Со мною вот что происходит...

***

В субботу Пригов появился в КТЦ ни свет ни заря. Вышел с парковки и с досадой вспомнил, что вчера так и не купил капсулы для кофемашины. В кабинете на всякий случай заглянул во все ящики стола, порылся в сейфе, вздохнул и пошёл к кофейному автомату. На кнопку с надписью «Эспрессо» посмотрел с отвращением, выбрал американо. Кинул в щель монетки, нажал «ОК». Подождал. Ещё раз нажал. Потом оглянулся и от души врезал кулаком по автомату. Тот жалобно звякнул и выплюнул приговские монеты в лоток для сдачи. — Да чтоб тебя! — разозлился Пригов. — Кофе мне налей, а не деньги возвращай! За спиной деликатно кашлянул Петров. — Что ты подкрадываешься?! У «Смерчей» научился?! — заорал генерал от неожиданности. — Виноват. Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — ответил вежливый Петров. — Да привет, привет! — буркнул пришедший в себя Пригов. — Похоже, эту железяку пора выбросить. Пусть другую поставят. А ты чего хотел? — Во-первых, камеры зафиксировали в гостинице человека, похожего на Туркина. Совпадение, правда, всего 68 %, потому что лицо закрыто козырьком бейсболки. А во-вторых, я капсулы для кофемашины вчера заказал, уже привезли. Вот, — Петров протянул генералу пакет с коробочками. — Золото, а не сотрудник! — заулыбался Пригов. — Так, сначала дело, потом кофе. Пойдём, показывай картинку с камер.

***

Петров отправил фото с камеры «Смерчам», через пятнадцать минут Кот сообщил, что человек с фотографии зарегистрировался в гостинице под именем Кьетиля Хаугена, профессор с таким именем есть в списке участников форума. — Кот, глаз с него не спускать! В номер жучок поставьте... — велел Пригов. — Ну, что мне вас учить, сами всё знаете. И про Ската не забудьте. — Есть. Кот отключился. Пригов связался с Батей: — Иван! Фото получил? — Да. Это и есть наш злодей Туркин? — Именно. Только теперь он норвежский гражданин Кьетиль Хауген, профессор, участник форума. Подозреваю, что Скат тоже появится не как Сергей Катышев. Что там со Стивом? — Ничего, Пригов. Пока ничего. — А Физик с Мурой не могут незаметно пощупать его почту и телефон? — Обижаешь, Владимир Викторович! Уже сделали. Сплошь деловая переписка и общение с женой. — Батя, найдите его контакт с Туркиным! Они должны где-то пересечься. — Да ищем, Пригов, ищем! Бизон тут интересуется, где у нас Багира. Соскучился, говорит. — Ну, пусть ещё поскучает. В отпуске Багира. Всё, Батя, работайте. Отбой.

***

После утренней тренировки Багира отпустила бойцов: — Все, кроме Гранина, свободны. На базе жду завтра в 18.00. Волгин, проходя мимо Антона, ухмыльнулся: — Сдержаннее надо быть, Тоха. Я же тебе говорил, не заводись. — А я не жалею. — Да понятно, что не жалеешь. Сегодня никто не помешает, можно и подкатить... к предмету страсти. — Тебе вчера мало было, Волгин? — Уймись, Тоха. Я же без наезда, с пониманием. Ну, понравилась она тебе... Нормальные девчонки на такого мелкого не посмотрят, а одинокая баба в возрасте на молодого парня, может, и клюнет... Лисовский быстро встал между ними: — Тоша, остынь! Олег, хватит тебе! Пошли, а то на автобус опоздаем. — И правда, — согласился Волгин. — Оса, ты с нами? Багира стояла поодаль, но всё слышала. Не вмешалась, несмотря на то, что очень хотелось поставить зарвавшегося сопляка на место. Посмотрела, как все пошли к КПП, а Гранин — в кубрик, и позвонила Шальному: — Привет, Максим! — Здравствуй, Рита! По делу звонишь? — Поговорить надо. Не по телефону. — Хорошо, я завтра вечером приеду, и поговорим. Раньше не могу, извини. — Ну что ж... Завтра так завтра.

