Карточный долг — это святое

— Что, значит, ты не пойдёшь со мной на эту грёбаную ярмарку? — несказанно удивился Брок такой неожиданной категоричности Роллинза. — Это ты, между прочим, всрал Глазго в покер, и ты же до этого предложил играть на желание. Роллинз что-то неразборчиво буркнул и с грохотом захлопнул дверцу своего шкафчика, как бы ставя точку в этом разговоре. И вот что это, чёрт возьми, было? Что творилось с его замом, Брок категорически не понимал. У них всякое бывало: срались, дрались, напивались, трахались по пьяни, но, вот, чтобы отказываться куда-то идти, едва узнав, что Брок хочет составить ему, страдальцу, компанию — это впервые. Да и что такого может быть на этой ярмарке необычного? По хитрой морде Глазго сразу становилось понятно, что паршивец что-то знает о Джеке такое, что самому Джеку категорически, до малиново-красных от смущения ушей, не нравилось, и Брок должен был разобраться в причине такого поведения. Иначе какой из него командир, друг и любо… кхм… Ярмарка в честь плюшевой розовой жопы ежегодно проходила в одном и том же месте и всегда собирала толпы влюблённых идиотов, решивших вот так вот романтично и оригинально отпраздновать со своими половинками этот день. Брок категорически не понимал, что романтичного может быть в толпе народа, но кто он такой, чтобы оспаривать чужую оригинальность? То, что Роллинз не сможет соскочить с выполнения желания Глазго, было понятно как божий день. Карточный долг и все такое. Застебали бы потом. Единственное что - Броку пришлось во всеуслышание соврать о том, что вместо всяких ярмарок он лучше пройдётся по блядям, чтобы Джек хоть немного успокоился, ослабил бдительность и, не особо таясь, можно было последовать за ним, не рискуя в следующем же переулке нарваться на неожиданный пудовый кулак в лицо. Чем дальше они углублялись в весёлую пёструю толпу, тем сильнее недоумевал Брок. Почему Роллинз не хотел компании? Ведь вдвоём всяко веселее не обращать внимания на этот бедлам. Ярмарка как ярмарка. Яркие, битые жизнью и временем, палатки с крикливыми зазывалами и дешёвыми китайскими сувенирами, выдаваемыми за ручную работу, дебильная прилипчивая музыка из каждого динамика, снующие без дела толпы и вездесущий запах карамели, сладкой ваты и попкорна, упрямо лезущий в нос. Ничего необычного. Хотя, возможно, именно на этой ярмарке на одном из аттракционов работала очередная зазноба Джека и он, паршивец, решил утаить этот факт и не знакомить новую любовь всей жизни с «семьёй». Брок аж споткнулся. Не любил он временных пассий Джека. А пассии не любили Брока, и очень часто именно по этой самой причине оставались временными, не переходя в статус постоянных постельных грелок. На мгновение бросив взгляд в сторону, на палатку с яблоками в карамели, Брок с ужасом осознал, что потерял широкоплечего двухметрового Роллинза из виду. Как так-то? Куда его зам успел за доли секунды так удачно юркнуть, оставалось загадкой. Ушёл, паршивец. Брок только беззлобно выругался. Зря он, все-таки, попёрся следом, ну, не желает Джек его общества, что тут такого? Периодический и очень неплохой секс ведь не обязывает их завязывать крепкие моногамные отношения, даже несмотря на то, что они знают друг друга чуть ли не всю жизнь. Секс вообще не повод для знакомства. Броку сделалось муторно. Весёлая громкая толпа начинала бесить ещё больше, яркие, мигающие всеми оттенками розового лампочки — резать сетчатку. Хотелось традиционно послать всё нахуй и забуриться в какой-нибудь маленький тихий бар, чтобы за стаканом бренди вывернуть душу перед молчаливым барменом и напиться. А Джек — мудак. Наплевать. Развернувшись на месте, Брок огляделся. Пора было выбираться из толпы и искать место потише, чтобы наедине с самим собой зализать раненое самолюбие, напиться и, возможно, снять на ночь кого-то такого же огромного и сильного, чтобы можно было закрыть глаза и наврать самому себе, что… Широкая и очень знакомая спина одного неблагодарного долбоящера совершенно неожиданно возникла на пути следования Брока. Он едва успел затормозить, чтобы не влететь носом ровнёхонько между лопаток Роллинза, и громко выматерился вслух. Но произошло странное — Джек мало того, что не отреагировал, так и вовсе, похоже, не услышал его. — Джекки? — попробовал Брок самый проверенный способ выбесить Роллинза и… не преуспел. Джек Роллинз был занят кем-то или чем-то так плотно, что не обращал внимания ни на что вокруг. — Роллинз, блядь! — рявкнул Брок и глянул через его плечо. Глянул и не понял, что увидел. В подозрительно подрагивающих ладонях Роллинза была зажата палочка с комком розовой сладкой ваты в форме пресловутого сердечка, а сам Джек со странно умильным выражением на шрамированной роже понемногу отщипывал от комка, клал сахарную дрянь в рот и… жмурился от удовольствия? — Однако, — пораженно выдохнул Брок. Роллинз аж на месте подпрыгнул, глянул сначала на Брока, потом на палочку с ватой у себя в лапище и покраснел. Джек, блядь, Роллинз ПОКРАСНЕЛ! Поверить своим глазам было сложно. Брок понимал, насколько дебильно сейчас, скорее всего, выглядит с открытым ртом и так и не зажжённой сигаретой в руке, но никак по-другому отреагировать на невиданное доселе зрелище — краснеющий Роллинз - не мог. — Вкусно? — кое-как справившись с эмоциями спросил Брок, на что Роллинз покраснел ещё сильнее и смог только кивнуть. — Тогда ешь. В ответ тот покачал головой и принялся осматриваться. Брок дураком не был и прекрасно понял, что Роллинз задумал — решил выкинуть такой неожиданный компромат на себя в надежде, что Брок всё забудет или спишет на собственную буйную фантазию. Но не тут то было. Брок самолично отщипнул кусочек розовой сладкой ваты и поднёс к губам Джека. — Ешь, — почти ласково попросил он. Роллинз скосил взгляд на лакомство и аккуратно забрал его, стараясь ни языком, ни губами не коснуться пальцев. Но Броку этого было и не надо, он сам облизал свои пальцы, глядя Джеку прямо в глаза. — Действительно вкусно. Давай ещё яблоко в карамели купим? — предложил Брок и не успел даже ойкнуть, как был прижат к широкой груди так сильно, что дыхание перехватило. — Поиграться со мной решил? — рыкнул Роллинз, зло глянул в глаза Брока и перевёл взгляд на его губы. — Сука, ты, Рамлоу. Всю душу вымотал. И поцеловал, жёстко, не щадя, смял губы, щедро делясь своей злостью, круто замешанной на ярком желании близости и сладком послевкусии сахарной ваты. — Тебе лишь бы под кожу пролезть, — устало выдохнул Джек, не спеша выпускать из объятий. — Вообще-то я хотел предложить тебе съехаться наконец и перестать друг друга в мозг трахать, — открылся Брок и сам потянул голову Джека на себя. И сейчас его не волновала шумная толпа вокруг, аляповатые шатры, мигание розовых лампочек. Брока волновал только Джек. Всегда Джек.