутимый Иреми, нарезающий десерт на куски. Ночное зимнее небо. Строй снежков на крыльце. Шуточная потасовка между Иром и Ханом. Шапка Териуса, висящая на уличном фонаре. Наши неуклюжие потуги залезть на столб, чтобы снять головной убор, пока я не догадалась использовать магию ветра. Неудачные попытки сделать снежных ангелов на сугробах. Наше смазанное общее фото, где мы все белые в снегу. Миска с луковыми чипсами и корзиной, наполненной доверху сладостями, которую Юрико уже давно купила в музее шоколада и хранила до сегодняшнего дня. Ханниван, пытающийся изобразить кривляющегося комика из стендапа, который показывали по визору. Отложила фотоаппарат в сторону и счастливо улыбнулась. Мне давно так легко не было на душе. На пару часов я забыла обо всём остальном мире, окунувшись в атмосферу праздника. – Спасибо, что поехали со мной, что не оставили одну. «Без понятия, как бы я провела этот Эйвуле одна, но точно не так тепло и весело…» Юрико придвинулась поближе и положила голову мне на плечо. – Не стоит благодарностей, ведь мы одна семья. С кресла, согласный со словами девушки, шутливо козырнул Хан: – Да, Союн, ты уже давно для меня как младшая сестрёнка. – Из тебя очень плохой старший брат, знаешь? – тут же ощерилась Юки. – Целыми днями ворчишь на жизнь, читаешь и совсем не помогаешь по дому. – «Идеальный дедушка», – тут же написал Иреми. – Отлично, мне подходит, – криво ухмыльнулся Хан, разворачивая очередную шоколадку. – Старших нужно почитать и оберегать, поэтому не будите меня раньше двух часов дня. – Смотри, не заработай сахарный диабет, дедуля, – пробормотала Юрико, с неудовольствием наблюдая за тем, как в корзине становится всё меньше и меньше сладостей. – До такой сладкоежки как ты, мне ещё далеко. В итоге каким-то нелепым образом их перепалка переросла в соревнование «кто больше съест». Я тоже присоединилась к друзьям. И только Иреми осуждающе хмурился. Когда Юки собралась открывать уже пятую плитку, он остановил её за руку и покачал головой. А потом взглянул на нас. – «Не слипнется?» – Нет! – буркнула девушка и выцепила своё запястье из пальцев Ира. – Праздники для того и существуют, чтобы потом можно было страдать похмельем, – улыбнулась я. – Шоколадным похмельем, – хохотнул уже слишком весёлый Хан. Похоже, это ему попалась шоколадка с коньяком. – С нотками арахисовой тошноты. – «…». Иреми ничего не сказал. Просто встал и вышел из гостиной. Через мгновение все сладости в корзине превратились в… свежие коровьи лепёшки. И запах стал соответствующий. «Фууу… Ну нет, да за что??? Фуууу… Иреми!!! Зачем ТАК аппетит портить? Я ж теперь вообще не смогу есть сладкое…» Корзину с содержимым нам пришлось спешно выкинуть через окошко в сад. В надежде, что постояв на морозе, иллюзия выветрится. «Однозначно, если когда-нибудь я решусь похудеть и сесть на жёсткую голодную диету, найму Иреми в качестве диетолога…» Ведь после его изощрённых миражей аппетит пропадал начисто. В полночь мы снова вышли на улицу, чтобы сжечь записки. На душе было легко и грустно, морозный воздух и шоколад принесли бодрость. Усталость и сон покинули меня, поэтому я вернулась в гостиную, зажгла свечи и села на диван, поджав ноги к груди и опустив подбородок на колено. – Не спится? – на пороге комнаты показалась Юрико с зажатой папкой каких-то документов в руках. Кивнула, улыбнувшись. И с вопросом посмотрела на девушку. – Я давно уже с тобой хотела кое-что обсудить, – подруга пробежала босыми ногами по полу, уселась рядом, заворачиваясь в плед. – Тебе нужно разобраться со всем тем состоянием, что передал тебе господин, – Юки вытащила огромную стопку листов с непонятными таблицами и включила планшет. – Юрико, пожалуйста, убери их от меня. Прости, я