Часть шестая
11 марта 2020 г., 01:14
Поттер убедился в том, что Драко в порядке, не собирается резко быть раненным или проклятым, и всё-таки вышел из комнаты, позволяя тому спокойно одеться. Про шрамы на груди блондина он благоразумно спрашивать не стал, смутно догадываясь, что и эта тема может быть болезненной для Малфоя, а быть навязчивым он не хотел. Ладно, пытался.
Гарри мысленно пообещал себе, что больше никогда не станет заходить к кому-нибудь в спальню без стука.
Драко же дождался, когда останется один, и с долгим выдохом опустился на край кровати.
«Мерлин… — рассеянно думал он. — Как он умудряется быть… таким…»
Он никогда в жизни и представить себе не мог, что на свете найдётся человек, который отнесётся к нему вот так. Будет говорить ему всю эту странным образом успокаивающую чепуху серьёзным тоном и смотреть, так смотреть на него, что ноги не держат, подгибаются, а сердце стучит громко и быстро, так, что, кажется, слышно всем в этом огромном замке.
Взгляд блондина невольно скользнул к метке.
Даже он сам всегда видел в ней исключительно уродство, кошмарное и делающее его таким же уродливым, как оно само. Драко ненавидел себя за то, что в тот день не сбежал, а остался, позволив этому случиться. Он так сильно хотел от неё избавиться… Чего он только не пробовал, каких заклинаний не испытывал, сколько книг он прочёл в надежде найти способ очистить свою кожу и частично — душу. Даже сделал попытку обратиться к маггловским способам. Ничего не помогало.
Но Гарри был прав. Какой бы она ни была, она всё так же останется на его теле, и лучше смириться с ней сейчас, чем мучиться всю оставшуюся жизнь, скрываясь под повязками и длинными рукавами.
Возможно, Гарри сможет… Стать тем, рядом с кем Драко не придется её скрывать?..
Малфой поднял чуть подрагивающие пальцы и задумчиво коснулся очертаний метки, оставшихся ровными даже после стольких попыток уничтожить её.
Наверное, он был бы счастлив, если бы его глупые, невозможные мысли вдруг оказались бы правдой.
***
Спустя некоторое время он, уже одетый и выглядящий как обычно, вышел из комнаты и тут же столкнулся с Поттером. На лице Гарри он увидел всё то же выражение восторга и радости, что Драко заметил, когда Гарри только вошел (читай: влетел) в его комнату пару минут назад. Блондин поднял изящную бровь в знак сдержанного интереса. Поттер же о таком слове как «сдержанность» вспоминал совсем редко, и сегодняшний день явно в это «редко» не входил. Гарри совершенно искренне ему улыбнулся. — Драко! Так вот, я пришёл к тебе, вообще-то, чтобы сказать, что помирился с Роном! — эти слова заставили Малфоя резко выдохнуть, но Поттер, не заметив этого, продолжил. — Представляешь! Он даже извинился… Ну, ты понял за что. И вот, я хотел спросить у тебя… Ну, в смысле, не против ли ты того, чтобы Рон, к примеру, сидел рядом с нами за столом, или там… Вместе идти на занятия? И с такой неприкрытой надеждой посмотрел в его глаза, что Драко проглотил все язвительные отрицательные ответы и лишь пожал плечами, не в силах сказать что-нибудь. Но стоило ему только увидеть, как радостная улыбка сползает с красивого лица Гарри, он тут же проговорил: — Нет-нет, Поттер, я не против, — испугавшись того, как поспешно это прозвучало, он постарался добавить как можно безразличнее. — Только если он действительно сожалеет о том, что чуть не сделал. Гарри часто-часто закивал, вновь улыбаясь, и сердце Драко билось с той же скоростью, с которой Гарри начал тараторить о том, что ему до сих пор не верится, что у него есть такой друг как Драко, и что теперь и Рон, а еще Блейз и Панси, конечно же, и вообще, они уже должны были быть на ужине в Большом зале. Малфой делал вид, что не слышит восторженного бормотания сбоку от себя, и вообще ему всё равно, но отчего-то ему казалось, что Гарри знает, точно знает: Драко ощущал себя необъяснимо счастливым просто от того, что счастлив был Поттер. «Мерлин, что за бред», — подумал Драко не слишком убеждённо. Он предпочёл промолчать, когда к ним с Гарри всё-таки присоединились Уизли и Грейнджер. Гарри тоже