Не всё равно

      Это так сложно —       Найти кого-то,       Кому на тебя не наплевать.       Someone who cares. Three Days Grace.

      Путешествие с ведьмаком — удовольствие сомнительное. Геральт всегда хмурился, смотрел волком, слова доброго от него добиться было невозможно — он лишь ругался да рукой махал на попытки Лютика быть полезным. Меч свой, кровью перепачканный, о штаны вытирал и снова в путь отправлялся, не обращая внимания, что спутник его — отнюдь не ведьмак и уставал быстро.       Лютик тяжело вздохнул, но послушно продолжил идти следом. Нещадно пекло солнце, и Лютик уже весь покрылся потом. Того и гляди, всякая гнусная мошкара привяжется, укусит… хорошо ещё, если не ядовитой окажется. Широкая спина Геральта маячила впереди. Ведьмака, казалось, не волновали ни жара, ни усталость — он шёл себе спокойно, даже не оглядываясь.       «Конечно, зачем ему, — с затаённой обидой подумал Лютик. Он понимал, что за Геральтом сам увязался, и тот был не в восторге от подобной компании, но всё равно внутри появлялось знакомое горькое чувство: словно тебя не существовало, раз никто тебя не замечал. — Вот упаду здесь и умру, посмотрим, как ты тогда вести себя будешь. Поймёшь, что потерял талантливого барда, который тебя, идиота хмурого, в балладах своих воспеть бы мог. Да только поздно будет… да-да, господин Геральт, хотел бы я тогда посмотреть на…»       Поток мыслей Лютика неожиданно был грубо прерван. Ведьмак резко остановился, и не успевший затормозить Лютик больно врезался в его броню. Неизвестно, насколько хорошо она защищала, если посмотреть на многочисленные шрамы Геральта, но приложиться о неё лицом было неприятно.       — Пришли. Иди купи комнату, а я пока найду место Плотве.       Лютик даже не успел ответить, как Геральт уже взял кобылу под уздцы и увёл за собой. Кажется, ещё проворковал ей что-то приятное по дороге. Вот уж в ком суровый ведьмак души не чаял, хоть и старался при Лютике особенно с ней не нежничать. Но тот его давно раскусил и периодически поддразнивал — осторожно, ведь жизнь Лютику всё-таки была дорога.       Он успел заплатить за довольно неплохую комнату, разложить пожитки и даже с наслаждением растянуться на одной из кроватей, наплевав на грязноту одежды, когда Геральт вернулся. Ведьмак оглядел придирчивым взглядом помещение, а затем — валявшегося на постели Лютика. По выражению жёлтых глаз тот понял, что их ждала очередная охота, и мысленно простонал. Всё, о чём он сейчас думал — тёплая… нет, горячая ванна, чистая одежда, кружка холодного пива и восхитительно мягкая кровать. Последний пункт можно даже было поставить самым первым, слишком уж заманчиво он выглядел. Это только ведьмаки никогда не уставали, а Лютик прошёл чёрт его знает сколько шагов, хотел заснуть и в ближайшие несколько часов даже не думать о всяких монстрах.       Наверное, вся гамма эмоций была ярко написана на лице Лютика, так как неожиданно Геральт предложил ему остаться.       — Мешать хоть не будешь, а то твоя вечная болтовня очень на нервы действует.       — Иди-иди. Я с удовольствием отдохну здесь, пока ты будешь крошить чудовищ где-то в грязи.       Геральт лишь хмыкнул. Обычно этим исчерпывался весь его словарный запас, и Лютик порой задумывался: все ведьмаки такие или это ему встретился особо словоохотливый? Но сейчас он не стал размышлять об этом долго, а лишь широко зевнул и отвернулся к стене. Глаза тут же закрылись, и Лютик с наслаждением провалился в сон. Последнее, что он слышал — как за Геральтом захлопнулась дверь.       Проснулся Лютик от пьяных криков. Какие-то уроды завалились праздновать в таверну, горланили песни, говорили и хохотали так громко, что начинала болеть голова. Лютик со стоном укрылся под одеялом, надеясь, что оно заглушит шум, но это не помогло. Тем более, что жутко захотелось пить, так что пришлось встать.       