не хочу об этом говорить. Даже видеть их не хочу. Вообще не хочу касаться тех денег. Пусть остаются там, где оставались, – взмолилась я. Совесть бы не позволила мне взять их. Они не принадлежали мне, это были деньги Тэхёна и его семьи, не мои. К тому же я теперь сама зарабатывала. За редкую, но полезную магию Вэйко платили соответствующе. Девушка улыбнулась понимающе, но покачала головой на все мои просьбы. – Первое правило нашего века – никогда не оставляй деньги без дела, – в голосе подруги прорезались строгие нотки. Именно таким тоном порой, бывало, она отчитывала Такеши за его пренебрежительное отношение к его огромному капиталу. Похоже, в ней вновь проснулся великий финансист. Не долго же продлился её «отпуск». – Тогда давай просто бухнем их все в благотворительность. Или в те же заводы и на борьбу с рабством в империи, – тут же затараторила я, со страхом смотря на пугающие запутанные диаграммы. – Я давно об этом думала. Хочу просто все деньги вложить в дело Тэхёна, продолжить его не только в Самун, но и в Юнике. – Подожди, Союн, – Юки подняла руку, останавливая меня. – Я рада, что ты желаешь продолжать его начинания, но только не вкладывай всё. Что-то можно в инвестиции, что-то в банк под проценты, что-то вложить в коллекцию и антиквариат, как с музеем в Самун. Давай повременим с Юникой, пока не закончится война. Заводы уже стали приносить прибыль, без твоих денег приюты и реабилитационные центры в империи не закроются. Возможно, в будущем эти средства тебе ещё пригодятся. Лишь пожала плечами. – Хорошо, Юрико, как скажешь. В этом я полностью доверяю тебе. Хочешь какао? – я тут же подорвалась с места в сторону кухни. – Я приготовлю. Подруга лишь засмеялась на мои потуги уйти от темы. – Я прекрасно понимаю, что тебя пугают все эти числа и формулы, но ты хотя бы должна ознакомиться с общей информацией. Плох тот правитель, который не знает, что творится в его стране. И ещё ужаснее хозяин, который не ведает, что на самом деле происходит в его финансах. С тяжёлым сердцем вздохнула, мысленно соглашаясь со словами Юки. И всё же меня до дрожи страшила эта ответственность – в моих руках были средства, способные изменить мир, сделать его, как и мечтал Тэхён, хотя бы на каплю лучше. Я боялась, что подведу Такеши, что накосячу, и деньги превратятся в пыль. Поставила две кружки с дымящимся какао на журнальный столик рядом с Хики – его Юрико привезла из Стигмы. Кактус успокаивал меня. Каждый раз, когда смотрела на него, на сердце расцветала улыбка. Потянулась рукой к документам, которые выложила для меня Юки. – Сколько?! – я поперхнулась напитком, когда увидела сумму в самой первой строчке столбца. – Да я таких чисел не знаю… Девушка рядом уже просто хохотала. – Союн, ты такая умильная, когда теряешься и не понимаешь, что происходит, – меня похлопали по макушке. – Там ещё прибавилось, – подруга пролистнула страницу вниз и указала на предпоследний абзац. – Откуда столько? – Эсфи продал роботов. Раньше в Стигме вместо прислуги были роботы, – отпив из кружки, пояснила Юрико. – Но потом, чтобы убить Тэхёна, их начали взламывать. Приходилось всё время обновлять системы доступа и управления, что вставало в копеечку, поэтому мы просто спустили их всех в подвал и выключили. Содержать армию прислуги выходило дешевле. К тому же одолеть убийцу-человека и избежать смерти намного легче, чем робота, принявшего команду уничтожить объект. Поёжилась. Сердце вновь заныло. Сначала Хан из гильдии наёмников, потом роботы, шпионы Вэйко – тяжко же приходилось всё это время наследнику благословенного рода. – И ещё часть коллекционных бутылок с вином, которые лежали в левом крыле Стигмы… – Что ж, это лучше, чем превратить их в компост, – положила