Наш маленький секрет.

— Мисс, прошу, не надо, отпустите меня…- сквозь слезы пыталась прокричать блондинка, но голос был уже сорван, поэтому вышло какое-то хрипение, после чего сильный кашель. — Милая, не нужна так кричать, — француженка присела напротив нее, — Вы же прекрасно понимаете, что Вас никто не услышит. С ехидной улыбкой, она поправила с лица пепельного цвета пряди, рассматривая черты юной волшебницы. — Мне жаль, что так все получилось, — прислонилась к ее уху и прошептала, — но Вы делаете слабым владыку, поэтому мне придется с Вами поговорить по-другому. Оставила легкий след на щеке цвета ярко красной помады, поднялась с земли, немного отряхнула грязь с платья. Перед уходом не забыв оставить сильный удара на щеке девушки, от чего та потеряла сознание. Двумя неделями ранее. Куинни прибыла в Нурменгард совсем недавно. Она безумно боялась что-то сделать не так или сказать не так, поэтому в свободное для нее время проводила в саду, за изучением каких-либо растений, либо чтение книг. Ей всегда было интересно наблюдать за Саламандером. — Я вижу, тебе у нас скучно, — в тишине раздался томный голос, на что девушка вздрогнула и быстро поднялась с земли, где принимала солнечные ванны. Солнце в Нурменгарде редкость, к беде это или же к счастью? — Прости, если я тебя напугал, я ни в коем случае этого не хотел, Куинни, — маг сел рядом и также устремил взгляд в небо, — Ты чего-то боишься? — Мне больше неловко, я очень хочу помочь Вам, но не решаюсь ничего предложить, — блондинка немного замялась, приземляясь обратно на землю, после слегка побледнела, задумавшись о чем-то, — Просто, я знаю, что я сделала правильный выбор, но.но. Она вздохнула, прижимая коленки к груди, тихо заплакав. — Куинни, дитя мое, не стоит плакать, — Грин-де-Вальд поднял ее миловидное личико за подбородок и посмотрел в глаза, — Тебе тут ничего не угрожает. — Может ничего мне и не угрожает, но может это кто-то? — она смахнула слезу и пристально смотрела в глаза мужчины, ища в них поддержку. Геллерт был с ней спокоен, даже когда-то проявлял сочувствие. Винда это замечала, порой бывало и не раз. Ее это стало немного нервировать, не сорвёт ли эта мелкая дрянь их план, который они строили в течении нескольких лет. Вот и при следующей прогулки, француженка увидела их вместе, от чего лицо Розье покрылось румянцем от злости, на что она решила, что постарается изо всех сил избавится от этой девчонки. Хоть будут ей это стоить статуса возле темного владыки. — Мисс Розье, не ожидала Вас тут увидеть, — Голдштейн вошла в библиотеку и замерла в проходе, увидев француженку. Больше всего она боялась ее, безумно пугало в ней что-то, взгляд, манеры, рассказы о ней, что она знает множество пыток. Зная все это, да еще ловля на себе взгляды, она всегда боялась остаться с ней в одной комнате. — Решила продолжить читать одну книгу, — она слегка усмехнулась, беря с полки какую-то французскую книгу, — а Вы что читаете? — Изучаю Францию, читаю о ее истории, порой могу и просто романы почитать, — настороженно ответила та, следя за каждым движением ведьмы. — Не бойтесь, проходите, — та рассмеялась, — я Вас не укушу. К тому же, я скоро ухожу, не буду Вам мешать. Улыбка не уходила с лица Винды, на что Куинни немного выдохнула, думая, что все себе накручивает. — Я Вас и не тороплю, можете также сидеть в библиотеке, места тут полно, — она улыбнулась в ответ, робко направляясь в сторону стеллажа с нужной ей книгой. На что последовало молчание, они обе выбирали себе книги. Но только вот Винда была здесь по другой причине, уж очень ей хотелось выманить девушку из поместья Грин-де-Вальда, поэтому подбирала нужные альтернативы. — Мадам, а не желаете научиться немного французскому языку? Думаю, с Вашим акцентом произношение будет изумительным, — Куинни не успела повернуть голову в сторону девушки, как