На удивление было прохладно. Лютик подумал, что, наверное, солнце закрыли тучи или вообще начался дождь, но, выглянув в окно, понял, что просто-напросто наступил вечер. В приоткрытое окно залетал прохладный ветер, и, Лютик, высунувшись, с наслаждением подставил ему лицо.       «Погоди».       Вечер?       Неприятно уколола тревога: когда Геральт уходил, был день. Конечно, он мог быть в таверне и тихо попивать пиво, сидя в углу, но что-то внутри нашёптывало иное. Уставший ведьмак скорее лёг бы спать, а не разгуливал по деревне. Значило ли это, что он ещё не вернулся? Такое бывало и раньше, Геральт пропадал надолго, а потом возвращался весь грязный, покрытый чужой — а порой и своей — кровью. Разница была только в том, что сейчас Лютик понятия не имел, на какого монстра отправился охотиться ведьмак. Но так ли это было важно? Только на памяти Лютика Геральт перебил множество опасных тварей, а сколько их было до этого — один лишь создатель ведал. Век ведьмачий очень долог, намного длиннее жизни обычного человека.       Лютик поёжился. Становилось холодно. Он поспешил закрыть окно и спустился вниз. Там, как и ожидалось, было полно народа. Кто-то пил, кто-то рассказывал скабрезные шутки, кто-то спал лицом на столе… но Лютик поспешил подойти к трактирщику, задумчиво застывшему возле стойки. Если кто и был в курсе происходящего в деревне — так это он.       — Добрый вечер… можно мне пива?       — Сейчас.       Трактирщик был немолодой мужчина. Волосы его уже тронула седина, но вид он сохранял моложавый. По щеке тянулся неровный кривой шрам, за которым наверняка скрывалась какая-то захватывающая история. В другое время Лютика она бы заинтересовала, но сейчас он хотел узнать совсем другое. Оглядевшись по сторонам, он осторожно наклонился ближе к трактирщику.       — Можно… можно у вас кое-что спросить?       — Можно. Только ответить не обещаю.       Мужчину просьба посетителя явно заинтересовала. Быстро наполнив Лютику кружку, он поставил её перед ним и выжидающе уставился. Под таким пристальным взглядом Лютику стало неуютно. Он заёрзал на стуле.       — Вы же помните моего спутника?       — Ведьмака-то? Конечно. Подобные гости у нас — редкость. Такого издалека увидишь… на нечисть местную охотиться прибыли? Да, для ведьмаков здесь — самое место. У нас проклятые твари хоронятся, людей убивают, скотину пугают… и управы на них никакой не найти!       Трактирщик сам затронул тему, что была на уме Лютика, так что не пришлось даже расспрашивать. Видно, вопрос этот для жителей деревни был наболевшим: смолкли пьяный говор и громкий смех. То и дело слышались одобрительные выкрики, а на Лютика и его собеседника оказались направлены взгляды всех присутствовавших в таверне.       — У нас тут, парень, плохие дела творятся. Покос в самом разгаре, а косцов всё меньше с каждым днём. Сначала думали, что мужики просто так пропадают: нередко бывает, что запил кто, а за ним и другой потянулся… сам знаешь. Но и следа было не найти, пока Ведагор на первое тело не наткнулся… а за ним и другие обнаружились.       Трактирщик тяжело вздохнул, а затем махнул рукой на собравшуюся вокруг толпу. Проследив за его движением, Лютик увидел рослого мужчину с тёмной бородой и кустистыми суровыми бровями. Тот сидел, насупившись, и сжимал в огромных ручищах кружку с пивом. Хмельной напиток переливался через край и тёк на выщербленный деревянный стол, но мужчине, казалось, было всё равно.       — Его брат, Ратко, был среди убитых. И смерть ведь какая страшная… неестественная. Убили их, но убил не человек.       — А кто? — Лютик невольно подался вперёд, заинтересованный мрачной историей. Раньше он очень любил такие — их рассказывали друг другу молодые девушки и парни, смеясь и гася свечи, чтобы становилось страшнее. Теперь же, когда Лютик воочию постоянно убеждался, что у всех этих историй есть вполне реальное начало, его любовь к ним несколько поутихла. Но всё равно, заслышав что-то загадочное, он не мог пройти мимо, даже если от рассказов кровь стыла в жилах.       — Полуденницами их кличут, потому что существа эти днём появляются. Не боятся солнца, от того страшнее они остальной нечисти во много раз. Те, кто попадал к ним — уже не возвращался никогда.       — Так откуда же тогда истории о них берутся, если живых свидетелей не оставалось? — не выдержал Лютик.       Трактирщик холодно посмотрел на него, поджав губы, словно сомневаясь, стоило ли продолжать разговор с таким невежественным слушателем. Но желание поделиться местными бедами пересилило.       — Издалека их можно увидеть, если повезёт. Или нет, тут уж с какой стороны посмотреть. Похожи они на простых девушек, платья только изодранные. Но если подойдёшь к ним спросить, что это девица одна в поле гуляет, и помощь предложить, сразу увидишь, что она из себя представляет. Тьмой от неё повеет, похолодеет всё внутри тебя, дыхание остановится, захочешь убежать — да поздно будет.       — Про танцы их расскажи! — послышался пьяный голос из толпы. Трактирщик лишь досадливо поморщился и отмахнулся от назойливого посетителя.       — Танцуют они среди колосьев, под солнцем. Только и видно издалека, как девичьи тела тонкие движутся в зловещей пляске. Ищут они человека заблудшего, что с ними бы в хоровод вошёл — одиноко им, по теплу людскому соскучились. Сами неживые, рождены землёй, солнцем и болью. Эх… да только, если кого в круг заманили — тому несчастному уже и не выбраться. Будут держать в круге, пока силы не иссякнут, и упадёт он уже мёртвый. Такие дела…       Все замолчали. Трактирщик хмуро взял в руки тряпку и принялся вытирать залитую пивом стойку. Окружающие медленно начали возвращаться к брошенным им занятиям и снова схватились за кружки. Лютик сидел молча, обдумывая услышанное. Был бы тут Геральт, он бы наверняка скептически хмыкнул, а затем спросил, сколько ему готовы заплатить. И никакого страха или боязливого благоговения перед страшными сказками.       — Так, значит, Геральт ушёл сражаться с этими… полуденницами?       — Да, — кивнул трактирщик, снова оказавшийся рядом. Положив тряпку на столешницу, он громко вздохнул и сочувственно посмотрел на Лютика. Вокруг серых глаз собрались морщинки, и выглядел мужчина сейчас очень уставшим. — Днём он ушёл, а сейчас вечер. И если он до сих пор не вернулся, значит, добрались до него эти твари. Закружили в своём танце, выпили все силы… эх, если уж и ведьмак с нашим горем справиться не смог, то, видать, пора нам искать новое место для житья.       Лютик представил, как Геральт лежал на пшеничном поле, бледный, устремив мёртвый взгляд в тёмное небо, а над ним шелестели на ветру колосья… его передёрнуло. Воображения у Лютика было в избытке, и порой оно приносило лишь вред.       — Он вернётся. И не с такими чудовищами справлялся, что ему ваши полуденницы… на один взмах меча, — постарался сказать Лютик как можно беззаботнее. Только он совсем не был уверен, кого старался убедить больше — собеседника или себя.       — Тогда почему он до сих пор не вернулся?       — Потому… потому…       Трактирщик грустно улыбнулся и легко потрепал Лютика по плечу, после чего, сгорбившись, пошёл к одному из столов, из-за которого доносились слишком уж громкие крики. Лютик рассеянно кивнул, продолжая прокручивать в голове одно и то же слово. «Потому… потому…» Тревога схватывала острыми когтями за сердце, и не так просто было от неё отмахнуться. В самом деле, почему Геральт всё ещё не вернулся? Если верить рассказам, полуденницы действовали только днём — и тогда ведьмак уже давно должен был прийти в таверну за оплатой. Но он не пришёл. Почему его не было здесь до сих пор?       Ведьмаки были могучи: их не брала магия, они были сильнее, выносливее людей, видели в темноте, а ещё постоянно глотали мерзко пахнущие зелья, от которых обычный человек наверняка бы умер сразу. Их создавали для того, чтобы убивать монстров, и порой, глядя на внушительную фигуру ведьмака, Лютик не мог представить себе его в детстве. Казалось, что для таких, как Геральт, детства просто не было.       