голову на плечо Юрико, слушая о том, куда и на что были потрачены те или иные деньги, и откуда они приходили. Голос подруги убаюкивал, я зевнула, практически засыпая. Девушка перелистнула страницу, прищурилась, всматриваясь в цифры. Взгляд мой задержался на последних строчках. – Подожди, – я даже села ровно, отставила кружку с уже остывшим какао. Нахмурилась, пытаясь осознать, что только что прочитала. – Что здесь написано? Союн Такеши? – Да. Тэхён принял тебя в свою семью, с одобрения матери вписал в реестр, а император заверил печатью и подписью. Теперь по имперским документам ты – Союн Такеши. Разве он тебе не сказал? Пальцы ослабли, из них вся сила ушла, кровь отлила от лица. – Но зачем? – У господина не было наследников, после его смерти все земли и богатства перешли бы в казну. Но Тэхён хотел сохранить своё дело, он знал, что ты не закроешь заводы и не свернёшь благотворительные программы. Поэтому просто освободил тебя, дав имя своего рода, – Юки покопалась в папке и достала паспорт, передала мне. – Осталось только вклеить фотографию и добавить каплю крови. С благоговением я открыла новенький, пахнущий типографской краской, паспорт-книжку. Практически вся информация осталась прежней, даже дата рождения не изменилась, только страна гражданства и моё имя. И подпись – её определённо поставил Такеши, именно он рисовал такие каллиграфические завитушки на буквах. – Главное – не показывать связь старых и новых документов. Лучше всего вообще уничтожить старые, если будешь пользоваться этими, – добавила Юрико. – К тому же всё состояние у тебя записано на это удостоверение личности. Сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. «Господи, Тэхён, спасибо. Это лучший подарок за всю мою жизнь…» В нашем мире подделать документы было практически нереально. Но не для теневого императора и воспитанника Юнги Эйрила. Мой новый паспорт был признан в империи, следовательно, котировался так же в королевстве Рит и Самун. А это значило, что в любой момент я просто смогу сбежать от благословенной семьи Помнящих, спрятаться от неё. Главное – чтобы не узнали, под какой новой фамилией я живу, и не переписали бы контракт с помощью магии. Вот только куда мне было бежать? В Юнике оставаться противопоказано, у Вэйко длинные руки, используя свои связи, они смогут с лёгкостью найти меня. В империю соваться нельзя – император пообещал исполнить угрозу и казнить, если я появлюсь на его территории. На север, в Город Сопротивления и повстанческие регионы – тоже небезопасно, там до сих пор гражданская война. Оставался только запад – относительно миролюбивое королевство Рит и далёкая восточная империя Итэр, расположенная за горным хребтом. Идею попробовать переехать в другие страны за океан я даже не рассматривала. Нет, конечно, можно было попытаться, но я не знала ни их иностранных языков, ни их культуру. Даже со всеми теми деньгами, которые свалил на мою голову Такеши, всё равно бы не получилось так легко ассимилироваться. Магия чужой земли могла просто не принять меня. И я бы медленно умирала вдали от родного континента. – И всё же… Юрико, я не понимаю, – нос защипало от подступивших слёз, – зачем он это сделал. Зачем оставил всё нам? Зачем ушёл вот так? Иногда мне кажется, что лучше бы он убил меня и прожил на несколько месяцев дольше, спас бы больше людей и животных, построил бы ещё больше приютов, ведь по сравнению с ним я совсем ничтожество. Я мало чего хорошего принесла в наш мир. Юки грустно улыбнулась, подняла руку и провела ладонью по моему лбу, убирая выбившиеся из причёски волосы. – Он уже давно хотел сделать это. Я надеялась, что он найдёт покой в душе, сможет смириться с самим собой или избавится от одержимой магии… Но