она уже оказалась ближе, чем думала. — Вы так считаете? — легкий ком застрял в ее горле, но ей идея эта приглянулась, может хотя бы так она сможет найти с мисс Розье общий язык. Винда молча кивнула, — Тогда я буду польщена, если же моим учителем будете Вы, мисс. — Чудесно, ma сherie, я позже скажу, где будут проходить наши с Вами занятия, — не попрощавшись, ведьма вышла из библиотеки. Куинни вернулась в свои покои, она не ожидала увидеть на кровати записку. «— Моя дорогая Куинни, жду Вас завтра ровно в 12 часов дня в саду, мы с Вами отправимся в мое поместье. У меня там полно книг по изучению французского языка. Мы возьмем несколько книг и вернемся, я одна все не смогу унести. Только оставим это как наш маленьких секрет. С Уважением, Ваша Винда Розье.» К записке была приложена алая роза, на что Голдштейн слегка улыбнулась, поспешив поставить цветок в воду. День пролетел молниеносно, как и ночь, блондинка не могла дождаться, когда начнет изучать французский. Весь ее страх пропал к француженки, остались только светлые мысли и легкость в голове. Она отбросила все свои мысли в сторону, что она ее как-то ненавидит. Все же маг был прав. Волшебница пришла даже раньше нужного времени, она решила собрать букет для девушки. В знак того, что она будет ее учителем. Обычный полевой букет. Но она собирала его с некой любовью и ветреностью в голове. — Вы уже пришли, думала, что это я люблю приходить заранее, — неожиданно и тихо сказала ведьма, подходя ближе к девушки. — Ох, я ждала сегодняшнего дня с большим энтузиазмом, — блондинка расплылась в улыбке, а после медленно подошла к той. — А это Вам, мадам. Все же, я безумно благодарна, что Вы предложили быть моим учителем. И очень этому рада. Протянула букет цветов. Француженки это показалось странно, ведь получить цветы от девушки весьма странно, но получить будет вообще, ей было очень приятною. — Я нас перемещу в один миг, — она приняла цветы, в одной руке держала чемодан и букет, а в другой держала палочку и мигом их трансгрессировала к ее покоям. А точнее замку рода Розье. — Располагайтесь, хотя мы тут будем не так долго, можете изучить пока дом, — Винда слегка улыбнулась и куда-то ушла. А ушла она за смесью трав, которая поможет усыпить девушку на несколько часов. Вернулась буквально через некоторое время, когда Куинни уже успела рассматривать большие картины, весящие на стене. — И как Вам? — она встала рядом с ней, держа руки за спиной, а в одной из рук держала смесь. — Безумно красивые, — всматривалась в каждый уголок картины. — Кто их рисовал? — Все в моем роду умели рисовать, поэтому у нас в доме много картин, — она указала на самую верхнюю, — Эту рисовала я. Но Вам этого не стоит запоминать, моя дорогая, так как Вы все равно никому не сможете об этом рассказать. Куинни немного замешкалась на такой грубый тон и даже не имела понятия, что ответить. Но ей стоило только повернуться к Винде, немного открыть рот, чтоб сказать что-то в своё оправдание, ее дыхание было забито маленькими пылинками, от чего дыхание было сбито, и она стала терять сознание. Очнулась она уже лежа на полу, а руки и ноги были скованы цепями, от чего та не могла ими пошевелить больше, чем хотелось. Она делала это так увлеченно, что на лице брюнетки появилась небольшая усмешка. — Можете даже не пытаться, — уверенно сказала француженка. Блондинка резко перевела взгляд на виновника этих действий. — Вы… — прошептала она. — Именно, — после этих слов Винда медленно подошла к стене, на которой ровным рядом висели различные орудия пыток. Ее рука потянулась за битой. Она не хотела, чтобы ее жертва как-либо могла сбежать из этого помещения. Брюнетка просто не могла позволить своему плану сорваться из-за маленькой ошибки. Она нервно дернулась, но как только коснулась биты, вся дрожь пропала. Ведьма крепко сжала орудие и