Меня рвёт на куски

ты бежишь ко мне, когда нуждаешься в помощи. люблю наблюдать за твоими испуганными глазами. ты даже не представляешь, насколько я тоже сломана, насколько же сильно меня, сука, рвёт кусками. рвёт порою кровью прямо на кафель, в тёплых каплях отражаются усталые от слёз глаза. я долблю рукой мимо стёртых от пальцев клавиш, я не верю тебе и не верю настенным часам. я кричу очень громко под басы из колонок настенных, под визги Нирваны и голос Корта Кобейна. я ебала твоих новых баб страшенных — лучше хлебнуть глоток дорогого виски или портвейна. порваны гольфы и в кровь разбиты колени — так бежала принцесса на встречу с чудесной сказкой., но не знала она, что у входа лежат ступени, — не, ну это, братан, точно уже фиаско. теперь принцесса, наверно, бухает с драконом в замке или, хуже, живёт на отшибе в избухе, и уходит ночью, позабыв сказать своей мамке, что она давно настоящая халявная шлюха. это жизнь, а не картинка в уродской книжке: здесь тебя не погладят, не скажут, что ты любимый, здесь цена человека равняется дряхлой сижке (ведь ты куришь давно и почти уже одержимый). Но курение — способ быстрее сдохнуть: ты ведь слаб и боишься самоубийства? да, такая у нас эпоха: дети виснут в петле и стреляют в виски по-арийски. меня рвёт, дорогой, и бросает об стену с силой. я как будто зависима, я как будто уже наркоманка. я хочу уже слечь, я хочу прикрыться могилой. пока мне больно, у тебя, милый, снова пьянка. или, может, похмелье, ведь хуй тебя, сладкий, знает. ты ведёшь себя так, будто ничего и не видишь. пойми, ты — мудак, и это всё объясняет, я страдаю, а ты всего-лишь мой зритель.