В одно касание

— На счёт моего боевого стиля…что с ним не так? — вопрос прозвучал неожиданно после долгой тишины. Мидория и не надеялся услышать ответ, поджал губы и крепче сжал руки. — Ты слишком долго замахиваешься, даже я смог заметить это с твоей скоростью, — послышался на удивление спокойный ответ Бакуго. — П-понятно, — в шоке произнес Изуку, всё ещё не веря, что получил ответ. — Но тот удар кулаком был действительно сильным, — Мидория всё ещё в шоке смотрит на спокойно продолжавшего уборку Кацуки, а потом на выдохе с легкой улыбкой повторяет: «Понятно». ***** Вспоминая то, с чего начали меняться его отношения с Кацуки в лучшую сторону, Изуку улыбнулся. Сейчас, спустя семь лет после той драки, кто бы мог подумать, что всё это приведёт к тому, что они будут жить вместе, спать в одной кровати, отдаваться друг другу без остатка, в конце концов. Немного отстранившись от спящего блондина, лежавшего рядом и обнимавшего его, Мидория приподнял голову, устремляя свой взгляд на умиротворённое лицо. Он так любил моменты, когда его Каччан был расслаблен. Медленно поднеся руку к его лицу, Изуку аккуратно положил её на скулу, проводя большим пальцем по щеке, очерчивая губы, плавно спускаясь к шее, проводя по ключицам, дальше доходя до плеча. Парень аккуратно переместил ладонь на левую сторону груди, где бьётся сердце, прикрыл глаза и стал слушать мерное дыхание напротив, чувствуя чужое сердцебиение. Затем он стал плавно спускаться вниз, проводя по животу, оглаживая пресс, ведя ладонью дальше, ниже. Не успевает Мидория моргнуть, как его запястье резко перехватывают, заводя уже обе руки над головой, а его самого опрокидывают на спину, прижимая всем телом к кровати. — В грязную игру играешь, Деку, — раздаётся хриплый голос над ухом, опаляя дыханием. — Ничем не отличается от вчерашней, Каччан, — отвечает таким же голосом, выдыхая в любимые губы, что сразу же впились нежным поцелуем. Одной рукой Кацуки перехватывает запястья сверху, второй очерчивает желанное тело, спускаясь вниз, сначала нежно поглаживая, а потом резко сжимая чужую ягодицу и приподнимая её, слегка задирает ногу, владелец которой тут же обхватывает ею бедро блондина и издает негромкий стон. Поцелуй становится страстным, глубоким, от чего по комнате раздаются звуки причмокивания. Отстранившись, Бакуго плавно переходит к шее, спускается поцелуями к ключице, оставляет там бордовую метку. Парень под ним тяжело дышит, издавая тихие стоны. Возбуждение растет с каждой секундой, и терпеть уже невозможно. — Ка… Каччан, п-пожалуйста, — тихо произносит Изуку, всхлипывая. Он подаётся бедрами вверх, потираясь своим стояком о стояк Бакуго, от чего оба издают протяжный стон. — Какой же ты нетерпеливый, Деку, — произносит Кацуки, но все равно подаётся навстречу парню, радуясь тому, что им не мешает никакая одежда после вчерашнего жаркого вечера. Удовольствие накатывает волной, но блондин сдерживает себя и немного отстраняется, отпуская руки Изуку. — Извини, но я думаю, после вчерашнего можно и без подготовки, — произносит это и резко входит в парня, выбивая из того громкий стон. Замирает, наслаждаясь тем, как его сжимают внутри. — Продолжай, — хрипло выдаёт Мидория, сжимая простынь в руках от нетерпения. Сто раз Бакуго повторять не нужно, он тут же начинает вдалбливаться в податливое тело, срываясь на бешеный темп. Он обхватывает руками бёдра парня, делает резкий толчок, слыша блаженный громкий стон, и понимает, что нашёл ту самую точку. Кацуки наклоняется к Изуку, который тут же обнимает его за шею, впиваясь поцелуем в губы, стонет и шепчет что-то неразборчиво. Блондин отстраняется, и Мидория разочарованно выдыхает, когда чувствует пустоту внутри. Но по взгляду Бакуго понимает, чего тот хочет, и переворачивается на живот, вставая на четвереньки. Тут же выдыхает, когда в него резко входят, а потом выходят почти на всю длину, и снова резко входят, проходясь по простате. Так продолжается некоторое время. Это приносит такое удовольствие, что возбуждение растёт и растёт, стягивается в тугой узел в районе живота, что хочется помочь себе, но он терпит. Зарывается лицом в подушку, сминает её руками и стонет так громко, что, наверное, даже соседи слышат, которые скоро их просто возненавидят за подобное. Ну и плевать, как говорит Кацуки, который ускоряется, прижимаясь к спине Мидории и впиваясь в его кожу рядом с шеей, словно вампир. Пару глубоких толчков и Изуку изливается прямо на простынь, издавая блаженный стон, трясется от желанной концовки. Чувствует, как Бакуго делает ещё несколько толчков, и последний глубокий, после чего кончает следом, прикусывая шею Мидории, издаёт гортанный рык. — Вот…так…доброе…утро… — выдыхая после каждого слова, произносит блондин спустя несколько секунд, наконец отлипая от спины зеленоволосового, выходит из него и ложится рядом. — Так бы всегда. Он поворачивает голову и видит покрасневшее, как и у него самого, лицо напротив. Сам же Мидория остался в той же позе, не в силах сдвинуться. Тяжело вздохнув, с лёгкой улыбкой он произносит: — Боюсь, я не выдержу, — усмехается, а потом стонет от бессилия, когда пытается встать. — Не поможешь мне дойти до ванной? Кацуки поворачивается к нему боком и привстает на локте. — Зачем? У нас три выходных, можем сегодня не вылезать из постели хоть весь день, — с ухмылкой проговаривает он. — Ну, Каччан, я не против, — с улыбкой отвечает Изуку. — Однако, потом сам будешь объяснять нашим родителям, почему это мы вдруг не пришли к ним на ужин, который запланировали ещё неделю назад. А если соседи вызовут полицию от наших… — Деку, умеешь же ты, черт возьми, всё испортить, — резко прерывает его Бакуго, разочарованно вздыхая. Проходит некоторое время, прежде чем Каччан аккуратно берет своего Деку на руки и направляется с ним в ванну. ***** — Деку, ты такой идиот, — недовольство и страх за это недоразумение, что он сейчас несёт на руках, борятся в Кацуки. — Прости, Каччан, я правда думал, что справлюсь. Но не обязательно нести меня к исцеляющей девочке, это же всего лишь растяжение, — смущенный тем, что он словно какая-то диснеевская принцесса висит на руках своего друга детства, произносит Изуку. — И, может, не обязательно меня нести на руках, я и сам бы мог… — Замолчи. Теперь ты мой, забочусь я о тебе, так что просто помалкивай и наслаждайся покатушками, — беззлобно, но все с таким же недовольством прерывает (вошло в привычку не дослушивать болтовню Деку) его блондин. А парню на руках пришлось подчиниться. И не важно, что у него всего лишь растяжение. И даже не на ноге, а всего лишь на руке. Каччан ведь заботится о нём.