Перевод

До самого конца (Until the End) 15

bleakDecember переводчик
Реклама:
Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Сапковский Анджей «Ведьмак», The Witcher, Ведьмак, Ведьмак (кроссовер)

Автор оригинала:
toyhto
Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/22755937

Пэйринг и персонажи:
Геральт из Ривии/Ренфри, Геральт из Ривии, Ренфри
Рейтинг:
R
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Ангст Канонная смерть персонажа Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Описание:

>Жажда мести умерла в её глазах в тот же миг, как лезвие вошло ей в кожу.

>Какой смысл просить прощения, когда до сих пор сжимаешь в руке клинок?

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
19 февраля 2020, 02:04
Хоронить было нечего. Он ехал до тех пор, пока между ним и Блавикеном не пролегло по меньшей мере пять миль, и лишь тогда остановился. Его словно выворачивало наизнанку. Он спешился и пустил лошадь пастись на пожухлой траве прошедшего лета, а сам опёрся ладонями о колени и попытался восстановить дыхание. Меньшее зло. Во рту у него был привкус пепла, а на руках всё ещё оставалась кровь. Он уселся прямо в грязь и закрыл глаза.

***

— Не прикасайся к ней, — сказал он Стрегобору. Прошлой ночью её руки лежали в его руках. Неужели он действительно считал, что она покинет Блавикен? Правда полагал, что она откажется от мести и уйдёт? Или же он просто был один слишком долго? Года и десятилетия прошли с тех пор, как кто-то смотрел на него видя его, и тут появилась она, чья кожа была тёплой на ощупь, а сердце размеренно билось под его руками. Она будто без опаски касалась его лица, затем медленно раздевала его и рисовала линии на обнажившейся коже, словно он был кем-то иным, не замечая шрамов, но составляя по ним карту прикосновений. Он прикрыл глаза. Почуял запах леса, запахи осени в ветре, но они совсем развеялись, когда Ренфри поцеловала его. Она сидела на коленях, поглаживая его по плечам, шее, груди, бокам и рукам, а он обнимал её и целовал, как только мог. На сердце стало тяжело, и ощущение это было чужеродным, словно принесённый ветром аромат, или звук, находящий отклик в его прошлом. Она, похоже, многого от него не ждала. Он же, сколько себя помнил, ожидал от себя и нечто большее, но теперь чувствовал, пусть лишь на мгновение, что всё уходило из рук. Вместо этого он доверился ей, когда она просунула ладонь ему в штаны и обхватила пальцами его член, а после медленно опустилась к нему на колени. Сейчас он жалел, что не держал глаза открытыми. Возможно, тогда бы он уловил намёк на то, что она собиралась устроить. Возможно, тогда он бы не посмел заснуть, но зато удержал её в своих объятиях. Однако единственный раз, когда он обнял её вновь, случился на рынке в Блавикене, где её кровь утекала сквозь его пальцы, а тело ещё было тёплым, но начинало остывать у него на руках. Его ладони дрожали, а сердце билось так тихо, что звенело в ушах. Несколько секунд назад она подняла на него глаза, и в них была та самая месть, которую она взлелеяла в своём сердце настолько, что не смогла понять, как отделить её от себя. Может, посмотри он ей в глаза раньше, пока держал на коленях, то, возможно, заметил бы это. Может, сумел бы найти способ отрезать месть от неё. В некотором роде, он его отыскал. Жажда мести умерла в её глазах в тот же миг, как лезвие вошло ей в кожу. Он хотел извиниться, но какой в этом смысл? Какой смысл просить прощения, когда до сих пор сжимаешь в руке клинок?

***

Он уснул под деревьями и во сне видел её в своих руках, только уже ускользающую. Он пытался поймать её взгляд, но не вышло. Пробовал заговорить, но был лишён голоса. Единственное, что удалось, это дотронуться до неё, он так и сделал, уткнувшись в неё как можно сильнее в попытке задержать рядом с собой. Но когда отстранился, она оказалась в крови, улыбнулась и сказала, что его выбор сделан. Ему не было ведомо, кто из них ныне являлся чудовищем. Он целый день ехал на север, хоть и желал повернуть назад, чтобы спалить башню Стрегобора, сжечь всё дотла, вынести её оттуда и увезти туда, где никто не сможет до неё добраться. Но она уже ушла от них всех. Он говорил с Плотвой, но лошадь только смотрела на него, и ему не хватало голоса Ренфри. Он проспал всю ночь в лесу под попоной, скучая по её теплу, а утром, прислонясь к сосне и обхватив пальцами член, тосковал по её рукам. Он хотел бы встретиться с ней до того, как упование на месть стало в её сердце весомей, чем желание жить. Лишь задавался вопросом, существовало ли вообще подобное время. И чем больше проходило дней, тем чаще ему казалось, что если кто и был монстром в этой истории, то это определённо он. Что, по его мнению, могло заставить её передумать? Его слова? Его руки? Он раздумывал о том, чтобы закопать брошь, взятую с её тела, но в итоге не смог с ней расстаться. Во время ночёвок внутренний голос называл его выродком. Но иногда, перед самым пробуждением, ему чудился её зов, доносящийся к нему сквозь шум травы и ветра. Она не поносила его. Не винила, хотя должна бы. Она думала, что они одинаковы, и рука, что вонзила лезвие в её горло, так же легко могла перерезать его. Он обнимал её холодное тело в своих сновидениях. По крайней мере, она была верна своей мести до самого конца. А ему оставалось прожить эту жизнь под гнётом вины, что постепенно стиралась из его памяти вместе с теплом её рук.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама: