Счастье

Ночь постепенно вступала в свои права, окрашивая небо в тёмный цвет. Город затихал, гасли огни, на небе появлялись первые звёзды с луной, даря свой свет, освещая дома. В одном из таких домов была тёмная комната с тремя зажжёнными свечами по периметру, огромной черной кроватью в центре, заправленной шёлковым бельём того же цвета, и большим окном с широким подоконником. Там же, у раскрытых штор, стоял смуглый парень с синими волосами, внимательно следя за происходящим на улице. Через несколько минут здесь была назначена встреча с одним занятным пареньком: Аомине лишь дожидался жертву. Послышался звук открываемой двери, ведущей в квартиру. «Всё-таки пришёл» - там же, за дверью спальни, чуткий слух Дайки уловил и другие: расстёгиваемой молнии, скорее всего, на куртке, снятия обуви, так как был слышен хлопок подошв об пол, и робких шагов, приближающихся к двери. Открылась дверь - огоньки на свечах чуть дрогнули, но быстро вернулись на свои позиции. Сакураю в нос ударил запах чего-то терпкого, немного похожего на мускус, он поднял свой взор на хозяина квартиры. - Решился таки? - лёгкая усмешка исказила губы Дайки, но он даже не глянул в сторону вошедшего. - Да, из-извини... - на последних слогах голос Рё затих: он был очарован прекрасным видом полуобнажённого Дайки, на теле которого блестели мелкие капельки воды. - И за что на этот раз извиняешься? - он подвинул плотную штору, закрывая обзор на улицу и лишая комнату ещё одного источника света, а затем повернулся. У Сакурая перехватило дыхание от увиденного: освещаемое лишь несколькими свечами, словно выхваченное из тьмы, тело Дайки поблёскивало из-за капелек воды, что переливались в свете свечей. Рё сглотнул, разглядывая силуэт любимого. Парень с синими волосами спокойно опустился на край кровати, маня одним пальцем бледноватого парня, на губах расцветала полуулыбка. Сакурай робко двинулся навстречу, а, подойдя к кровати, сел недалеко от Аомине, пряча свой смущённый взгляд за густой чёлкой. - Не робей, - голос у Дайки был чуть хрипловатый, но Рё чётко видел в нём хищника - сильного, грациозного и прекрасного, но оттого не менее опасного. Паренёк и заметить не успел, как Аомине приблизился к нему, поднимая лицо за подбородок и неторопливо целуя. Дыханье снова перехватило, но, как только Дайки начал отстраняться, разочарованно смотря в глаза парнишке, тот словно очнулся: сам потянулся к нему телом и губами, робко целуя. Хищнику рядом это явно понравилось, и разочарование, стоявшее в глазах, сменилось зарождающимся желанием. Аомине потихоньку притягивал к себе Сакурая, усаживал его перед собой, незаметно зачаровывал действиями. Поцелуй становился жарче, а Рё уже полностью отдавался Дайки. Хищнику явно нравилась эта ситуация: он завлекал, очаровывал, захватывал в плен грацией и красотой... Пальцы аккуратно расстёгивали пуговицы на рубашке Сакурая, мягко снимали одежду, лаская тело. От каждого, даже мимолётного касания, Рё выгибался, подставляясь под движения любовника. Аомине ласкал его, водя руками по телу, очерчивая мышцы. Сакураю казалось, что он расплавится от столь нежных рук, горячих поцелуев, жара тела, но душа оставалась во плоти, только удовольствие всё так же наполняло тело, не давая очнуться от сладостного чувства. А когда Аомине начал растягивать узкое колечко мышц Рё, используя прохладную смазку, одновременно с этим целуя его пресс, то паренька захватили эмоции: такие непривычные и развратные, что самому становилось стыдно, но хотелось продолжения. Он обвил ногами спину Аомине, неожиданно для самого себя осмелев и захотев поцеловать партнёра. Рё, стараясь действовать незаметно, робко пролепетал: "Извините", одновременно с этим выпуская Дайки из своеобразного плена ног. Сакурай подался к лицу любимого, стараясь словить его губы своими. Поцелуй с первых мгновений стал горячим и страстным, ещё больше распаляя кровь и пыл двух сердец. Аомине разорвал поцелуй, достаточно резко перевернув Рё на живот так, чтобы он встал на четвереньки, попутно начал поглаживать плечи любовника. Рё прислушался к ощущениям: Дайки ласкал спину поцелуями, мягко водя пальцами по его ключицам, придерживая, медленно начиная входить в него. А Сакурай принимал. Как сначала принимал его характер, горячий и неукротимый, так принимал и его плоть - всю, без остатка, прогибаясь в спине от жара и лёгкой боли, которая пульсацией отдавалась внизу живота, внутри. Рё чувствовал, как аккуратно, но крепко держат его за бока руки любимого, как медленно - что странно, в связи с его-то характером, - и глубоко Аомине двигался внутри него, постепенно наращивая темп. А ещё он чувствовал, что его переполняла не только постыдная до сих пор похоть, но и зарождающееся счастье, где-то внутри, глубоко в душе, сначала такое маленькое и незаметное, но достаточно быстро росшее, чтобы его почувствовать. Последние толчки, ласки - наслаждение накрывает их, заставляя громко и пошло стонать Рё, рычать Дайки. На мгновение они замерли, кончая, после чего опустились на кровать. Аомине, чуть сдвинулся, чтобы не задавить Рё своим весом, одновременно с этим выходя из него. Сакурай еле заметно улыбался, утыкаясь лицом в мягкую подушку, но чувствовал, как его притягивали к тёплому телу - Дайки обнимал его, положив свой подбородок Рё на голову. А его, маленького и хрупкого, переполняли эмоции, и их было столь много, что казалось, будто он взорвётся от них. Дайки всегда казался лишь сном, видением, но никак не живым. Однако тепло его тела, жар его дыхания на затылке свидетельствовали - это реальность. А объятия подтверждали - он ему нужен. Возможно, не совсем так, как Аомине нужен Сакураю, но... счастье его было велико. А крылья, невидимые крылья любви Рё подрагивали от трепета, который ему дарил Дайки. Они едины. Одно тело на двоих, одна душа, одна любовь. И ведь так хочется верить в будущее, в совместное счастье, когда любимый рядом...

Не передать словами, Не написать и пары строк, Но можно выразить делами, Чтобы счастливым был итог.