Со мною вот что происходит...

***

Рита вышла из машины, подошла к парадной — и остановилась. На скамейке сидел Волгин с букетом роз в руках. Увидел Риту, встал: — Багира... — Что тебе здесь нужно? — Я Вас жду. — Зачем? И откуда у тебя мой адрес? Олег смутился: — Адрес я в канцелярии посмотрел. Багира, простите меня за тот случай. И за то, как я себя вёл всё время. Мне Шальной сказал, что Вы... ну, в общем, пожалели меня. Спасибо. Вот, это Вам, — он протянул ей букет. Рита покачала головой: — Не нужно. Пожалела я не тебя. Так что лучше подари эти цветы своей соседке, бабушке Наде. И не вздумай ей рассказать, из-за чего ты погоны больше не носишь. Скажи, что по состоянию здоровья. Так ведь написали в личном деле? — Да. Багира, а Вы её откуда знаете? — Случайно встретились в кофейне. Она очень хорошо о тебе говорила, Олег. — А она... что рассказала? — Что ты ей помогаешь. Что с детства хотел стать офицером. И про твоих родителей тоже. Волгин дёрнулся, потом с усилием сказал: — Я им вообще был не нужен. Бабушка Надя — единственная, кто меня любит. Не за что-то, а просто так любит. Спасибо, что Вы ей не сказали... про это всё, на базе. Не знаю, что на меня тогда нашло. Накатывает иногда, и... Как приступы какие-то. — Как ты вообще в спецназ попал? Как психолога прошёл? Волгин пожал плечами: — Просто понимал, как нужно отвечать на вопросы. — А к Гранину зачем цеплялся всё время? — Да завидовал я Тоше, ещё с училища. Тому, какой он. И что у меня таким быть не получается. — Запиши телефон, — Рита продиктовала номер. — Это наш начмед в КТЦ, Виктор Иванович. Скажешь, что ты от меня и что тебе нужен психотерапевт. Он порекомендует хорошего специалиста. Тебе надо избавляться от всех этих проблем, а сам ты не справишься. — Да, наверно. Багира, простите меня, пожалуйста! — Нет, Олег, не могу. — Ну, может быть, не сейчас, а потом всё-таки простите? — Может быть...