заметно стих с их появлением, да и вообще всем здесь было как-то не по себе. Драко игнорировал повисшую в воздухе неловкость до самого большого зала. Поттер изо всех сил пытался её развеять, перебирая темы для возможного разговора одну за одной. Драко молчал, Грейнджер что-то изредка произносила, а Уизли буравил Малфоя недовольным взглядом, пока Поттер не мог видеть этого за своей спиной. Драко благополучно игнорировал и это тоже. За столом они расположились так: Гарри устроился напротив Малфоя, который сел рядом с удивлёнными Блейзом и Панси, а Рон и Гермиона — рядом с Поттером. Перед Драко сидела Грейнджер, и это было не так уж и плохо. В конце концов, он считал, что с ней они могли бы попытаться найти общий язык. Хотя бы ради Поттера. Но вот, к примеру, своего общения с Уизли он не представлял. О чём с ним вообще можно было говорить? О квиддиче? Драко подумал, что эта мысль не так уж и плоха, но загвоздка была в том, что все молчали. Мерлин, как же было неловко. Драко отчасти жалел, что повелся на уговоры (уговаривал он его, ага) Поттера и согласился на это всё. Идея была плохая, просто ужасная: попытаться объединить гриффиндорскую троицу с Драко, Панси и Блейзом. Да, война была позади, и больше не было разделения на стороны, но Малфой не был уверен, что у них найдутся общие интересы. О чем им говорить вместе? Об учёбе? В Большом зале, где они и сидели, многие пялились в их сторону, в том числе и другие восьмикурсники, и никто даже не пытался скрыть этого. Это раздражало и прибавляло ещё больше неловкости. Уизли не поднимал взгляда со своей тарелки, Грейнджер старательно делала вид, что всё в порядке и ничего необычного не происходит, но Драко замечал, как она время от времени одёргивает собственные волосы, накручивая пряди на пальцы. Панси и Блейз почти ничего не ели. За их столом стояла тишина, зато за их спинами слышались шепот и обсуждения… этого. Через какое-то время Драко неуверенно поднял взгляд на Гарри и тут же чуть не охнул. Ладно, то, что Гарри был откровенно расстроен, было очевидно и ожидаемо: всё-таки именно он их тут всех «объединяет». Но парень умудрялся выглядеть настолько несчастным, что Драко захотелось на него за это наорать, а потом обнять. Он не стал делать ни того, ни другого, конечно же. Вместо этого он пару секунд собирался с духом, а затем аккуратно толкнул ногу Грейнджер под столом. По его скромному мнению она была куда сообразительнее Уизли, и, если действительно желает Гарри только хорошего, должна была хоть немного попытаться смириться с тем, что он теперь общается с Драко. Парень просто надеялся, что сейчас она что-нибудь сможет сделать. Девушка тут же удивлённо подняла голову, ощутив прикосновение к своей ступне, и посмотрела на него в недоумении. Драко провел языком по губам, откровенно нервничая, и коротким кивком головы указал в сторону Поттера. Тот по-прежнему буравил разочарованным взглядом кусок курицы в своей тарелке, не замечая их. Драко видел, как спустя пару секунд удивление на лице Гермионы сменилось на понимание, и она в неуверенности закусила губу. Драко сделал вид, что снова увлечен своим ужином. А спустя секунду услышал: — Кхм… Панси, классные ногти, — Гермиона чуть смущенно улыбнулась. Паркинсон удивленно на неё посмотрела, но тут же перевела взгляд на свой маникюр в черных цветах, со странными, но эстетичными узорами, и несмело улыбнулась в ответ. — Спасибо. Я делаю его сама, есть несколько заклинаний, и если освоить их, можно делать много разных рисунков, — она помедлила секунду, и добавила. — Могу научить, если хочешь. Гермиона согласно кивнула, и улыбка Панси стала чуть увереннее. Они продолжили вдвоём негромко переговариваться о каких-то прочих женских штучках вроде укладки волос и бесконечной череды обменов комплиментами, отчего Драко захотелось закатить глаза. Но он готов был вечно выслушивать этот бред, глядя на то, как на лице Гарри появлялась надежда на то, что все его друзья действительно смогут научиться общаться друг с другом. Возможно, даже общение с Уизли будет стоить радости на лице Поттера. Драко пока не был в этом уверен, но пообещал себе обязательно вернуться к этой мысли позже.***