Но, несмотря на всё это, ведьмаки оставались смертными. Лютик до сих пор помнил день, когда чуть было не потерял Геральта. Он забыл имя проклятого чудовища, на которое их отправили охотиться, но ясно помнил кровь, вытекавшую изо рта ведьмака, страшный кашель и кривую, огромную рану от когтей у него на животе. Помнил затухавший взгляд жёлтых глаз и мерзкое чувство собственной беспомощности, вызывавшее тошноту. Дрожание рук, которыми он пытался остановить кровотечение. Пузырёк с зельем, выскальзывавший из перепачканных алым пальцев. Судорожный вздох, с которым Геральт вернулся к жизни. Этот день запечатлелся в голове Лютика, выжегся в памяти, и он знал, что никогда не сможет его забыть. Он не хотел переживать его снова.       Ночь не успела опуститься на землю, а деревенские жители — начать расходиться по домам, как Геральт вернулся. Ввалился в таверну, тяжело дыша и шатаясь, бледный, как смерть — но живой. Сердце Лютика подпрыгнуло и забилось быстро-быстро от радости, и он с трудом остановил себя от того, чтобы броситься к ведьмаку и обнять его. Вместо этого он знаком попросил трактирщика налить ещё пива и молча смотрел, как ведьмак буквально рухнул на стул рядом с Лютиком. Геральт выглядел не просто уставшим — он был измождён и несколько минут безучастно пялился на стол, словно у него не было сил даже говорить.       — Твари больше вас не побеспокоят, — наконец произнёс он после долгого молчания. Затем взял кружку и одним махом выпил её содержимое. Трактирщик хотел услужливо наполнить её снова, но ведьмак покачал головой, отказываясь. Он медленно встал и побрёл к лестнице, однако остановился на полпути наверх, схватившись за перила и прислонившись к стене. Лютик понял, что у него не хватало сил, чтобы подняться в комнату, и в мгновение ока оказался рядом. Взял Геральта под руку и перекинул её себе на плечо. Ноги тут же подогнулись. Ведьмак был слишком тяжёл для маленького по сравнению с ним барда, но Лютик упрямо шагал вперёд.       На верхнем этаже Геральт отстранился, жестом показывая, что дальше он мог идти самостоятельно. Войдя в комнату, он тут же упал на кровать и отключился — Лютику даже пришлось подойти ближе, чтобы убедиться, что он просто заснул, а не умер, слишком уж неподвижно лежал ведьмак. Затем Лютик накрыл Геральта одеялом и принялся ждать.       Время тянулось слишком медленно, но спускаться вниз или ложиться спать Лютик не хотел. Перед глазами тут же вставали жуткие образы бледных девушек, что тянули к нему полуистлевшие пальцы и, улыбаясь беззубым ртом, звали к себе в круг. Он поёжился. Лютик не считал себя трусом, до скитаний с Геральтом ему пришлось пережить многое, и несколько раз он был на краю гибели — жизнь странствующего барда лёгкой не назовёшь, особенно если заводишь слишком тесные знакомства с жёнами местной знати. Но чудовища, все эти страшные истории… совсем другое дело.       Лютик вздохнул и подошёл к окну. Ветер ласково дотронулся до щёк, задул в глаза, навевая сонливость. Наверное, стоило лечь спать — в конце концов, какая опасность могла грозить, когда в одной с ним комнате отдыхал ведьмак? Ночные монстры должны были развеяться прахом при одном только приближении к могучему воину, если верить рассказам о ведьмаках. А Лютик, после всего совместно пережитого, предпочитал им верить.       Он погасил свечу и осторожно добрался до своей кровати, стараясь ничего не задеть по дороге. Лёг в постель, укрылся одеялом и закрыл глаза, всей душой желая, чтобы эта ночь прошла без приключений. И чтобы приснилось ему что-то хорошее, а не кошмары, от которых просыпался он потом в липком холодном поту. В последнее время они снились реже… наверное, Лютик привыкал к жизни странствующего барда для охотника на чудовищ. Ему хотелось в это верить.       