Мой ангел убил себя...

      Утро пасмурное и некрасивое. Худая белокурая девушка тихо копошится на кухне, готовя завтрак и пытаясь подавить всю боль внутри себя. Кухня постепенно наполняется ароматами еды.       Девушка подошла к окну, пока на печке жарится омлет. Она взглянула пустыми и красными глазами на мрачную, унылую улицу, по которой бегают люди, как тараканы. Блондинка заплакала и скривилась от боли в груди. Огромная гематома не позволяет элементарно глубоко дышать, а тут… Вчерашний день снова всплыл перед глазами бедняжки и из этих же пустых, но болью наполненных глазах появилась горечь и слёзы, режущие глаза.

Flashback. Один день назад.

      Девушка вернулась домой от Глеба, так как после работы решила остаться у него. Домашний быт её съедает, а вечно пьющие и непросыхающие родители (если их можно так назвать), убивают её морально и физически. Но родителей не выбирают.       Блондинка пробежала растерянным взглядом по полупустой квартире глазами. Чего-то не хватает… Телевизора. Чтобы достать деньги на чекушку, родители выносят из дома всё, даже искусственные цветы. А их дочь до потери пульса корячится на работе, чтоб те не сдохли от голода, но они не ценят её.       Одно лишь счастье в её жизни — Глеб. Он так неожиданно ворвался в её жизнь и готов убить за неё или отдать свою душу. Что он только не делал, чтобы она не работала, ведь он в состоянии её обеспечить и дать всё что она пожелает. Но это не прокатило с ней, она гордая и самостоятельная. Всё что ей нужно от него — любовь и ласка.       Войдя на кухню, в глаза бросилась уже постоянная картина: бухающие родители. Дочь устало и раздражённо окинула их взглядом, а после начала разговор.       — Зачем телевизор отдали?       — А тебя это вообще ебёт, прошмандовка?! — пьяно мямлит отчим, заливаясь новой стопкой. Мать повторяет, закусывая хлебом.       — Что ты сказал?! — скулы сжались от злости, а ладонь сжалась в кулак.       — Не перечь отцу, он правильно говорит. Где ты шлялась? — влезает мать, еле поворачивая языком.       — Я работала, а потом ночевала у молодого человека.       — Ах ты шлюха…! — ладонь пьяной женщины ударилась об стол, а тон стал осуждающим. Кому как не ей осуждать (?)       — Я каждый день корячусь на чёртовых работах, чтобы вам было что жрать! А вы смеете меня осуждать, — девушка ловко выхватила из рук отчима бутылку водки и стала выливать в раковину. — - Неблагодарные!       — Что ты делаешь, мразь?! — хором закричали родители, после чего мужчина вскочил, сразу отпихивая дочь.       В бутылке осталось ещё половина алкоголя. Налив в рюмки эту дрянь, родители выпили, после чего озлобленный взгляд отчима пал на девушку. В него будто демон вселился. Он стал медленно подходить к ней и когда уже был рядом его рука замахнулась. Удар. Белокурая схватилась за щеку, нахмурившись. Во рту появился металлический привкус — кровь.       Не успела она убрать руку, как вдруг ей достался ещё один удар по щеке (другой). От неожиданности девушка упала, начиная отползать в прихожую. Этот пьяный монстр шёл на неё медленной, хищной походкой с звериным оскалом. Спина уткнулась в стену. Она в тупике.       Мужчина снял со своих штанов ремень, замахнувшись им, он ударил дочь по руке, оставив темно-красный след. Девушка взвизгнула и начала реветь; страх и паника подступили. Она начала искать в кармане телефон, но он выпал.       Каждую секунду следовали новые и новые удары, крики о помощи, мольба прекратить, пьяная ругань и смех со стороны двух родителей-монстров. Новый удар с ноги в этот раз был направлен на грудную клетку, и блондинка от боли закашляла кровью. Больно и страшно… После мучений они бросили её валяться на полу, давясь слезами и кровью. Забота.       Когда эти монстры ушли за новой бутылкой, избитая с трудом, через боль подползла к телефону, лежащему вдоль стенки. Она судорожно набрала номер Глеба и попросила о помощи.       Голубин отвёз девушку к себе, а за ним приехал друг врач. Он не хотел её оставлять в больнице. Ей помогли и успокоили. Глеб знал одно то, что ей есть кому помочь, а её родителям нет. Блондин отомстит за неё.

End Flashback

      Блондинка истошно заревела, изредка покашливая. В это время на кухню быстро забежал парень, садясь на корточки перед любимой и вытирая её слёзы. Он прижал её к себе, поглаживая по голове.       — Не плачь, ангел мой, — целует в лоб, — я с тобой. Всё в порядке, не бойся.       Ей больше никогда не станет лучше; слишком много ран в её душе. Много ужасных воспоминаний и моментов, которые не дают ей жить, да и она не сможет. Сколько бы раз ангел не пыталась забыть всё, уничтожить эту боль любовью других, всё в пустую. Блондинка не хочет жить так, просыпаясь ночью в холодном поту от кошмаров, будто её убивают родители голыми руками. Страшно…       Проводив любимого мужчину на работу белокурая обошла квартиру, осмотрев все вещи и каждый угол на последок.       Она залезла в теплую воду в ванной, не снимая одежду. Пальцы сжали тонкое, но острое лезвие. Руки затряслись, из глаз потёк новый ручей слёз, из груди кашель. Пару секунд и на запястьях появились вертикальные надрезы, изливающие из себя кровь. Блондинка стала глубоко глотать воздух, постепенно опускаясь вниз ванны. Закрыв глаза, она стала ждать… Конца. Да простит её Бог (?)

***

Pov Глеб

      Сев в машину, меня посетило странное чувство — тревога. Плюс к этом я забыл ключи от квартиры и мне пришлось возвратиться домой.       На моё удивление дверь раскрыта и в квартире тихо. Неужели она ушла?!       — Любовь моя, ты где? — заглядываю в комнаты, замечая открытую дверь ванной.       Моё сердце забилось чаще, в горле будто камень застрял, глаза налились слезами. Я рухнул на колени, в это время вызывая скорую.       Мой Ангел, я нашел его в ванной, вода смешалась с красным. Кровь на белых перьях, а я не попрощался.       Быстро приподнимаю за плечи обездвиженное тело. Мой ангел, ты уходишь, твой взгляд такой стеклянный. Мой час уж на исходе, мы скоро будем рядом.       Мой ангел, ты свободен, я сел напротив ванной; держу осколки нимба, ладони в рваных ранах. Острое лезвие пронзило ладонь; лицо скривилось больше не от физической боли, а от душевной. Почему она покинула меня?       Холодное тело было перемещено на пол; голова моей белокурой девочки легла на мои колени.       — Мой ангел, мой любимый, ты не разбудишь больше, — заправляю мокрую прядь за ухо, проводя дрожащими пальцами по синей щеке, — теплом зари имбирной, зимой под моей кожей.       В квартиру забежали врачи, быстро перекладывая девушку на носилки. За несколько минут мой мир рухнул… Мы встретимся на небесах.       Лети, мой ангел! Лети, мой ангел, и не возвращайся.