направилась к сопернице. Каждый шаг прибавлял ей сил, это то, что она любит — причинять боль. Подойдя к блондинке, которая все еще сомневалась в том, что сейчас произойдет, она замахнулась и со всей силы ударила битой по лодыжке правой ноги. От чего младшая Голдштейн вскрикнула и потянулась к покалеченному месту, но та не собиралась останавливаться, она улыбалась, получая удовольствие от происходящего. Бита со свистом рассекла воздух, а затем и лодыжку левой ноги. Волшебница скрючилась от боли, поджимая ноги к себе, пытаясь хоть как-то унять эту мучительную боль. Она пыталась сдержать слезы, но это выходило у нее плохо. Розье, довольная собой, отнесла биту на место. Через ее тело проходила небольшая дрожь от удовольствия, она была в восторге, предвкушая, как будет «развлекаться» со своей новой жертвой. Взглянула на блондинку. Та, не разгибаясь, тряслась на холодном каменном полу, ее руки то и дело гладили и касались сломанных мест. Лицо было скорчено от боли. Но это было только начало. — Все же не стоило Вам выбирать сторону Грин-де-Вальда. Вы не можешь и животного обидеть, не то что человека, — та хмыкнула, — а я могу и докажу, что могу устранить слабое звено в нашем плане. Брюнетка покинула помещение, оставив блондинку в холодной комнате, абсолютно голую и не знающую, какие мучения ей предстоит еще вытерпеть. Прошло некоторое время. Куинни лежала на полу, ожидая свое спасение. Она осматривала комнату, пытаясь хоть за что-то зацепиться, чтобы найти выход. Так же не теряла надежду на спасение, а также надежду на то, что Винда одумается и поймет, что поступает неправильно. Но, как говорится, надежда умирает последней. — Тина, прошу, почувствуй, что ты мне нужна. Прошу, — она пыталась связаться с сестрой хоть как-то. В детстве это у них получалось, потому что были не разлей вода, но вот с возрастом становилось все сложнее. Слезы просто ручьем стекали по щекам. Дверь отворилась буквально на секунду и захлопнулась с противным скрипом. В комнату вернулась «любительница пыток». Она со злобой смотрела на свою новую игрушку, которая медленно повернулась к ней, пытаясь не задеть ушибленные места. Каждый раз, видя свою соперницу, у Розье вспыхивало пламя ненависти, но мысли о предстоящей «игре» успокаивали ее, приводили в восторг. Она жаждала этого и никто не смеет ей помешать. Она тщательно продумывала, как и в каком порядке будет развлекаться, чтобы растянуть удовольствие. Накрытое плотной тканью, огромное сооружение давно стояло у француженки без дела. Она все ждала, когда сможет использовать его, а именно — на ком. И вот, час настал. Брюнетка медленно подошла и стянула тряпку, после чего показалось старинное орудие для пыток — дыба-подвес. Для начала пыток он прекрасно подходил. Винда взяла веревку и, воспользовавшись ослабленным состоянием своей жертвы, связала руки за спиной и потащила ее к машине. Блондинка пыталась вырваться, но боль в ногах усиливалась с каждым шагом той. Она все еще надеялась, что та одумается и отпустит ее, но как же она ошибалась. — Мадам, что я Вам такого сделала? Прошу, отпустите меня. Я никому не скажу, пожалуйста, — с криками пыталась вырваться, но боль не отпускала. Брюнетка, наконец, дотащила соперницу и привязала ее руки к другой веревке, противоположный конец которой она перебросила через кольцо лебедки. Дело оставалось за малым — поднять ее. Француженка, не долго думая, бросила тело на пол и направилась к рукоятке. Прокручивая колесо так, чтобы блондинка встала во весь рост. Мучительная боль охватила все тело Голдштейн. Она начала кричать и стонать от боли, пытаясь хоть как-то стоять на своих сломанных ногах. Ее руки тянулись вверх с веревкой, что выкручивало их в обратную сторону, усиливая боль. Винда наслаждалась ее мучениями, она смотрела, как та извивалась прямо перед ней, не в силах что-либо