День святого Валентина

Медленно помешивая растворимый кофе, я пытался проснуться. Ни свет, ни заря позвонила Наташка, прожужжала все уши о том, что сегодня день влюблённых, а потому она ждёт нас вечером в гости, будем отмечать. Наташка — моя предприимчивая старшая сестра, именно благодаря ей наша семья ещё собирается по праздникам. Потому, что после смерти родителей, она взвалила эту обязанность себе на плечи, дескать, живём в одном городе и не видимся месяцами. Хотя не думаю, что это для нее такая уж тяжкая ноша, она обожает всякие сборища. А ещё, обожает хвастаться своими успехами и обновками, будь это хоть новое платье, хоть бытовая техника, хоть ремонт на кухне. Но на сей раз я воспротивился. Во-первых, мы собирались совсем недавно, на Новый год, а во-вторых, день влюблённых это праздник для двоих, а вовсе не повод устраивать семейные посиделки. Но спорить с Наташкой, это всё равно, что стоять на пути электровоза, да и привык я ее слушать, она ж мне и за маму и за папу была. Поэтому, вздохнув, я пообещал, что мы непременно будем. Мы — это я и мой парень Олег. Но тут возникала ещё одна загвоздка, Олег постоянно занят, его фирма только развивается и требует постоянного контроля. Вот например сегодня — воскресенье, а он с утра пораньше убежал на работу, даже будить меня не стал. Так что вряд ли он захочет что-то праздновать, наверняка скажет: «Иди сам, я потом тебя заберу.» Вот и получится, что я снова буду сидеть в окружении трёх своих сестёр, одной родной и двух двоюродных, и чувствовать себя идиотом, выслушивая целые лекции о косметике, кулинарии и украшениях. Наташка даже по телефону не преминула похвалиться, что Сенечка сегодня прямо с утра подарил ей серьги с брюликами. Разбудил, мол, утром поцелуем, принёс кофе в постель и вручил заветную коробочку. И теперь об этом мы будем говорить целый вечер. С их мужьями мне тоже говорить не о чем, все они эдакие «настоящие мужики», с пивными животами и тупыми шутками. Даже Семён, Наташкин супруг, хоть и достиг неких высот в бизнесе, а всё равно — поднимался-то из простых работяг. И их вечное: «Я вот своей курочке шубу норковую справил!», «Ой, скажешь тоже — шубу, мы вот с Натальей завтра поедем ей машину выбирать, да Натаха?!» И все эти их поцелуйчики и обнимашечки на публику… Ох, как это всё меня раздражает!.. Наташка всегда говорит: «Саня, завидуй молча!» и хохочет. Она вообще считает, что меня матушка-природа создавала в нетрезвом состоянии — вот родился бы я девкой — получал бы свою порцию подарочков и поцелуев, а был бы настоящим мужиком — одаривал бы всем этим свою ненаглядную и был бы горд и счастлив! А так… мужчина-гей, по её мнению — ни рыба, ни мясо. А я вовсе и не завидую, ну то есть почти не завидую. Я счастлив, Олег у меня замечательный, и живём мы неплохо. Я конечно пока зарабатываю мало, но я в этом году закончу универ и тогда… Да дело даже не в этом. Мне в общем-то не нужны какие-то подтверждения любви в виде брюликов и автомобилей. Но вот если бы Олег обнял меня при всех, сказал, как он дорожит мною… Нет, понятно, что посреди улицы обниматься не стоит, но в компании своих… Но он никогда этого не делает. А они все наверняка думают, что ему просто нравится трахаться со мной, а как найдёт себе кого получше, так сразу бросит. А Олег ведёт себя так вовсе не потому, что не любит меня и даже не потому, что гей, просто он очень сдержанный человек. Во всяком случае, мне хочется так думать. Но червячок сомнения всё же нет-нет, да и подтачивает моё сердце: ну почему он никогда никак не покажет, что любит? . Вечер был именно таким, как я и предполагал. Сестры хвастались подарками и романтическими выходками своих сильных половинок, а мужики делились планами на будущее, и это выглядело такой же похвальбой, типа, «мы вот решили машину поменять», «а мы весной в круиз по Средиземноморью поплывём!» Поэтому я очень обрадовался, когда