— Спокойной ночи, — с улыбкой на губах Гарри обвёл взглядом стоящих перед ним однокурсников и вместе с Роном скрылся за дверью их общей спальни. Остаток вечера прошёл не так кроваво, как ожидалось. Девушки своей болтовнёй заметно сглаживали все острые углы и развеивали уверенность в невозможности дружбы между компанией таких разнокалиберных людей. Через какое-то время после ужина Блейз неуверенно спросил, у кого из них можно будет списать домашнее задание по Трансфигурации, потому что Драко вредничает и не даёт, и Рон в этот момент согласно закивал, глядя на Забини, охотно присоединяясь к возможности стащить чью-то работу. Драко тогда закатил глаза, говоря, что это неправда, а Гарри пихнул его в бок и возмущённо пробормотал что-то о том, что он действительно вредничает. Сейчас оставалась пара минут до комендантского часа, и они разошлись по своим спальням. На лице Рона Гарри видел выражение немного неуверенной радости, и идентичное он видел в зеркале. Завтра была суббота, они договорились пойти в Хогсмид. Чему Гарри был приятно удивлён, так это тому, что предложил это Рон. Когда все на него посмотрели, тот пожал плечами: «Почему бы не посидеть там просто вшестером где-нибудь… Нет?» После принятия душа Гарри лег в кровать и, пожелав Рону спокойной ночи, расслабился и позволить себе размышлять. За этот день столько произошло… У Гарри каждый раз сердце делало кульбит и начинало биться с удвоенной скоростью каждый раз, когда Драко касался его. Не то чтобы он следил, но Драко в основном очень бережно охранял своё личное пространство, не подпуская никого близко, а с Гарри будто бы сближался сам. Сам Гарри радовался каждому прикосновению, случайному и специальному, но никак не мог себе это объяснить. Возможно, это всё только потому, что никого, кто относился бы к нему лучше, чем Драко, он не помнит. Судя по рассказу о его прошлой жизни, таких людей в принципе существовало очень мало, а Драко был к нему внимателен и добр, вот Гарри и решил, что он — самый близкий ему человек. Рон на соседней кровати уснул почти мгновенно, а вот Гарри никак не мог. В голове был один Малфой, но его это никак не смущало, разве что мешало спать. Он закрыл глаза. Может, всё это зря? Откуда ему знать, к чему может привести дружба между слизеринцами и гриффиндорцами. Бывшими, но не важно. Неспроста ведь эти два факультета всегда враждовали и соревновались друг с другом во всём. Гарри совсем некстати вспомнилось, что он, прошлый он, практически стал тем, кто этот факт только подтвердил. Все ведь знали, что он и Драко ненавидели друг друга. А теперь же во всех журналах и газетах были статьи о том, что знаменитый Гарри Поттер стал жертвой неизвестного заклинания, из-за чего потерял часть своих воспоминаний, и теперь водит дружбу с бывшими Пожирателями смерти. Гарри, конечно, до сих пор с большим трудом удавалось убеждать себя в том, что его знает каждая собака в Магической Британии, с ним мечтают встретиться, взять автограф, сфотографироваться и поговорить. Гарри Поттер из прошлого казался совсем далеким от него самого сейчас. Парень повернулся на другой бок, утыкаясь рассеянным взглядом в стену. А вдруг всё это было большой ошибкой? Ну, заводить с Малфоем дружбу, или что это у них там сейчас. Ведь почему-то же он на первом курсе не захотел с ним дружить, отказался, отверг руку. Гарри, конечно, предпочитал думать, что тогда это была просто его собственная глупость. Но может это Драко тогда был каким-нибудь совсем напыщенным и противным? «Да ну, бред какой-то», — подумал Гарри, вспоминая то, с какой заботой смотрел на него Драко, держа уверенную ладонь на его спине, между лопаток, помогая держаться на метле. Драко точно не мог быть противным и дерзким. Ну, разве что в шутку. Или, например, с ним, Гарри. С этой мыслью он и уснул.***
