Змеиный любовник

И впрямь порой не знаешь, куда тебя направят твои чувства и какой болью могут обернуться. Когда не задумываешься о последствиях, когда не в состоянии дать отчет своим действиям. Когда в объятьях любовника, неважно насколько он зверь и убийца, ты теряешь свой разум навсегда. Обширный пруд, раскинувшийся на несколько сотен метров, скорее, был для него излюбленным местом отдыха, нежели средой обитания. Слишком маленькое пространство для такого крупного создания. Пруд выходил в одно из ущелий, тонкой полоской глубокой воды, где после соединялся с морем, а за ним и с океаном. И Кон Зан, отдыхающий каждый сезон в этом пруду, для твари был очаровательно красив. Поговаривали, что он мог принимать человеческий облик - и ничто не могло раскрыть этого демона под маской прекрасного юноши. Темные волосы столь совершенного дитя Богов были длинными; украшенные двумя цветками лотоса, шелковые пряди скрывали его узкие плечи и хрупкие, почти не заметные ключицы. Обнаженный по пояс, с изумительными чертами лица, он никак не походил на чудовище, что при одном упоминании вызывало волну неподдельного страха. И сложно было поверить, что именно он - причина несчастий у границы империи. Никто не знал, с каких пор этот пруд, никогда ничем не оскверняемый, стал излюбленным местом для отдыха молодого Змеиного принца. Так его звали в деревушке. Обычно из этого пруда жители черпали воду исключительно для питья и приготовления пищи. С тех пор, как Кон Зан облюбовал это место, сюда ходить остерегались. И недаром. Неизвестное существо, чья природа была непонятна и необъяснима, до дрожи пугало. Может быть, поначалу жители и пытались наладить контакт с этим созданием, имеющим хоть немного человеческий разум, но несколько трагичных событий после навсегда пресекли эти попытки. Змеиный Демон линял. Каждые два месяца около недели он безвылазно плавал в пруду, изредка показываясь на глаза, разве что по грудь вылезал из воды, чтобы погреться. Сбрасывал длинную тонкую кожу, и рядом с этой же старой кожей всегда были обнаружены тела. Зрелых людей, детей, стариков. Животных и даже небольших птиц. Каждый, кто попадался в цепкие руки, пропадал и был уже найден мертвым у пруда. На туши было страшно смотреть. Выпотрошенные, лишенные сердца, легких, печени и половины плоти. Узнавали их разве что по частям лица и одежде. Возможно, демон пожирал их живьем, потому как у большинства из жертв глаза были широко открыты. Они умирали. А жуткое создание в пруду продолжало процветать, сводя на нет любые попытки вытравить его оттуда. Те немногие, как-то сумевшие избежать смерти, через какое-то время начинали бредить и становились опасными для людей. Посему их было решено сжигать заживо, дабы змеиному существу не доставалось пищи. Возможно, от страшного голода, который наступал после каждой линьки, Кон Зан и сам бы ушел, найдя более подходящее место, но нет. Прекрасно двигаясь в воде, он так же изящно и быстро двигался и по земле, умудряясь нагнать даже самых быстроногих антилоп. Да и куда проще было поймать напуганного человека. Но здесь его неосязаемо что-то держало... И люди не могли понять, что. А причина была в одном из них. Сяо Фэн было всего лишь восемнадцать лет, едва распустившийся цветок. Он слышал о Змеином демоне слишком часто, и любопытство его манило. Юноша понимал, что любая встреча может оказаться последней, но упорно ходил к пруду, стараясь понять, в какой период у существа линька, когда он становится агрессивным. Может ли тот говорить, понимать и распознавать речь, как вообще устроен и... является ли он единственным в своем роде? И каждый раз он приближался к берегу все ближе и ближе, стараясь запомнить каждую чешуйку на теле изумительного и неизведанного создания. Он полюбил его. Столько лун назад, полюбил непостижимый, недосягаемый образ совершенства. Гибкий, непокорный, величественный Кон Зан был рядом и одновременно так далеко. Другой вид, другое существо, не разделяющее его чувств. Медленно и верно Сяо Фэн тянул руку к пруду, стремясь быть ближе. Боялся внезапного нападения, но приходил. все равно. Уходил, чтобы вернуться. Даже участь быть съеденным