изменить. Прошло минут 10, как та отпустила рукоять машины и тело волшебницы грохнулось на пол. Изувеченные ноги искривились еще больше, а руки посинели, вывихнутые плечи ныли. Брюнетка, довольная собой, подошла к жертве и потянула за подбородок на себя, ей хотелось увидеть боль и отчаяние в глазах на против, доказать себе, что она лучше нее, что она должна быть единственной. Ее ожидания оправдались, в глазах был страх, ужас и все последние частички надежды разбились вдребезги. Блондинка могла только просить пощады, но это бесполезно. Никто ее не спасет. У нее был шанс избежать всего этого, но она встала на пути ведьмы и обратной дороги нет. Хозяйка особняка легкими шагами вернулась к рукояти машины и снова подняла блондинку во весь рост. Она по чуть-чуть, но с точностью причиняла мучительную боль, все больше наслаждаясь «игрой». Некоторое время спустя, та закончила развлекаться с машинкой. Она глянула на часы, понимая, что время для следующей забавы. Уверенно подошла все к той же стенке, но в этот раз открыла ящик и достала проигрыватель винила и пластину для него. Поставив на полочку возле стены, она поставила пластинку и музыка тут же заиграла. Поставила так, чтоб музыка была на повторе. — Наслаждайтесь, — сладко произнесла француженка и покинула комнату, оставив Куинни наедине с «музыкой». Звуки резали уши, приводили в нервные подергивания всего тела. Блондинка ныла и стонала от безысходности. Звуки как будто въелись ей в мозг, они пронизывали ее. Нескончаемые противные звуки, они повторялись на протяжении всего времени. Их не выключить, от них не избавиться. Та не могла даже заткнуть уши, так как руки, онемевшие от подвешивания, были связаны за спиной. Ее мозг отказывался мыслить, сознание потеряло суть происходящего. Блондинка понемногу сходила с ума. Прошла ночь. Мисс Розье, в достаточно хорошем расположении духа, направлялась в комнату «игр», где ее ждала игрушка. Она быстро отворила дверь, юркнула в комнату и также быстро заперла дверь изнутри. Игра началась. Ведьма спокойно выключила «музыку», которая всю ночь съедала мозги волшебницы. Та, в свою очередь, искореженная и с тупым взглядом лежала на полу, смотря в потолок. Как только музыка прекратилась, она медленно повернулась к брюнетке, ожидая ее дальнейших действий. Но глаза молили о том, чтоб та ее убила. Винда не стала долго ждать и решила приступить сразу же. Она открыла печь и подожгла ее. Пока огонь разрастался, она в перчатках достала кусок свинца. Положив его в емкость из железа с длинной ручкой, которая не проводит тепло, она поставила нагреваться данную конструкцию в печь, ожидая приготовления. Блондинка лежала неподвижно, ее разум не мог осмыслить ситуацию. У нее не осталось сил даже на малейшее сопротивление. Не говоря уже о магии. Через 30 минут варево было готово. Перелив из неудобной емкости в другую, более похожую на чайник, ведьма подошла к Куинни, внимательно изучая ее тело, присматривая нужные участки кожи. Определившись, она капнула на правую ляжку раскаленным металлом. Та тут же вскрикнула от боли и сжалась в позу эмбриона, пытаясь хоть как-то уменьшить невыносимую боль. Розье не стала медлить и начала по капле поливать по всему телу жертвы. Волшебница извивалась, крючилась от боли, кричала, плакала, звала на помощь, ожоги ныли, пылали и покрывались огромными волдырями. В комнате пахло жженым мясом. Когда жидкий свинец закончился, брюнетка успокоилась и отошла немного от блондинки, осматривая результат своих действий. Он не мог не радовать ее, но для игр времени оставалось мало, и она решила, что пора заканчивать с ней. Просто убить было слишком скучно, поэтому брюнетка выбрала более изощренный способ. Она подошла все к той же любимой стенке с орудиями, но потянулась к ящику и достала маленький кусочек свинца. Захватила нож и нитки, чтобы все было красиво