"Мишель..."

Ночной Петербург. Небольшая компания парней гуляет по набережной. Их состояние нельзя назвать абсолютно адекватным, но также не стоит утверждать, что их разум все ещё находится в страстных объятиях алкоголя. Что это было? Вино? Виски? Пара коктейлей? Нет, это точно было шампанское, несколько бутылок. Они перестали считать их после опустошенной третьей. Трубецкой и Рылеев о чем-то оживлённо спорили, Пестель же пытался отогнать слегка перебравшего поэта от Сергея, но получал только грозный взгляд Кондратия в свою сторону и парочку громких цитат из стихотворений собственного сочинения. Муравьёв-Апостол искренне смеялся над этой ситуацией, иногда что-то выкрикивал и обращался к своему верному другу и собутыльнику Мише Бестужеву-Рюмину, коим он стал на сегодняшний вечер. Миша же только уныло кивал, что вызывало небольшое недоумение. - Ребят, я, наверное, вернусь в общагу, уже слишком поздно... - Какая общага, Миш? Ты, блять, на время смотрел? - устало взглянул на него Трубецкой. А он ведь и впрямь не подумал об этом. Мысли заняты другим, бежать ему некуда, остаётся только продолжать бродить по улицам Петербурга с этой громкой компанией. - А ведь серьёзно: пора бы нам расходиться, господа. У Паши вообще завтра пересдача, - подхватил Муравьёв. - Ну ты и клоун, зачем с нами пошёл? Думал, что тут будет твой Романов? Он умнее, чем ты, готовится! - смеялся Рылеев, за что получил по репе не только от Паши, но и от Трубецкого. - Мишель, ты можешь поехать ко мне, место тебе всегда найдётся, - продолжил Муравьёв. Мишель... Опять это "Мишель". Бестужев краснеет и отворачивается, чтобы якобы зажечь сигарету. - Да не стоит, я могу поехать в квартиру к однокурснику, он даже мне ключи отдал. Бестужев нагло врёт. Он не может смотреть на Серёжу, прячет взгляд за своей кудрявой, золотистой чёлкой, смотрит куда-то вниз и собирается прощаться со всеми. Он крепко обнимает всех, кроме Муравьёва-Апостола — не хватает смелости. Разворачиваясь, парень быстро уходит. Странно, Мише даже в этот раз алкоголь не помог чувствовать себя смелее, обычно он вешается на всех, а сегодня всё идёт не так... сегодня он сбегает, подобно трусливому воришке, который обманул невинного человека. Воздух тяжёлый, горячий, душный. Бестужев-Рюмин задыхается, слёзы поступают комом к горлу, глаза жжёт. Миша любит Серёжу. Любит его с первого дня, как увидел. Старший раньше смеялся над преданностью младшего, смеялся над его взглядами полными уважения и восхищения, пока однажды ему не дали понять, что такое отношение к своему "поклоннику" непростительно. И Муравьёв-Апостол пересмотрел своё поведение. Как же был счастлив Миша, когда Сергей открывался ему всё больше и больше. Его чувства росли: от фанатизма до крепких дружеских. От дружеских до тёплых братских. Но Бестужев не думал, что полюбит его по-настоящему, как это обычно бывает. Сергей заботился о нем, почти все свое время проводил с ним, покупал ему карамельный кофе каждое утро перед парами, следил за тем, чтобы тот пил не слишком много. И каждый взгляд Муравьёва, наполненный теплом, каждый поцелуй в макушку, объятия, которые тот дарил в любой момент их встреч, - всё это делало Мишу абсолютно счастливым и несчастным одновременно. Миша любил Сережу. Любил настолько, что был готов пойти за ним куда угодно, лишь бы быть вместе. Начался дождь. Бестужев-Рюмин прятал за его каплями свои слёзы. Сердце невыносимо болело, оно было готово сгореть в любой момент от этих невыносимых чувств, что так долго хранились в нем. Да и пусть горит! Зато потом всё вернётся на свои места. И жизнь станет спокойнее без любви к Серёже. А если нет?.. Парень еле держится на ногах, все