ты пранк я панк

телефон раздаётся коротким неприятным жужжанием с заднего кармана. кихён неосознанно хмурится и проверяет строчку уведомлений, надеясь заметить там очередное сообщение от оператора или несчастную попытку приглашения в родной дом от родителей – её всегда смешили подобные старания сблизиться с дочерью, которую в доме видеть уже давно не рады. стало ли главной причиной становлением разочарования старшего поколения её пропуски в учёбе и дальнейшее исключение, чистосердечное признание в антипатии к противоположному полу или всё сразу – по силам знать только самим взрослым, с которыми конструктивный диалог вести не особо хотелось. ровно также, как и не хотелось сейчас оборачиваться по провокационной просьбе в полученном сообщении от ставшего раздражающим контакта, который записан у неё под не самым дружелюбным "заноза". хотелось сейчас смотреть себе под ноги, сбежать подальше от этой автобусной остановки, решаясь окинуть взглядом вид позади только на пороге своей квартиры и с облегчением заметить, что за спиной только деревянная дверь и холодящий пальцы металл дверной ручки. но исполнить свои прихоти получается с незаметным успехом, потому что ноги сами разворачиваются на сто восемьдесят градусов, глаза сами находят в толпе светловолосую макушку, а сердце предательски сжимается, когда минхёк бесшумно смеётся, подходя ближе, улыбается так, что только и остаётся расслабленно выдохнуть в ответ, и нарочно громко говорит, что рада её видеть. кихён неожиданно желает оказаться за обеденным столом в родном доме, под венцом с нелюбимым человеком, на ненавистных парах по естествознанию – где угодно, лишь бы не в тёплых объятиях солнечной минхёк, радость в уголках глаз которой заметно контрастирует с серостью будней кихён. она обиженно тянет то, что младшая не выходила на связь неделю, искренне признаётся в ужасном волнении, пока та собирается с мыслями и сдерживает растекающееся по щекам обжигающей лавой розоватое смущение. минхёк невообразимо красивая, сверкает, подобно тысячи звёзд, и незаконно сногсшибательно смеётся, заставляя забывшую всю свою гордость и желание спрятать это карманную красоту младшую стушеваться и отвести взгляд в сторону. – ты не говорила, что приедешь, – выдаёт кихён, запоздало замечая чужие руки на своей талии. – ага, – недовольно закатывает глаза та, всё также обворожительно улыбаясь, – а ты меня игнорируй почаще, может, я такими темпами и родить тройню успею. она смеётся, охотно подгоняя приливы лавовых рек пунцовой стеснительности, пока кихён признаётся самой себе в том, что их встреча была достаточно приятной неожиданностью. кихён тщетно давит в себе неожиданно вспыхнувшие чувства, которые уже давным-давно были забыты, на нежный поцелуй в щёку отвечает толчком в плечо, и надеется, что это всё прекрасный убийственный сон. ей остаётся убеждать себя, что сейчас она проснётся и окажется в своей неуютной кровати в чужом для неё доме, но не просыпается она даже когда минхёк оказывается внутри её миниатюрной квартиры, даже когда ненавязчиво оставляет лёгкое прикосновение губ на носу, даже когда она этими самыми губами спускается мокрой цепочкой с линии подбородка до ключицы.