***

После обеда Рита нашла на спортплощадке Гранина: Антон залез на верхние перекладины металлической конструкции и устроился там с книжкой. Увидел подошедшую Багиру, спрыгнул. — Что читаешь? Он молча показал обложку — «Антология русской поэзии ХХ века. 50–80-е годы». ...Рита вспомнила, как однажды вечером они сидели в комнате «Смерчей» с Физиком и Мурой. Пили чай и молчали каждый о своём. Серёга, как обычно, не выпускал из рук книжку. Женька глянула на обложку и спросила: — Физик, неужели ты и стихи читаешь? — Угу, — откликнулся Сергей, переворачивая страницу. — Почитай вслух, что ли... Ой, а давайте верхний свет выключим, оставим настенный светильник — так уютнее. Серёга, не темно? Ну, почитай... — Что именно? — Ну... Что ты любишь. Физик отложил книгу и прочитал наизусть «Иронического человека» Левитанского. Заглянул Пригов: — А вы чего в темноте сидите? И почему домой не идёте? — Мы стихи читаем, Владимир Викторович, — сказала Женя, наливая ему чай. — А у Вас какое любимое стихотворение? — Да у меня не одно. Разные, под настроение, — ответил генерал и сел рядом с Серёгой. — А сейчас? — не отставала Мура. — Сейчас, пожалуй, Окуджава, — Пригов поставил кружку и прочитал:

Совесть, благородство и достоинство — Вот оно, святое наше воинство. Протяни ему свою ладонь. За него не страшно и в огонь. Лик его высок и удивителен. Посвяти ему свой краткий век: Может, и не станешь победителем, Но зато умрёшь как человек.

— Хорошее какое, — тихо сказала Женька. ...Рита спросила: — Антон, а у тебя есть любимое стихотворение? Он пожал плечами: — Есть, и не одно. Смотря какое настроение. Багира вздохнула: «И этим на Пригова похож». — Скажи всё-таки, зачем тебе нужно было в город вчера? — Теперь-то какая разница? — хмуро ответил Гранин. — Ну, с другом хотел помириться. Он в спецназе служит на Чёрном море. Товарищ мне написал, что Ромка проездом в Питере, из командировки. Мы, когда крайний раз виделись, поссорились... на ровном месте, в общем. Хотя мне тогда казалось, что всерьёз. — Почему не объяснил, когда я спрашивала? — Ну... Это же не уважительная причина. А обманывать не хотел. — Он уехал уже? — Сегодня уезжает. В 19.15 поезд с Московского вокзала. — Успеваем. Иди на КПП, я догоню, только ключи от машины возьму. — Багира, Вы же... — Антон, не стой столбом! Пойдём.

***

Припарковавшись, Рита сказала: — Давай бегом, у тебя двенадцать минут. Вышла на перрон вслед за Граниным. Антон рванул к середине состава с криком: — Ромка! Багира увидела, как он обнимается с крепким русым парнем. Подошла чуть ближе. Ребята торопливо о чём-то говорили. Рита не прислушивалась, разглядывала пассажиров... И вздрогнула, услышав, как Роман сказал: — Сейчас иду, Риф! — Миша! — позвала Рита. Риф вылетел из вагона, схватил её в охапку и засмеялся: — Багира! Как же я рад тебя видеть! Ты как здесь? — Да вот, со своим бойцом, — кивнула она на Антона. — А я со своим, — Риф, в свою очередь, кивнул на Романа. — Возвращаемся из командировки. Как там наши? — Уехали ловить очередных плохих парней. Ты сам-то как? Не женился? — Не смеши. Не с нашей работой. Вот выйду в отставку — тогда... Проводница предупредила: — Молодые люди, полминуты до отправления поезда! — Пора, — Риф крепко обнял Риту. — Привет передай Бате и всем нашим. — Удачи, Миша! Роман заскочил в вагон, за ним Риф, и поезд тронулся. В машине Антон спросил: — А Вы откуда Ромкиного командира знаете? Рита засмеялась: — Это дела давно минувших дней. Мы с Мишей Рифановым ещё в «Тайфуне» вместе служили. Слышал про «Тайфун»? — Конечно! Легендарная группа специального назначения. У нас в учебке «тайфуновские» операции разбирали в качестве примеров. — Ты с Романом-то объяснился? Антон улыбнулся: — Даже не пришлось. Посмотрели друг другу в глаза, обнялись — ну, и всё. «Эх... Нам бы с Володей посмотреть друг другу в глаза, обняться — и ничего не объяснять. Но объяснять придётся. Да, Пригов? И не факт, что мои объяснения тебя устроят», — подумала Багира. ...Когда Рита остановила машину и они прошли через КПП, Антон окликнул её: — Багира, спасибо Вам. И... Вы про любимые стихи спрашивали. Я днём как раз Булата Окуджаву читал:

В земные страсти вовлечённый, Я знаю, что из тьмы на свет Однажды выйдет ангел чёрный И крикнет, что надежды нет. Но, благородный и несмелый, Прекрасный, как благая весть, Идущий следом ангел белый Прошепчет, что надежда есть.

— Один мой хороший друг тоже любит Окуджаву, — задумчиво сказала Рита. — Иди спать, Антон, уже был отбой.