тело предательски трясёт. Вдруг он чувствует резкое прикосновение чей-то горячей руки к своей. Его разворачивают к себе, и темные глаза Муравьёва-Апостола смотрят на него пристально, изучая каждую черту лица Мишеля. - Ты дурачок? Зачем сбегаешь? - ком в горле продолжает расти, пытаясь будто бы разорвать его окончательно. - Я же говорил, что уже поздно. Мне пора,- успокоившись, произносит первокурсник. - Я вижу, что не в этом причина. Мишель, почему в последнее время ты так хочешь отдалиться от меня? - Сергей хватает его за плечи и приближается ещё ближе. Дождь начинает сильнее барабанить по асфальту. - Серёж... Серёжа, нет, ты что, я не отдаляюсь, просто... - Молчи, прошу, молчи. Поехали домой, - Муравьёв-Апостол берёт его за руку и ведёт к первому замеченному такси. В квартире у Сергея всегда тепло, пахнет мятой и кофе. Они часто собирались здесь всей своей компанией, обсуждали планы на будущее, Рылеев читал свои стихи, остальные аплодировали ему и просили прочесть что-нибудь ещё. Миша оставался здесь много раз: в основном он всегда напивался в хлам, а Муравьёв запрещал ему уезжать в таком состоянии. Почти трезвый Бестужев сидел сейчас в гостиной на диване. Обернув своё тело одеялом, он наблюдал за тем, как Апостол заваривал чайник с зелёным чаем. Снова сердце стало играть в догонялки, убегая от здравого смысла. - Серж, - начал парень и решил сразу закончить свою речь. - Да? - Муравьёв сел перед ним на корточки, уставился прямо ему в глаза. - Я просто хотел сказать спасибо. Спасибо, - в голосе слышались нотки обиды на самого себя. - Так, это ведь не то, что ты хотел сказать, верно? - Сергей перебрался с ковра на диван, аккуратно взял руку Миши, сплёл пальцы, поднес к губам и поцеловал. Бестужев ахнул от происходящего. Темные глаза смотрели на Мишу, горя каким-то загадочным огоньком. - Миш, я же вижу всё. Я не слепой и не тупой. Ибо как такой смелый и бойкий воробушек мог сделаться таким серьёзным и печальным так быстро? Муравьёв-Апостол погладил парня по щеке, одарив Мишу своей мимолётной улыбкой. Сергей всё ближе, а голова Бестужева-Рюмина уже перестаёт работать. Тут неожиданно младший прижимается к губам парня, издавая шумный вздох удовлетворения. Муравьёв берёт инициативу в свои руки, целует Мишеля так, будто бы это их последний поцелуй, будто бы за ним последует неминуемая гибель. Бестужева же настолько переполняли эмоции, что тот обхватил шею Серёжи, прижался всем телом к нему. Воздуха предательски не хватало, но на это никто не обращал внимания, не до этого сейчас. Поцелуй превратился в настоящий пожар чувств: он был и нежным, и полным боли, и страстным одновременно. Миша прикусил нижнюю губу Сергея, на что тот отстранился и ухмыльнулся. Затем крепко обнял Рюмина, гладя его по затылку. Послышались всхлипы. - Мишель, Миш, ты чего? - Я люблю тебя, Серёж, с самой первой встречи люблю. Ты даже не понимаешь, как долго я мучился с этими чувствами, боялся, что ты отвернёшься от меня, снова будешь смеяться, - слезы катились градом по розовым щекам, он закусывал губы, чтобы удержать эмоции хотя бы на некоторое мгновение. - Какой же ты ребёнок, Миша. Я тоже люблю тебя. Люблю безумно. Ты всегда рядом, Миш, будто бы всю жизнь рядом,- последовали быстрые поцелуи по всему лицу Рюмина, нежные касания и крепкие объятия. Миша плакал, он не выдержал. Он был счастлив так же сильно, как тогда, когда впервые увидел Сергея. Его чувства были приняты, а дальше только бесконечная любовь, мягкие и нежные губы на губах Миши, слова, которые важны только им двоим. Два сердца будут связаны. И даже если Муравьёв-Апостол решится броситься в пропасть, то непременно Бестужев-Рюмин бросится следом.