Недотрога

      Чувство влюбленности для меня сродни алкогольному опьянению: сначала тебе весело, голова становится ватной, тело расслабляется. Ты как будто безвольная кукла, которая, между прочим, прекрасно понимает, что с ней делают, и даже не пытается сопротивляться. Весь мир кажется прекрасным, тебе весело, спокойно. Все проблемы уходят на второй план, позволяя сполна наслаждаться моментом… А потом наступает похмелье.       Я не понимала, где нахожусь. Белый потолок казался незнакомым, где-то всё ещё сверкала разноцветная гирлянда. Голова немного трещала, но постепенно очертания комнаты становились чётче. — Марина! Марина! Он меня не слышит, родители приехали. Машина заехала во двор. С ним надо срочно что-то делать. — С кем? — я дотянулась до бутылки с водой и, приподнявшись, отпила немного. — С ним, — подруга кивнула куда-то в сторону. — Который час? — Почти десять. — Ещё так рано, — я перевернулась на бок, и мой взгляд упал на Александра Евгеньевича, мирно посапывающего на раскладушке возле балкона. Солнечный свет проникал в гостиную, на окне всё так же сияла гирлянда, которую мы благополучно забыли выключить. — Он, что, всё это время был здесь? — я приподнялась на локтях, ошарашенно глядя на подругу. Господи! — И это не единственная проблема, — Тася замоталась в белый плед. — Твои родители только что подъехали и сейчас будут во дворе.       Я окинула удивлённым взглядом гостиную, словно впервые видела её, и сон сняло как рукой. — Чёрт! Они не должны его здесь увидеть!       Я выскочила из постели, накинула сверху персиковый халат. Родители вернулись немного раньше, чем я думала, сонливое состояние пропало как по щелчку. — Александр Евгеньевич, — я слегка потрепала его по плечу, но учитель только отмахнулся, очевидно, не собираясь вставать. Я повторила попытку, но результата по-прежнему не было. Зачем я только во всё это ввязалась? Я могла спокойно спать в своей кровати, не переживая, что родители застанут меня врасплох. — Саша! — Ксюш, ну встаю я, встаю. Иди в ванную первая, — пробормотал он. Вот как. Я села на полу рядом с диваном, понимая одну простую истину. Что бы там вчера не происходило, он всё равно принадлежит другой и думает только о ней. Она — его женщина, женщина, которую он выбрал, которую любит и о которой вспоминает первым делом с похмелья на утро первого января. — Я не Ксюша, — тихо сказала я, выглядывая в окно. Папа ещё возился с багажником, мама вышла из автомобиля и сладко потянулась, зевая. У нас есть ещё две минуты, прежде чем ситуация станет безумно абсурдной. — Что? Марина? — учитель развернулся и, щурясь, потёр глаза. — Ох, прости… Я ничего не помню. — Я уже заметила. Надо как-то выйти отсюда, иначе нам всем не поздоровиться. Родители уже подъехали. — Они уже здесь? Чёрт, я не успею выйти через входную дверь? — Придётся лезть через окно, — ответила я, задёргивая шторы и открывая двери в свою комнату. — А там надо будет оббежать всё здание и… — Есть идея получше, — Тася спустилась со второго этажа, сияя от счастья. И в этот момент она показалась мне настоящим ангелом-хранителем.

