Огонь в Безночном городе

Это был конец. Безночный город уже почти весь пылал в огне, только центральный дворец пока остался не тронут. Жохань сидел на ступенях, ведущим к трону некогда великого и ужасного правителя клана Цишань Вэнь. Но кто он сейчас? В главном зале было до ужаса тихо, пока снаружи всё пылало и отовсюду раздавались крики заклинателей. Перед Вэнь Жоханем, у основания ступеней, лежало три тела. Точнее остатки этих тел. Мужчина не мог без боли смотреть на эти тела, так что его взгляд был устремлен в никуда. Вэнь Жоханю нужно было лишь щелкнуть пальцами и тут же всё и вся бы сгорело заживо, не оставив даже пепла. Но какой в этом смысл сейчас, когда, в таком случае, он остался бы один? Никого из его семьи не было уже в живых. И как бы он не хотел винить в смерти своих сыновей Вей Ина и Не Минцзюэ вместе с остальным прославленными заклинателями, всё же это именно он был виноват во всём произошедшем. Но какой смысл это имело сейчас? Он разве может что-то изменить? Жохань всю жизнь слепо ненавидел остальные четыре великих ордена. Но было ли за этой ненавистью хоть какие-то основания, помимо наставления его родителей? Сейчас уже не важно. Важно то, что потерял всё, что любил Сюй-эр Чжао-эр Чжулю Даже свой собственный клан На его глазах мелко заблестели слёзы. Но это уже не помогло бы. Уже ничего не поможет Хотя… нет, у Жоханя был план. План мести. Он растянется на годы вперед, но он будет осуществлен. Когда-нибудь, но будет. Всего лишь нужно поддаться. Поддаться и проиграть. Но последствия будут поразительными… Выйдя на поле боя, он специально приказал Вэнь Яо остаться позади. Жохань решил не говорить ему, что знает, кто он такой и какие цели преследует. Он знал про Мен Яо всё. Так что он и стал его планом мести. Мен Яо бы всё сделал, чтобы получить желаемую власть и одобрение со стороны окружающих. Так что убийство деспотичного главы такого же деспотичного ордена и дало бы ему тот «кредит доверия» среди заклинателей. А потом, Мен Яо бы сделал бы все сам. Вэнь Жохань знал — этот парень не оставит жизнь Не Минцзюе и Цзинь Гуаншаню. А большего Жоханю и не требовалось бы. Разве что устранение Вей Ина, но бывший глава ордена понимал, что рано или поздно он сам умрет. Темная ци никогда не приносила ничего хорошего. Как только меч пронзил его сердце, его взгляд невольно наткнулся на глаза Лань Сиченя. Вот кого действительно было жалко. Клан Гусу Лань никогда не желал никому плохого. В прочем, какая уже разница? Упав на землю, Жохань чувствовал, как жизнь покидала его тело. Ну и хорошо. Он невольно потянулся рукой к деревянной подвеске на груди. Когда-то эту подвеску ему сделали его сыновья, когда были ещё детьми. На его глаза опять навернулись слёзы. Почему… почему он приказал Вэнь Чжао идти с боем на Пристань Лотоса? Почему приказал Вэнь Сюю сжечь Облачные Глубины? Почему он никогда не обращал внимание на что-то помимо своего дурацкого желания власти? Жохань в последний раз посмотрел на Мен Яо. Вот кто теперь будет злодеем в этой истории, хех. Разве не этого Жохань хотел, верно? Он даже в последние секунды жизни сомневался, продолжая сжимать в руках подвеску. В голове всплывали радостные воспоминания. Он помнил, как наблюдал за игрой своих двух сыновей, за которыми пытался следить молодой, сам почти ребёнок, Чжулю. Он тогда так растеряно смотрел на А-Чжао, когда тот вцепился в подол его одежд, не желая отпускать. А-Сюй, увидев это, рассмеялся, говоря своему младшему братцу, что нельзя бесцеремонно цепляться за подолы чужих одежд. Сквозь слезы и непреодолимую боль, Жохань улыбнулся. Огонь вокруг был подконтрольный ему, так что бывший глава ордена лишь усилил его. Нет, он не собирался сжечь всех присутствующих. Он собирался сжечь себя. Он лежал на боку, рассматривая рисунки на деревянной подвеске. Удивительно, что он носил её такое долгое время. Вокруг пылал огонь. Скоро, одежды главы занялись пламенем. А потом и кожа… но он уже совсем не чувствовал боли. Он не чувствовал уже ничего. Ничего, кроме ненависти к себе.