Разбудил его сон. Странный, несколько пугающий. Гарри почти ничего не мог вспомнить уже через пару секунд, сидя на своей кровати и часто дыша, как после долгого бега. Сердце колотилось в груди, и ему потребовалась пара минут, чтобы успокоиться. Кажется, он видел какое-то зеркало — много зеркал, холодные стены, воду на полу и Драко. Картинка была такой ускользающе-размытой и Гарри так сосредоточенно о ней думал, что в итоге начала болеть голова: виски сдавливали ноющие спазмы. Он вздохнул и прижался затылком к стене позади себя. Воспоминания из прошлого? Гарри понятия не имел. За окном шёл дождь. На часах было полчетвертого утра. На соседней кровати крепко спал Рон. Гарри пару минут так и сидел, тупо пялясь в темноту перед собой, ни о чём не думая и всё больше и больше упуская из сознания тот странный образ комнаты. К тому же он казался очень знакомым, и Гарри от этого ощущения чувствовал себя настолько неуютно, что хотелось буквально спрятаться. В груди появилась навязчивая тянущая пустота, и Гарри вновь ощутил себя ужасно одиноким от осознания того, что сейчас, когда он плохо себя чувствует в одиночестве, ему даже не к кому пойти. Парень натянул одеяло на голову, подтянул к животу согнутые колени и замер, прикрыв глаза. Ритмичный стук падающих с неба капель успокаивал, и через пару минут Гарри расслабился. «Это был просто кошмар», — твердил он сам себе. А затем за окном послышался странный стук. Гарри дернулся, лишь сильнее кутаясь в одеяло. Это была ночь, а по ночам, как известно, мозг всегда придумывает всякие странности, заставляя думать, что нереальное может стать реальным, а все мировые катастрофы обязательно произойдут прямо здесь и сейчас. Гарри, вместе с воспоминаниями о своей жизни потерявший и эти весьма полезные сведения, надел очки, взял палочку и тихо встал, недоверчиво вглядываясь в окно. В его взгляде была доля неуверенности, но стук повторился, и он понял, что не сможет уснуть, если это не прекратится, и именно поэтому он должен непременно узнать, кто или что сейчас за его окном. Поттер сделал пару небольших шагов в окну и взмахом палочки распахнул его. К его удивлению, в комнату влетела всего лишь сова. Гарри проследил взглядом за тем, как она неуклюже опустилась на стол, вся мокрая от дождя. — Бедняжка… Кто мог отправить тебя в такую погоду?.. — пробормотал парень, но Рон зашевелился во сне, и ему пришлось замолкнуть, чтобы ненароком не разбудить его. К лапке серой мокрой совы было прикреплено письмо, и он поспешил отвязать его. Птица глядела на него большими чёрными глазами, и Гарри не удержался и погладил её. Та умудрилась небольно клюнуть его за палец, и парень ойкнул, отдёрнув ладонь. Когда пергамент оказался в его руках, он залез обратно на кровать, пряча замёрзшие ноги под одеялом и не спеша выпускать сову. Вдруг придется отправить ответ? Время, конечно, было не самое подходящее, и это было странно — кто вообще мог написать ему, а тем более посреди ночи, и отправить сову прямиком к его окну? Гарри с опаской достал из аккуратного конверта сложенный пополам пергамент и развернул его. В темноте ночи было не слишком хорошо видно, и он повернулся к окну, откуда падало хоть немного нужного сейчас света — включать Люмос он не решился. Взгляд Гарри быстро забегал по буквам, и с каждым прочитанным словом невидимая спираль закручивалась в его груди, затрудняя дыхание. Гарри должно было быть всё равно. Это ведь почти не касалось его сейчас, разве не так? Он прочел письмо дважды, прежде чем неаккуратно свернуть его и спрятать под подушку. Гарри выпустил сову обратно на улицу, почти ни о чём не думая, и лёг на спину. Он натянул одеяло до груди и упёрся рассеянным взглядом в потолок, на котором виднелись блики от лунного света, проходившего сквозь тяжёлые серые тучи. Гарри показалось, что дождь идёт и в его собственной душе тоже.***
«Уважаемый Мистер Поттер,Имеем сообщить Вам, что Ваши воспоминания не являются скрытыми от сознания, а полностью отсутствуют и не подлежат восстановлению. В современной магической медицине нет средств для возвращения памяти волшебника при полной её потере, как и практики по подобным случаям. Искренне сожалеем.
С уважением, Больница Св. Мунго»