и гармонично. Куинни лежала со стеклянным взглядом и не могла даже шевельнуться, все ее тело было охвачено болью. Винда подошла к ней и села на корточки, ближе к ногам, работа предстояла довольно кропотливая, но она делала ее довольно часто, чтобы приноровиться и стать лучше в этом. — Вы такой идеальный собеседник, моя дорогая, я обязательно передам Вашей сестре, что Вы были сильной девочкой, — та расхохоталась, и смех пошел эхом по темнице. Брюнетка аккуратно взяла нож и сделала глубокий надрез на голени девушки. Та дернулась и попыталась вырваться из рук той, но она не дала ей этого сделать. Схватив сильно ногу, она протолкнула кусок свинца прямо в рану. Голдштейн начала дергаться сильнее, она хотела избавиться от инородного тела в своей ноге, но ей это было не под силу. Ее ослабленное тело было готово вырубиться, после бессонной ночи, но боль не позволяла этого сделать, ее силы были на исходе. Француженка, в свою очередь, своей ногой держала ногу волшебницы и начала достаточно уверенно и профессионально зашивать рану. Вскоре, с этим было покончено, и брюнетка сверху налепила кусок бинта, скрыв тем самым швы. Оставив Куинни в покое, Винда спокойно покинула темницу. Ей оставалось только ждать. Спустя какое-то время металл внутри ноги блондинки начал окисляться, все тело отторгало инородный предмет. Нога посинела и взбухла. Нестерпимая боль проходила сквозь все тело, она не утихала ни на секунду. Та не могла терпеть, она пыталась хоть как-то дотянуться до того места, где находился предмет, убивающий ее изнутри. Силой умудрилась согнуть ноги и сорвала кусок бинта, открылась гнойная рана, зашитая прочными нитками. Ей ничего не оставалось, как содрать эти нитки, прорывая свою же кожу. Она с мучительным криком вырывала каждый шов, пытаясь скорее добраться до злосчастного куска металла. Кровь хлестнула на пол, она стекала по ноге, образуя лужу. Наконец, сняв все швы, она поняла, что свинец находится глубоко в ее ноге и достать его непросто. Куинни не сдавалась и начала ковырять рану пальцами, пытаясь добраться до него. Кровь хлынула с новой силой, боль не утихала, а, наоборот, только росла. Мучительные попытки вытащить свинец ничем не закончились, кроме как расширением пореза и усиленной потери крови. Блондинка потеряла много крови и от бессилия рухнула на пол, испытывая нестерпимую боль как от металла, так и от открывшейся раны, ожоги также не забывали напоминать о себе, все тело страдало, мозг был в тумане. Она лежала голая на полу, истекая кровью, не в силах что-либо сделать и как-то помочь себе. Утро следующего дня. На следующее утро газеты кричали с новыми заголовками «ИЗУРОДОВАННОЕ ТЕЛО НАЙДЕНО В ЛЕСУ», «БЕДНАЯ ДЕВУШКА БЫЛА ЖЕСТОКО УБИТА». Тело Куинни Голдштейн было найдено в лесу, где вокруг нее были раскиданы цветы. Тот самый букет, который она собрала для Винды. В семью Саламандеров пришел траур. Тина даже не смогла посмотреть на тело сестры, через силу это сделал Якоб. Он и сказал ей, что это она. Тело было изуродовано, лицо не тронуто. — Она останется в нашей памяти такой же прекрасной и светлой, — пытался успокоить хоть как-то Якоб Тину, но слезы и у него наворачивались сами. — Я должна была понять, что…что, — заикаясь говорила, — что с ней что-то не так. Я слышала ее, — она выла, не могла остановиться, — Она просила о помощи, а я думала, что у меня вновь разыгралось воображение. — В этот момент ей самой не хотелось жить, она винила во всем себя и только себя. Винда специально оставила лицо нетронутым, чтоб было легче опознать. Но больше всего она ждала похвалы от темного мага. Который как только узнав, что она сделала, был весьма расстроен, ведь у него были большие планы на нее. Он хотел через нее пробраться к Дамблдору, но вот Розье сломала ему весь план, на что он сломает ей жизни, но как, это ей пока не стоит знать.