случилось то, что случилось, не вини себя. И Союн, – в карих глазах подруги отражались огоньки десятков свечей, – никогда не говори, что ты ничтожна и не заслуживаешь чего-то. Я верю, что есть причина, по которой мы все живём, что во Вселенной есть что-то, что можешь сделать только ты. Поэтому твоё существование может стать благословением – нужно просто найти себя, своё место. Ох, я слишком замудрила, да? – хихикнула Юрико. – Кажется, в меня вселился пьяный Тэхён, любящий пофилософствовать. – Неудивительно, при таком количестве сладкого. – Да, торт Иреми был просто шикарным, – счастливо зажмурилась девушка. – Надо посмотреть, осталось ли от него что-нибудь? – Я бы тоже не отказалась. – Тогда я заварю ещё какао. Улыбнулась и кивнула. Подруга одолжила мои тапочки, чтобы прогуляться на кухню, через минуту она уже вернулась с подносом, на котором стояла тарелка с тортом и две кружки горячего шоколадного напитка. Прекрасно иметь дар воды – можно за мгновение нагреть практически любую жидкость, готовка очень сильно упрощалась с такой магией. Юки отломила ложкой кусочек десерта и отправила его в рот, сияя от удовольствия. Счастливей девушки я ещё не встречала. Юрико… ей ведь тоже было тяжело. Она видела много смертей от Такеши. Иногда привязывалась к тем, кто был определён в третью группу. И особенно горько ей было терять Рис, она долго прожила в Стигме. И Юки видела боль Такеши, видела, как ему было плохо. Многие годы она была рядом с ним и понимала, как он страдал. Ей тоже всё это время было нелегко. Потянулась к девушке и обняла её. – Юрико, спасибо, что ты есть в моей жизни. Подруга застыла от неожиданности на мгновение, а затем отложила тарелку и тоже приобняла меня. – Перед смертью Тэхён попросил нас позаботиться о тебе. Но даже и без его просьбы мы бы не оставили тебя одну, – Юки сжала меня за руку. – Союн, не вешай нос, у тебя ещё есть те, кто думает о тебе. И желает лучшего, – подруга печально улыбнулась, смотря на оберег, обхватывающий моё левое запястье, погладила невесомо светящуюся мандаринку. – Береги её, она приносит счастье. Господин очень хотел, чтобы она оказалась у тебя. Кивнула, обещая позаботиться о последнем подарке Такеши. Юрико и остальные тоже хранили артефакты, вручённые им Тэхёном. Только у всех были разные. У Юки кулон с авантюрином, который она не снимая носила под одеждой, у Эсфи браслет для часов с вкраплениями драгоценных камешков. Хану досталась флешка на брелоке, вырезанная из нефрита. А Иреми дорожил ножом с инкрустированной ручкой. – И прости, что сегодня тебе пришлось снова грустить. Я давно собиралась поговорить с тобой про документы, про роботов, которых продали, и всё остальное, но не хотела поднимать тему, связанную с господином… – Нет, не извиняйся, – я положила голову на плечо девушки, поудобнее устраиваясь. – Юрико, можешь рассказать про Тэхёна? Каким он был? – Хорошо, – по голосу я поняла, что Юки улыбнулась. – Ещё по кружке какао? – Это уже будет третья, но давай. Всю ночь до позднего утра мы разговаривали про наследника благословенного рода. Я слушала рассказы Юрико про их с ним общее детство, учебу в императорском пансионе для одарённых детей, путешествия в далёкие уголки империи. Раньше мне казалось, что эти слова, эти воспоминания из жизни Тэхёна принесут мне лишь мучительные мысли и эмоции. Теперь же я с истомой слушала подругу, пытаясь представить Такеши в той или иной ситуации, его мимику, привычные движения, интонацию, с которой он говорил, как смеялся или пел. Когда Тэхён бывал в хорошем настроении, под воздействием магии или алкоголя, он часто напевал под нос одну незамысловатую мелодию, простую, по-легкому задорную, переходящую в плавную, грустно-спокойную. Теперь