***

      Родители занесли в дом большой коробок, мама стянула длинные сапоги на каблуке. Под глазами залегли тёмные круги от бессонной ночи, папа выглядел не менее помятым. — Как отметили? — спросила я, обнимая их. — Безумно хотим спать, но было весело. Нам подарили тостер, Надя будет счастлива. Это значительно упростит ей задачу, — мама поцеловала меня в макушку и сладко потянулась. Папа затащил в дом большой коробок и поставил его на стол. — Предлагаю лечь спать дальше, а потом будем со всем разбираться. А что это за мужские ботинки в прихожей, о которые я споткнулся? Я напряглась. Мама заметно переменилась в лице и бросила на меня вопросительный взгляд. — Только не говори, что это Тасино, — предупредила она, нахмурившись. — Марина, мы думали, что ты достаточно самостоятельная благоразумная девочка, которая… — Всех с Новым годом! — Александр Евгеньевич появился из комнаты совсем неожиданно, и даже мне было тяжело узнать его в новом облике. Тася сияла от счастья и незаметно подмигнула мне, намекая, что всё идёт по плану. — Дед Мороз? — папа недоверчиво осматривал учителя с ног до головы. В красном халате со снежинками, с этой шапкой и огромной бородой Александр Евгеньевич выглядел гораздо старше своего возраста. — Да, он проходил мимо дома, когда мы зажигали бенгальские огни. Ему надо скоро идти на праздник к детишкам, ночью его не впустили в дом, он блуждал по улице, и мы любезно предложили подождать у нас. Праздник всё-таки, — продолжала Тася. Из её уст история звучала вполне убедительно, хотя по озадаченным лицам родителей я понимала, что они нам не верят. — Может, тогда Дед Мороз и нас повеселит, раз уж на то пошло? — папа улыбнулся, глаза блестели недобрым огнём. Вот здесь-то мы и попались. Мои родители были далеко не глупыми людьми. Тася испуганно округлила глаза, видимо, как и я ожидая провала. Наш план был придуман буквально на ходу и явно требовал доработки, однако Александр Евгеньевич не растерялся. — Тогда присаживайтесь, дорогие гости! И давайте окунёмся в сказку, — сказал он низким хриплым голосом и вышел в самый центр зала. Родители послушно присели на диван, и тут шоу началось. Я не верила своим глазам и ушам. Передо мной стоял какой-то совершенно не знакомый человек, ещё вчера казавшийся мне обыкновенным учителем математики.       Весь мир перестал существовать для нас, мы погрузились с головой в рассказы Александра Евгеньевича. Он наизусть читал стихи и говорил так, что дух захватывало. Я украдкой взглянула на Тасю и подметила, что она выглядела не менее удивлённой, чем я.       Когда всё закончилось, родители похлопали в ладоши, папа улыбнулся, в его глазах я увидела одобрение. — Что ж, это было неплохо, должен признать, мне даже понравилось. — Папа потянулся в пиджак и выудил из кармана чёрный кожаный кошелёк. — Раз уж вы устроили такое представление, то вот вам и наш новогодний подарок. — Нет-нет, что вы, совсем не стоит. Мне просто нравится дарить людям радость, — Александр Евгеньевич несколько смутился, но папа вложил в его ладонь пятитысячную купюру. — Это ваша работа, а работа должна быть оплачена, — сказал он тоном, не принимающим возражения. — Что ж, спасибо. Но… — Я сам был таким же в молодости. Дают — бери, бьют — беги, — добавил папа. Александр Евгеньевич послушно кивнул. — Тогда мне действительно пора, спасибо, что приютили. Весёлых праздников, друзья!       Вот так вот просто он ушёл. На секунду даже я поверила в нашу импровизацию, всё складывалось как нельзя лучше, но, едва дверь за учителем закрылась, папа встал перед нами с Тасей и покачал головой. — Нельзя впускать в дом незнакомцев. Это мог быть элементарно какой-то воришка, нацепивший на себя костюм Деда Мороза. И вы, естественно, решили, что ему здесь самое место. Оленька, проверь, все ли вещи на месте. Я сильно разочарован, девочки. К восемнадцати годам вы должны были понять хоть какие-то простые вещи. Почему я должен отчитывать вас, как трёхлетних? Даже у подростков и то порой больше ума. Вы совсем не подумали о своей безопасности, а потом хотите, чтобы мы вам во всём доверяли. Я расстроен.       Папа снял пиджак и повесил его на спинку стула. Мама пожала плечами, явно поддерживая его во всём. Эту сторону медали мы совсем не учли. — Выглядит ещё более глупо, да? — Тася попыталась натянуть на лицо улыбку, и я приобняла её. — Поверь, из двух зол выбирают меньшее.       Всё произошедшее казалось мне каким-то наваждением. Я вспоминала ночной поцелуй и испытывала то ли угрызения совести, то ли стыд, то ли затмевающую всё ревность и желание снова пережить этот момент. Во мне смешались тысячи самых разных эмоций, которым не хватало места. Я вспоминала ту жизнь, которую считала раньше почти идеальной. Она была расписана родителями в моей голове вплоть до малейших деталей, и я даже подумать не могла, что сверну с намеченного ими пути. Если сверну.       Я не знала, что будет дальше, но в последнее время во мне крепла уверенность, что я могу что-то поменять. Надо просто понять, куда идти и что делать. Александр Евгеньевич действительно сильно менял моё мышление, разворачивал его на сто восемьдесят градусов, давая понять, что в жизни есть ещё немало новых красок и возможностей.       При мысли о нём сердце болезненно сжалось. Я чувствовала себя виноватой. И немного счастливой. Два таких абсолютно противоположных друг другу чувства. Но я готова была принять их.       Вот и начался новый год. Новые триста шестьдесят пять страниц в жизни. Я сняла старый календарь со стены, скоро на её месте появится ещё один. Мне надо дать шанс самой себе.       Тася позвонила под вечер: — Родители больше не ругались? — Нет, они отсыпались полдня, наслаждались жизнью. Всё-таки поход в гости их сильно утомил, но я только рада. — Думаешь, они поверили нам? — Честно, на миг я сама нам поверила, — призналась я. Ещё одна тема, которая постоянно вертелась в голове. Я не понимала, каким чудом Александр Евгеньевич за один день из простого учителя математики превратился в прекрасного чтеца. — Он реально очень клёвый, я заслушалась. Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, — Тася хихикнула. Думаю, Саша на всех произвёл впечатление. Как же хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. За окном вновь пошёл снег, на окне горела гирлянда. И казалось, что всё сейчас стоит на своих местах. Так, как оно и должно быть.