позвонил Олег и сказал, что через пятнадцать минут заедет за мной. Он действительно приехал через четверть часа, приветливо поздоровался со всеми, но на настойчивое Наташкино приглашение «посидеть-поболтать» ответил вежливым, но твёрдым отказом. Я подошёл к нему в надежде, что он хоть обнимет меня, мы же вообще сегодня ещё не виделись, но он, заявив: «Жду тебя в машине», выскользнул за дверь. Я грустно вздохнул, а Наташка сочувственно потрепала меня за плечо, целуя на прощание. По дороге домой мы молчали. Молча заехали в пару магазинов, Олег вообще не любит разговаривать, если не по существу. Но меня иногда это раздражает, особенно после таких вот посиделок. — Как на работе? — спросил я, надеясь разговорить его, но он лишь пожал плечами, давая понять, что всё в порядке. — Ты сегодня пораньше. — Ну выходной же, — кивнул он мне.  — А Анька со своим в круиз собрались, по курортным городам… — сделал я ещё одну попытку. — Ты хочешь в круиз? — он внимательно посмотрел на меня. — Не знаю, я не думал об этом, — растерянно проговорил я. Мне вовсе не хотелось, чтобы он воспринял мои слова как требование везти меня на курорт, — но… это же здорово? Съездить куда-нибудь? — У меня не получится, — сухо ответил Олег. — Но ты, если хочешь, езжай. Деньги есть, — он кинул на меня невозмутимый взгляд, на секунду отрываясь от дороги. Я разочарованно вздохнул. Ну как же он не понимает, что мне не нужны никакие курорты без него, но я не стал ничего говорить. В последнее время мне вообще кажется, что он, как сам не проявляет своих чувств, так же и не нуждается в проявлении моих. И угораздило же меня влюбиться в этого сухаря. Остальной путь до дома я продумывал серьёзный разговор. Вот прям так и скажу ему, что мне надоело, что он не обращает на меня внимания, никогда не подойдёт, не обнимет, и вообще… Слава богу, что меня не угораздило начать этот разговор в машине. Потому что когда мы вошли в квартиру, я ахнул. В центре гостиной стоял наш кухонный стол, а на нём — свечи, вино и всякая прочая праздничная чепуха. А в кресле лежала плоская коробка с бантом, и я догадывался, что в ней меня ждёт новый ноут, потому что мой пару дней назад накрылся… чем там накрываются такие вещи?.. Я несколько секунд глазел на всё это, потом пулей метнулся в спальню, вытащил из-под кипы вещей на полке маленькую коробочку, которую спрятал там накануне, не зная нужен ли Олегу мой подарок. Да, в прошлом году мы отмечали день влюблённых так, как и полагается влюблённым, но тогда у нас ещё был, что называется, конфетно-букетный период, а теперь всё, вроде как, стало немного по-другому, обыденно. Или мне это только показалось? Я зажал футлярчик в кулаке и вернулся к Олегу, который так и стоял в прихожей, с усмешкой наблюдая за мной. — Вот! — я вручил ему коробочку. — Я хотел подарить тебе ещё утром, но ты… — Я рано ушёл, чтобы пораньше освободиться, — улыбнулся он и, нервно хохотнув добавил: — Надеюсь, там не обручальное кольцо? — Конечно нет, — автоматически ответил я и тут же поправил себя: — вернее просто «нет», — а потом, до меня дошёл смысл вопроса и я возмутился: — То есть почему — «нет»? Олег рассмеялся, но взглянув на мою потерянную физиономию, прижал меня к себе и шепнул: — А потому, что предложение тебе буду делать я. — А… Тогда ладно, — снисходительно заявил я, но тут же расхохотался, наблюдая как он трясёт футляр, пытаясь на слух определить что там внутри, — да не волнуйся — там запонки, — я обнял его крепче, а потом всё же осторожно спросил: — Олежек, а ты и правда меня любишь? — Ну конечно… — Олег очень странно посмотрел на меня. — А почему ты уже давно не говорил мне этого? — Не знаю. А надо? — кажется, он растерялся. — Я думал, ты знаешь об этом. — Я знаю, но… Но нам не дали ни закончить эту увлекательную беседу, ни насладиться романтическим вечером. У меня в кармане ожил мобильник. Звонила Наташка. Я толком ничего не