заживо, не страшила его. Странно возникшие чувства были сильнее. Всякий раз, видя Кон Зан вдали, он представлял, как его руки коснутся мокрой человеческой кожи, а за ним и змеиной и это отличие будет невероятным. Теплый и холодный одновременно, получеловек-полузмей, со своими инстинктами хладнокровного животного и отчасти человеческим разумом. Далекий, неприступный в жизни... И такой податливый ему в ночный фантазиях. В его руках он бился и стонал, словно проданный ему на час распутник: утробно, громко, не стесняясь и не стыдясь. Обвивал тело в кольцах, принимал в себя, целовался глубоко и страстно, кусал, душил, отпускал. Такой сильный, крепкий, властный. Чужой. Желанный. И змеиная часть его тела делала его еще красивее. Изумительный, тонкий, с невинным лицом. И каждую ночь во сне эти длинные жилистые руки с тонкими человеческими пальцами ласкали его так, как никто никогда бы не ласкал. И всякий раз это длинное тело оказывалось между его ног, а грудь ложилась на грудь. И как же сложно было поверить, что под этими пухлыми губами, похожими на розовые лепестки, скрываются острые зубы, созданные для того, чтобы кромсать чью-то еще теплую плоть. Никто из деревни не знал о том, что происходило в душе у обычного парня. Он же тяжело переживал невозможность быть рядом постоянно. Уходя на закате, возвращаясь на рассвете, всю ночь он лежал, без сна и еды, наблюдая за созданием. Каждую ночь, упиваясь своими ощущениями, жадно ловя каждый всплеск воды. Прислушиваясь к каждому шороху, стремясь увидеть того, кого так сильно возжелал. Пока Кон Зан, наконец-то, не выполз на гладкий камень всем своим телом. Разумеется, он видел его. Каждый день и каждую ночь. Видел по-особому, по-своему. Теплые черты лица, слышал его тихое дыхание, шелест примятой травы, запах человеческой кожи, волос и пота. Кон Зан почти не различал цветов, но человеческая речь ему была проста и понятна. Он лежал на камне, молчал, вдыхая этот чуждый ему аромат с упоением и наслаждением. Он медленно перевернулся на спину и изогнулся, приподнимая себя змеиной частью. Мокрые капли скользнули по его бокам, и он знал, что человек, напрасно прятавшийся среди листвы, видит каждый его мускул и каждый изгиб его хвоста. Тяжело дыша, совсем как человек, разметав длинные и густые влажные волосы по скользкому бугристому камню, Кон Зан под светом луны устроил ему едва ли не представление, демонстрируя всю свою змеиную и человеческую гибкость, пробуждая в человеке еще большую волну интереса, а с ним и желания. А Сяо Фэн смотрел, не отрываясь, стараясь запомнить каждый миг, проведенный рядом. Его пальцы дрожали, погруженные в мягкую землю, затаив дыханием, он старался не моргать, дабы ничего не пропустить. И не замечал, что с каждым изгибом незаметно, но создание приближается к нему. Все ближе. И ближе. Пока он не понял это слишком поздно, и Кон Зан не оказался на расстоянии вытянутой руки Когда они встретились взглядами, молодой юноша решил на мгновение, что его сердце навсегда остановилось. Он видел каждую ресницу на его глазах, изумрудно-зеленых, с непривычным вертикальным узким полоской зрачком, отчего взгляд гипнотизировал. Кон Зан медленно подполз к нему, протянул руку, коснулся подбородка, губ, щек, словно бы видел в первый раз. Но нет. Ведь сколько людей погибло от этих теплых и приятных человеческих рук. - Ты меня не боишься? - тихий вкрадчивый шепот и их лица едва ли не соприкоснулись. А чешуя его влажная от кристальной воды все так же блестела от лунного света. - Нет. - Чего ты хочешь? Сяо Фэн едва нашел в себе силы на ответ: - Ничего. Вторая встреча, ночью, такая же интимная, тихая и невообразимая. За ней третья, четвертая, пока не переросли в постоянные, и Сяо Фэн не понял, что влюбился по настоящему, как мальчик. Уже не в придуманный им образ, а в него, настоящего принца. И первый поцелуй ему даровал. После очередной линьки Змеиного демона, Сяо Фэн, оказавшись в крепких объятьях гибких колец, едва в силах произвести очередной вдох, ощутил, как его губ касаются холодные и чужие. Властный, как он и представлял. А чтобы человек не задохнулся, Кон Зан ослабил объятья своих колец. Первый поцелуй: медленный и аккуратный, несмотря на сдавленные в удушье ребра, словно бы первая проба еще неизведанного. За ним второй, жадный и желанный, глубокий, пропитанный страстью и хорошо скрытой похотью. Сяо Фэн расчесывал его волосы своим гребнем ранним утром, когда солнце еще было по ночному холодным, целовал плечи, отчаянно и жадно; по-человечески грубо кусал его шею и грудь, оставлял засосы на чувствительных бугорках и отпускал обратно в воду, мечтая о скорейшем наступлении ночи, чтобы вновь оказаться в удушающих кольцах. * * * Кон Зана не было в пруду несколько лун. Жители, нервно следящие за детьми, никогда не оставляющие в лесу спутников, сначала было подумали, что Змеиный принц наконец-то оставил пруд и перестал их терорризировать. Но однажды прямо на глазах у юноши Фэна, из леса, стремглав выбежал мальчик: кричащий, напуганный, в слезах он немедля бросился в объятья отцу. - Я видел его, видел! - кричал он надрывно и на его жуткий вой сбежалась едва ли не вся деревня. Сяо Фэн присел на перила дома, слегка сощурившись. Сердце его забилось быстрее. Отсутствие Кон Зан вызывало у него почти что ломку. По ночам, мучаясь от бессоницы, он чувствовал себя одиноким и брошенным, но таскаться к пруду было самоубийством - Кон Зан линял в этом месяце, а люди жестко контролировали передвижение друг друга. Сокращалось время, когда они могли быть вместе. Это причиняло невыносимую боль, вызывая тоску, от которой хотелось выть. Теперь, сбросив старую кожу, его необычный любовник наконец-то вернулся... Вернулся обратно, наверняка ждет его и лежит грудью на скользком камне в солнечном свете. - Он там, там на поляне! Я видел! На камнях, лосенок! Маленький, едва ли не новорожденный! - надрывно кричал мальчик. - Он его! Схватил, кости перемолол! - Юноша всплеснул руками и сжал кулаки. - Вот так! Вот так! Вот так сжал! Жал-жал, а тот и дух испустил! Сжал, несчастного, сжал! И пожирать начал! Теплый! Вспорол ему глотку и погрузил туда пасть! Пасть! Он его! Съел, съел сразу, так жрал, как звери дикие не едят, боги мои! Спасите наши души! Жители громко забормотали. Малец продолжал надрывно кричать и плакать в руках у отца. Бился, не в силах придти в себя, словно бы увиденное навсегда помутило его рассудок. Сяо Фэн медленно спустился, ощущая, насколько участился его пульс. Он словно бы представил себя тем лосенком, задыхающимся в чужих кольцах от любви и грубой силы. Но Кон Зан никогда не хотел его душить по-настоящему, окончательно перекрывая доступ к кислороду.... Никогда. Капли лосиной крови растеклись по чистой и прозрачной поверхности воды алыми нитями. Кон Зан не смотрел назад, но слышал каждый звук, доносящийся из леса. Знакомые шаги, торопливые, быстрые, горячее дыхание, знакомый запах. Демон отнял голову от воды и приподнялся на локтях, слегка изгибаясь своим телом. Прохладный камень становился теплее с каждым разом. На плечи легли теплые человеческие руки, скользнули по лопаткам, обхватили поперек груди. Человек полностью навалился на него, стараясь по-змеиному повторить каждый его изгиб, что, разумеется, было невозможным. Кон Зан, слегка улыбнувшись окровавленным ртом, лениво двинулся, обвивая Сяо Фэна и сдавливая его тазовые кости. Что-то в его любовнике приглушенно хрустнуло, но тот даже не поморщился. Человек наклонился, стараясь заглянуть ему в глаза, повернул к себе его подбородок, по привычке прижимаясь к губам. Поцелуй со вкусом лосиной крови, отдающий водорослями в пруду не отрезвил юношу, который не мог дождаться ночи и убежал едва ли не сразу же, как только мальца было решено повести на костер. Его явно бы хватились. Сразу же хватились, теперь каждый следил за каждым, но юноша не мог терпеть больше ни минуты. От него пахло людьми - их жизнью, домом, человеческой едой, приготовленной на огне. Губы Сяо Фэна тоже оказались в крови, он измазал весь свой подбородок, но не отрывался от своего любовника, пока не понял, что объятья становятся все более крепкими, и кости неприятно начинает ломить от силы, сжимающей его. Кон Зан медленно перевернулся, подминая человека под себя. Его руки схватили юношу за рубашку и резко потянули, стараясь ее