мне нередко вспоминалась она, хотелось смотреть на небо и петь её в надежде на миг вернуться в прошлое, услышать низкий, немного хриплый голос Такеши и затеряться в нотах напева. В такие времена жизнь казалась настоящей. И сердце щемило от желания дышать в полную силу, улыбаться солнцу и звёздам, ласкать ветер под рукой и мечтать о свободе на кончиках пальцев. – Сладких снов тебе, Юрико. – И тебе лёгких снов и мягкой подушки, Союн, – лениво потянулась Юки, счастливо улыбнулась, чмокнула меня в макушку и ушла в свою спальню. Свет с трудом пробивался через плотный занавес штор, по комнате витал приятный аромат догорающих лавандовых свечей. Я захватила планшет и забралась на подоконник, да так и замерла на несколько минут, смотря на заснеженный задний двор, усыпанные снегом крыши беседок – одна крытая, в которой я обожала проводить летние ночи, спряталась в сугробах посреди сада, а вторая, увитая высохшими гроздьями винограда, стояла в отдалении – именно в ней моя мама заснула навеки. Белизна слепила уставшие глаза до боли, но сознание оставалось свежим. У меня открылось второе дыхание, поэтому я решила отредактировать последние главы, которые написал Тэхён, перед тем как уйти. До этого я спокойно не могла брать планшет в руки, слишком много злости и расстройства приносил мне фанфик про любимого кролика Виэль. По сюжету Роро как раз расставался со своим самым близким другом, чтобы отправиться в Золотую Страну за Цветком Мира. «Дружба – это одна душа на двоих. Береги мою вторую часть, потому что я отдал её тебе», – сказал Роро ёжику. Ёжик лишь вздохнул, махая платочком на прощание. Ему не нужна была душа. Ему нужен был его друг, который отправлялся в далёкое и опасное приключение. Ёжик уже скучал. Очень сильно скучал по своему другу Роро, уходящему вдаль, навстречу заходящему солнцу. И ёжику казалось, что не ему отдали часть другой души, а забрали половину души у него. Ёжику было очень грустно, но он пообещал себе, что они с Роро когда-нибудь встретятся. И если Роро не вернётся, ёжик отправится его искать. Ведь ёжику нужно вернуть половину своей души, чтобы быть цельным и счастливым. Ему нужно вернуть друга…» Определённо, это была плохая идея редачить фанфик. От моего недавнего спокойствия и умиротворённости не осталось и следа. Выложила готовые главы в сеть, погасила свечи и собралась наконец-то пойти спать. Но стоило мне занести ногу над первой ступенькой лестницы, как во входную дверь постучали. Снаружи никого не оказалось, но на крыльце лежало несколько коробок. На картоне виднелись наклейки фирмы, занимающейся отложенной доставкой писем и посылок. Такие компании в последнее время стали очень популярны. Они работали на совесть и могли отыскать почти любого человека, которому предназначалось что-то передать в точное, заранее оговорённое время. Отнесла посылки в дом, отложила те, что пришли Иреми, Хану и Юрико, и взяла в руки ту, на которой было написано «Союн». Теряясь в догадках, осторожно раскрыла бокс. Коробка с фейерверком, пара бутылочек мыльных пузырей и кулинарная книга холодных десертов, заложенная на странице с рецептом черешневого мороженого. Дрожащей рукой взяла открытку, прислонила ладонь ко рту, давя всхлипы. «Скоро весна. Надеюсь, новый год у тебя начнётся лучше, чем у меня» Опустилась на колени прямо на пол кухни, теряя землю под ногами. «Дружба – это одна душа на двоих…» Ты был прав, Тэхён. Ты забрал у меня половину души, когда ушёл. С твоей смерти прошло уже больше месяца, но ты до сих пор часть моей жизни. Первый день после Излома Зимы начался у меня не с праздничного утреннего пирога и печенья с марципаном, а со слёз в обнимку с миской полузамёрзшего мороженого.

× × Death’s desire × ×