Когда он открыл глаза, за окном было светло. Солнце вступило в законные права, заняв место своей бледной сестры Луны, и теперь комната не выглядела зловещей. Жуткие тени спрятались по углам и больше не грозили схватить цепкими когтями. Нелепые страхи отступили. Лютик улыбнулся и встал с кровати, потирая сонные глаза. Его взгляд упал на соседнюю кровать, и увиденное заставило Лютика замереть. Геральт продолжал спать в той же неудобной позе, в которой заснул вчера, одетый и с оружием за спиной. Даже одеяло, которым его укрыл накануне Лютик, лежало так же. Это было… странно. До этого, открывая утром глаза, Лютик видел либо пустую кровать рядом, либо ведьмака собственной персоной, занимавшегося каким-то важным делом. Геральт вставал на рассвете и не выказывал никаких признаков усталости, словно позади не было нескольких дней утомительной ходьбы и смертельно опасных сражений — помогала хвалёная ведьмачья выносливость. Даже после ранений он не лежал долго в постели, предпочитая лечиться по дороге. И теперь, не сводя глаз со спавшего мирным сном Геральта, Лютик поймал себя на мысли: а не помер ли он всё-таки ночью?       Пришлось встать и проверять. Живой. Лютик вздохнул и стал думать, что же ему делать дальше. Думал он недолго, так как минут через десять Геральт зашевелился, проворчал что-то в подушку, а затем поднялся, хмурый и недовольный. Он был помятым со сна, но больше не выглядел как оживший труп, на которого походил вчера, и это радовало.       — Доброе утро, — вежливо пожелал Лютик, не обращая внимания, что ведьмак был явно не в настроении говорить. Геральт в ответ что-то пробурчал и, закрыв глаза, принялся тереть виски. Было похоже на то, что у него болела голова, так что Лютик решил отложить расспросы на более позднее время.       Он спустился вниз и попросил воды, которую ему тут же с готовностью предоставил трактирщик. Он осведомился о здоровье ведьмака и попросил передать ему самую горячую благодарность за то, что избавил их деревню от страшной напасти. Лютик кивнул и пообещал передать всё в точности.       Вернувшись, он протянул сидевшему на кровати Геральту воду, и тот с жадностью её выпил. Взгляд жёлтых глаз посветлел, и ведьмак уже гораздо более осмысленно взглянул на барда.       — Спасибо.       — Да не за что. Может, расскажешь, что вчера было? — поинтересовался Лютик, присаживаясь рядом с Геральтом. — Тебя уже все похоронить успели — кроме меня, заметь! — а ты возвращаешься, бледный, на призрака похожий. Даже мурашки по коже пробежали, честно тебе говорю. И затем торжественно так: «твари вас больше не побеспокоят»… Это было красиво. Драматично. Все, конечно, рты пораскрывали, а ты им…       — Лютик, — Геральт поморщился, а затем снова приложил пальцы к вискам. Видимо, быстрая и громкая речь барда совсем не способствовала улучшению состояния ведьмака. Лютик виновато замолчал. Они какое-то время провели в тишине, и Лютик думал, что Геральт уже не заговорит, как вдруг он начал отвечать на заданный бардом вопрос.       — Я думал, что быстро справлюсь — ты даже проснуться не успеешь. Эти твари, которых полуденницами называют — по сути, всего лишь призраки. Остатки несчастных душ, которые не могут найти покоя после смерти.       — А откуда… они берутся? — Лютик не выдержал и перебил Геральта, но тот не стал злиться. Вместо этого он как-то устало вздохнул и потёр переносицу. Слишком по-человечески сейчас он выглядел, и Лютик терялся в присутствии такого Геральта.       — Если девушка умирает не своей смертью до свадьбы или сразу после неё, то её душа будет обречена остаться здесь. Желание мести иссушит её, сотрёт то хорошее, что было раньше, — и будет несчастная убивать всех, кого только встретит. Женщина, мужчина, ребёнок… им всё равно. Всё, что у них остаётся — желание сеять смерть.       — А трактирщик мне сказал, что они солнцем и землёй рождены.       Геральт усмехнулся.       — Слушай ты их больше. Они о ведьмаках говорят, что мы монстров едим, чтобы сильнее стать. Кто бы стал в здравом уме есть эту гадость?       — Никто.       — Непонимание страшит, и человек стремится объяснить себе непонятное, причём неважно, правдой будет его ответ или нет. Главное — себя успокоить, убедить, что всё под контролем… — он снова вздохнул. — Обычно полуденница одна на деревню бывает — часто ли молодых невест жестоко убивают? По одиночке они не так страшны. Но здесь их сразу три оказалось… не знаю, как. Надо у местных поспрашивать, что за зло у них тут творится.       Лютик вздрогнул. Взволнованные лица деревенских жителей, что он вчера видел в таверне, мгновенно стали казаться зловещими, словно каждый из местных на досуге промышлял убийством молодых девушек.       — Они окружили меня. Стали забирать силы и питать ими самих себя. Я… ослабел. Не мог убить их, пока они смыкались кольцом вокруг. Думал, что так и умру там и что хорошо, что тебя с собой не взял, но затем мне удалось заманить одну из тварей в ловушку. Ну, а потом убил их всех поодиночке. Но сил, чтобы идти, уже не оставалось, так что я просто там лежал, пока солнце не село. Дальше вернулся в таверну.       В изложении Геральта всё выглядело просто, но Лютик помнил, в каком виде ведьмак вчера к ним ввалился. Вот, даже до сих пор прийти в себя не мог. Внезапно больно укололо чувство вины: ведьмак какое-то время лежал в холодном поле, один, пока Лютик спокойно спал в мягкой и тёплой постели. Он знал, что, скорее всего, ничем Геральту бы не помог и мешался бы под ногами, но совесть нашептывала совсем иное. Чёрт.       — Может, отдохнём здесь этот день и никуда больше не поедем? Нам же нужно разобраться, кто убил всех этих девушек.       На самом деле, Лютик сомневался, что Геральт сейчас был способен разбираться в чём-либо, но они вполне могли провести в этой гостеприимной деревне ещё один лишний день. В конце концов, они заслужили отдых, а всех монстров в мире не перебить. Оставалось надеяться, что сам Геральт с этим был согласен.       — Хорошо.       Усталость пересилила, и ведьмак кивнул, соглашаясь с предложением Лютика. Тот улыбнулся, внутренне ликуя: он представлял, как спустится вниз, как закажет холодное пиво и только что приготовленную дичь, как познакомится с какой-нибудь местной красавицей — и, возможно, это знакомство могло бы перерасти во что-то интригующее.       Поднимаясь обратно в комнату с завтраком и кружкой хмельного напитка, Лютик остановился, увидев уже знакомую картину. Геральт спокойно спал, лёжа на кровати, при этом его ноги свешивались, не доставая до пола, — видимо, заснул сидя и во сне сполз на бок. В этой картине было даже что-то идиллическое, и Лютик мог бы воспеть её в балладах, если бы не боялся гнева её героя. Поэтому вместо создания стихотворных строк он просто положил еду на стол и сел на соседнюю кровать. Планы могли и подождать. Лютик отчего-то не хотел оставлять спящего Геральта одного. То ли потому, что не желал, чтобы тот опять просыпался в одиночестве, то ли потому, что непрошеное чувство вины никуда не ушло.       Или же потому, что в словах Геральта промелькнуло сперва незамеченное, но теперь прокручиваемое в голове Лютика вновь и вновь: «хорошо, что я тебя с собой не взял». Не из-за того, что бард был ему помехой, а потому… что ведьмак за него переживал? Это было до невозможности непохоже на правду, но Лютику хотелось в это верить. Наверное, в чём-то баллады и рассказы ошибались — ведьмаки были не такими уж бесчувственными. По крайней мере, один из них, которому было не наплевать на своего барда.       И Лютик ни за что бы не признался даже самому себе, что остался он в тот день ещё и потому, что ему было спокойнее, когда Геральт был рядом. Когда не рубил чудовищ где-то далеко, а был поблизости, живой и — относительно — невредимый.       Наверное, потому что барду тоже было не всё равно, что происходило с его ведьмаком.