разорвать. Понимая, что если вернется в разорванной одежде, то ему не миновать беды, Сяо Фэн придержал принца, медленно скидывая ее с себя и бросая на влажную траву. - Ты меня не боишься? - снова промурлыкал Змеиный демон. - Нет. Капли разбавленной крови с острых клыков капнули человеку на грудь. Кон Зан не останавливался, полностью обнажая его тело. - Чего ты хочешь? - снова промурлыкал демон ласково. - Постой... - Сяо Фэн приподнялся на локтях. Все фантазии, приходящие к нему по ночам, невероятно, но начинали становиться явью, пробуждая потаенный страх. - Мы не можем... Так нельзя! - Все подобные мне предпочитают зачать детей после того, как сбросят кожу и насытятся. После этого они ищут себе партнера или постоянного любовника для спаривания. Но ведь ты и есть мой любовник и ты так вовремя пришел. Разве ты не хотел этого все это время? Змеиное создание обвило его всем своим телом, сдавливая кости. Кон Зан лег на грудь, не позволяя сделать лишнее движение. Сяо Фэн с трудом выпустил воздух из легких. Липкий страх незаметно скользнул по его телу, несмотря на нежность поцелуя и такую долгожданную близость. Он долгими ночами представлял, как это может произойти, с какой нежностью они займутся этим где-нибудь у того самого пруда, под весенним теплым солнцем. И несмотря на всю неправильность и недопустимость подобного, этот акт любви будет первым и самым лучшим в его жизни... Но после слов змеиного демона о том, что он спаривается для зачатия, а не ради удовольствия, юноша начал сомневаться и нервничать. Представляя в каждой мелкой детали, как он впустит в себя это существо, Сяо Фэн никогда не думал, что сможет забеременить. В его воображении никогда не возникало картины растущего округлого живота, любви к возможному плоду и боли от долгих и мучительных схваток. Это казалось невероятным, слишком невозможным. - Я не смогу дать тебе ребенка. Ты другой. Я человек, а ты змей, я же не смогу... - простонал юноша, с трудом делая каждый тяжелый вздох. Он был обнажен, и пока Кон Зан обвивал его, медленно обхватил толстое и влажное тело у бедер коленями, прижимая к себе и усложняя скольжение. Кон Зан наклонил голову и его волосы упали на лицо Сяо Фэна. Тот, с трудом высвободив из хватки руки, медленно обвил его шею. На его лице появилась улыбка, полная немого блаженства. - В нашем царстве уже есть малыш, рожденный от человека, - жадно прошептал Кон Зан. Сяо Фэн округлил глаза. - Это блеф. - Нет, - Глаза принца сверкнули, и в них юноша увидел неподдельную искренность. - Один из нас однажды остановился в таком же месте, близком к вашему поселению. В него влюбился юноша, и однажды он стал его партнером для спаривания. Сяо Фэн задержал дыхание. Голос его любовника очаровывал и гипнотизировал, скользкое и влажное от воды полностью мускулистое тело, крепко держало его в нужном положении, и каждый вдох давался с большим трудом. - И что это был за ребенок?.. Как он появился на свет? - Наша кровь сильнее, чем ваша, но ваше тело способно выносить наших детей. Он был полностью как мы, без отличий. И родился не в яйце, а живым, прямо из утробы своего отца... Сяо Фэн закусил губу, а затем изогнулся всем телом и не смог удержаться от стона. Его любовник не стал ни соблазнять, ни упрашивать. Надежно зафиксировав его тело, затуманив разум сладкими речами, он нащупал своим телом вожделенный вход и протолкнулся туда. Сяо Фэну не был привычен и обычный секс, а потому он, не ожидавший такого резкого толчка, застонал громко и болезненно - острые шипы на члене будто бы оцарапали его лоно изнутри. - Мне больно! - закричал он, изгибаясь, стараясь соскользнуть с члена, но мускулистое тело змеи продолжало крепко сжимать его в своих объятьях. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым. Кон Зан ответил с нежностью: - Это пройдет. - Нет... Прошу... Сяо Фэн заметался в кольцах, будто в бреду, задыхаясь от внезапного проникновения. Его любовник забрал его невинность резко и безапеляционно, не принимая никакого отказа. Не позволяя юноше привыкнуть, он немедленно начал двигаться - глубоко и быстро, а Сяо Фэн не сдержавшись, начал кричать, не в силах противостоять вспыхнувшей боли.