понял, но она рыдала в трубку, умоляя забрать её с остановки около её же дома. Я в недоумении ещё раз посмотрел на телефон, потом на Олега, и пожал плечами: — Надо ехать. — Конечно надо! — кивнул Олег, — обувайся бегом! — и сам начал обувать только что снятые ботинки. — Постой, а ты-то куда? — удивился я. — Сам съезжу. Ты же наверняка устал. — Прекрати, — отмахнулся он, — это же твоя сестра! И тебя я не хочу отпускать одного на ночь глядя. Да и мало ли что у них там… Я кивнул, но губы против воли расползлись в улыбке, едва он отвернулся. . — Да он вообще с ума сошёл! — рыдала Наташка на заднем сидении Олежкиной машины, — Прям по лицу, кулаком… Раньше хоть следов не оставлял… Как я теперь на работу?.. Я в полном недоумении обнимал сестру, не находя что ответить. Желание было только одно — отметелить хорошенько этого выродка, но Наташка заклинала не ходить к нему, во всяком случае, не сейчас, и я согласился. Но… Это что же получается?.. Это у них такой пиздец уже не в первый раз?! А как же… — Наташ, — негромко позвал я, — а как же серьги и кофе в постель? — А, — она с досадой махнула рукой, — эт он прощения просил за очередную сауну с блядями. «О как…» — думал я про себя, охреневая всё больше. Наташка тем временем продолжала вываливать на меня тайны своей «счастливой» жизни, одну чудесатее другой: — А машину в кредит взяли, — подвывала она, — И то — первый взнос я внесла из своих сбережений! А у нас ещё за ремонт кредит не выплачен… А он… — Наташка опять надрывно разрыдалась, потом резко замолчала и подняла на меня зарёванные глаза: — Только ты это… Не рассказывай никому, ладно?.. — Да я-то не стану рассказывать, только… Так ведь нельзя! С этим надо что-то делать! — праведно возмутился я, поворачиваясь к Олегу, словно ища поддержки. Но Олег молча крутил баранку, как всегда, предпочитая не влазить в чужие взаимоотношения. — И что ты предлагаешь делать? — всхлипнула сестра. — Разводиться! — отрезал я. — Да как же — разводиться?! — она всплеснула руками. — Что я людям скажу? — Каким людям?! — окончательно офонарел я.  — Да вот хоть Аньке со Светкой? — Анька со Светкой — наши сёстры, хоть и двоюродные. Они поймут и пожалеют. — А я не хочу, что б меня жалели, я хочу что б мне завидовали! У них-то — вон всё как шикарно… — Наташка опять повернула в сторону истерики, но всё же продолжала говорить: — Ты бы тоже ничего не узнал, я всегда к подруге своей сбегала, когда Семён пьяный разбушуется, а тут она уехала… — То есть, ты всё это терпишь для того, чтобы тебе завидовали?! — я смотрел на сестру круглыми от удивления глазами. Вроде ж неглупая баба всегда была… — Ну не то, что бы… Но… А как же иначе? Пусть все думают, что у меня всё хорошо. Все же хотят жить хорошо, и чтоб любовь и муж заботливый и благополучие всякое… — Да, — перебил я, — все хотят ЖИТЬ хорошо, а не создавать иллюзию. . Через полчаса Наташка уже дремала на диване в нашей гостиной. Я тихо встал и, стараясь не шуметь, убрал со стола вино, свечи. Вряд ли сеструхе будет приятно проснувшись увидеть всё это, а мне абсолютно не нужно, чтобы она мне завидовала. Мы с ней всё-таки очень разные. Но когда я постарался неслышно выскользнуть за дверь, она тихонько позвала меня, и я обернулся. — Спасибо тебе, — произнесла она с чувством, — И… Сань… А если я разведусь, ты поможешь мне? — Ну конечно, — улыбнулся я, и добавил: — А если тебе непременно надо, чтобы тебе завидовали, то представь себе, как обзавидуются Анька со Светкой, когда ты сама, без всяких мужиков встанешь на ноги, а? Ещё и любовника молодого заведёшь! Наташка рассмеялась, и я, пожелав ей спокойной ночи, вышел. Олег спал, ну ещё бы, устал конечно же. А я лежал рядом, глядя на него, и думал: «Не нужны мне никакие прилюдные проявления любви, и уж тем более подарки, главное — есть он, молчаливый, даже порой угрюмый, но такой надёжный, как скала, любящий… И бесконечно любимый.»