***

В воскресенье Рита снова отправилась гулять. Ей хорошо думалось на ходу, а подумать было о чём. Правда, мысли получались невесёлые. Багира стояла на Троицком мосту, ожидая полуденного выстрела пушки, и вытирала со щёк слёзы. «Кошкина, ты за эти дни годовую норму наревела уже», — сердито сказала она себе. Бахнул выстрел, над Петропавловкой взметнулись птицы. Рита смахнула очередную слезинку и услышала: — Багирушка... Так её называл только один человек — генерал-лейтенант Белов*. ...Рите нравился Белов. И внешне — высокий, поджарый, с крупными чертами лица, — и по-человечески. Говорили о нём разное: и что вспыльчив, и что своих покрывает, и что бабник... Характер у него действительно был взрывной, но при Багире грозный Белов, которого побаивались даже высокие чины в Министерстве обороны, становился абсолютно ручным. Насчёт своих... Рита знала — со слов Пригова, — что Белов уверенно отбивал все нападки на КТЦ, которых было немало. Сам наорать мог, но от наездов сверху прикрывал всегда. Зато своего давнего заместителя, который однажды попался на финансовых махинациях, отправил под трибунал безжалостно. А что бабник... Это была неправда. Несколько месяцев назад у него умерла жена. Она давно и тяжело болела, надежды на выздоровление не было, но Белов до последнего пытался что-то сделать. Он её любил по-настоящему... Рита, приезжая в штаб с отчётами, читала во взгляде Белова откровенный мужской интерес, но он ни разу не позволил себе ничего лишнего. Она даже жалела иногда, что не позволил... ...Рита обернулась: — Леонид Андреевич! А говорят, Вы в отпуске... — Вернулся уже, завтра на службу. — А где отдыхали? — В санаторий врачи загнали. Сбежал я оттуда через неделю, потом у дочери в Москве был. Но это-то ладно, Рита, а вот почему ты плачешь? — Да просто глаза от ветра слезятся. Белов посмотрел укоризненно: — Ну, ты уж старого разведчика не обманывай! Пойдём-ка выпьем кофе и поговорим. В кофейне Белов заказал американо себе и капучино Рите, глянул на неё внимательнее и попросил официанта принести двойную порцию мороженого. — Леонид Андреевич, я столько не съем! — А я помогу, — Белов засмеялся и стащил из креманки целый шарик. — Рассказывай, Кошечка, почему ты слёзы льёшь. — Ну... Даже не знаю, с чего начать. — С начала, разумеется. Я тут краем уха слышал, что тебя Шальной к себе сманил... В нём причина? Рита вздохнула: — Во мне причина, Леонид Андреевич. Сама во всём виновата. Белов смотрел серьёзно и по-доброму. Рита ещё раз вздохнула и рассказала ему всё — и про свою дурацкую обиду на Пригова, и про рапорт, и про Волгина, и про разговор с Шальным на пирсе, и про Антона, и про Батю с Бизоном. Слушать Белов умел. Он не перебивал, только надел ей на плечи свой пиджак, когда Рита вздрогнула, вспоминая, как Волгин навалился... — В общем, Пригов меня теперь в упор не видит, — договорила она и виновато посмотрела на Белова. Он притянул Риту к себе, обнял: — Не переживай, Багирушка. Пригов посердится-посердится — и простит. А ты что же — ему не рассказала ничего? — Нет. Ой, Леонид Андреевич, Вы не говорите ему! А то ещё больше разозлится: скажет, что наябедничала начальству. Белов усмехнулся: — Не скажет.

***

Они вышли из кофейни, Рита поправила сползающий с плеча пиджак — вельветовый, тёмно-синий, отлично сочетающийся с беловскими джинсами и светло-серой футболкой. Впрочем, с её синими льняными брюками и голубой майкой он тоже отлично сочетался. Только... — Ой, Леонид Андреевич, я Вам пиджак мороженым заляпала, — она показала на пятнышко на лацкане. — Пойдёмте ко мне, я почищу. — Да шут с ним, с пиджаком. — Нет-нет, пойдёмте. Я тут рядом живу. Он послушно пошёл. Дома Рита занялась его пиджаком, потом поставила чайник. Вошла в комнату и увидела, что Белов рассматривает фотографии на стенах: вот все «Смерчи» стоят в обнимку, довольный Пригов — в центре, вот она с Бизоном — Борька сияет как солнышко, вот она с Приговым о чём-то разговаривает у него в кабинете, Володя тепло так улыбается... Это Батя их тогда щёлкнул, сказал: «Вы сейчас такие милые оба». Вот серьёзные Батя с Приговым, а подкравшийся к ним со спины Физик подставил обоим рожки. Бизон успел сделать кадр за секунду до того, как Пригов рассердился: «Сергей! В цирк сошлю — будешь там клоуном служить!» Вот Умка с Мурой и Кот — хохочут над чем-то. Вот Васька с гитарой — поёт, а Пригов сидит рядом — не слушает, задумался о своём... Рита протянула Белову пиджак: — Готово, Леонид Андреевич. Пойдёмте чай пить. Он кивнул на фотографии: — Славные все какие... — Да, хорошие. Белов взял у неё пиджак, бросил на подлокотник кресла. Посмотрел на неё так, что она впервые почувствовала, что значит выражение «утонуть в чьих-то глазах». Прижал Багиру к себе, его рука скользнула с её талии ниже. — Рита... — Что? — Если ты скажешь мне уйти — я уйду. Рита обняла его: — Не уходи, Лёня. Останься... * Подробнее о Белове — в фанфике «Трудно быть командиром».