Недотрога

      Утро понедельника началось не с кофе. Мама вновь проспала, мой будильник отчаянно трезвонил, я не помню, как выключила его и продолжила спать дальше. Папа разбудил меня почти в восемь часов, и пришлось сломя голову искать одежду и собираться в школу. Я не успела позавтракать, волосы расплелись, из толстой светлой косы выбилось несколько прядей. Голодная и злая, я выбежала из автомобиля, даже не помахав папе на прощание. Отношения между нами по-прежнему были напряжёнными.       В кабинете было поразительно тихо, я прошмыгнула на заднюю парту, надеясь остаться незамеченной, но у учителя словно глаза выросли на спине. — Марина, ты опять опоздала. Мы пишем проверочную работу, бери листик и выполняй задания.       Он даже не обернулся, и часть ребят присвистнула от удивления. Я чувствовала себя рыбой, которая каждый раз открывает рот, но при этом не издаёт никакого звука. Примерно то же самое происходило и со мной. — Раньше мы хотя бы повторяли материал перед контрольными, — вякнул Денис. — Вас что-то не устраивает? — Александр Евгеньевич насмешливо улыбнулся и приподнял брови, ожидая ответа. — Раньше было иначе. — Хорошо. Давайте так. Тот материал, который вы освоили сейчас, вы не знали раньше. То, что я делаю, даёт свой результат. Даже Малинин может выйти к доске и решить несколько уровней, хотя раньше я в журнале оценки выше тройки по данному предмету не наблюдал. Я недостаточно хорошо объясняю материал? Моя задача научить и понять, в чём у вас есть пробелы. Любое из этих заданий может попасться на экзамене. И не всегда у вас будет возможность перед ним повторить абсолютно всё. Потому что это лотерея.       Денис устало вздохнул и опустил голову, не находя, что ответить. — В таком случае у вас осталось пять минут. — Саша посмотрел на настенный часы, и его взгляд мельком задержался на мне.       Я решила уравнения раньше, чем он начал обратный отсчёт. За десять секунд одноклассники лихорадочно пытались разобраться с недорешанными примерами, но я успела передать Кириллу с Денисом записку. До конца занятия оставалось пятнадцать минут, которые мы могли провести, занимаясь своими делами. Время как будто текло медленнее, чем обычно. — Марина, подойди, пожалуйста. — Саша встал из-за стола и жестом подозвал меня к себе.       Я не хотела идти. Не хотела с ним разговаривать. Не хотела заниматься этой математикой, от которой уже было тошно. Все разговоры с родителями — об учёбе и предстоящих экзаменах, все мысли — о том, что меня словно предали. Сначала эти камеры, поцелуй, а потом жалкая просьба всё забыть и остаться друзьями. Друзьями мы не будем. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что поступила глупо. Дружеские отношения с учителем — это просто отвратительная идея. Скоро учёба будет завершена, и наши пути разойдутся. Мы не будем сидеть в кафе и пить кофе, весело что-то обсуждая, не будем гулять по вечерам и делать забавные фото. Нет. — Это касается театра. Вернее театрального кружка. Директор хочет, чтобы ты исполнила главную роль. Тогда сценарий и примерные наброски были только в процессе, но теперь всё готово. Я вижу в этой роли только тебя. — Меня? Но… — В прошлый раз ты поддержала эту идею, я решил, что ты заинтересуешься. — У меня нет на это времени. Экзамены скоро. Я не актриса. Просто это был интересный опыт, который остался в прошлом. — Марин, я… Денис не спешил выходить из класса, растерянно глядя на меня. — Вы что-то хотели? — Саша повернулся к нему, и Денис слегка сжался под его взглядом. — Я жду Марину. — Я подойду через пару минут, — ответила я, кивая. Он пожал плечами и вышел из кабинета, оставив двери открытыми. — Итак, ты против? — Саша снова развернулся ко мне. Казалось, мой ответ удивил его. — Мне некогда. Я не могу разорваться на части. — Но ты нашла время для проб осенью. Ты же понимала, что это в дальнейшем будет идти в ход? — Тогда была другая ситуация. — Какая же? — он изогнул брови. Я знала, что он не понимает меня. Ему никак не удавалось подобрать тот ключик, который помог бы ему заглянуть в мою голову, почувствовать то, что чувствовала я. Он каждый раз становился озадаченным, когда наши мнения расходились. Я не действовала по его плану, и это становилось одной из причин наших перепалок. — Такая. С меня довольно. Я готовлюсь к поступлению и живу своей жизнью, — я собиралась выйти из кабинета, но он взял меня за руку. — Постой. Просто я был уверен, что здесь не должно возникнуть никаких проблем… Чего ты хочешь от жизни? — Я? Хочу быть счастливой. — И что для этого нужно? — Мне пора идти. Перемена заканчивается, — я выдернула руку и поспешила прочь из кабинета.

***

— Я отказалась. — Да почему? — Потому что это был квест. Я преодолела страх сцены, прочитала монолог перед кучей зрителей, на этом моя миссия была завершена. Если мы будем ставить что-то крупное, я не успею и подготовиться, и выучить кучу текста, и сдать экзамены на «отлично». — Ты уже решила куда поступаешь? — Тася закуталась в тёплый плед и убрала волосы за уши. Мы сидели у неё дома, родители наблюдали в окно за тем, как мой силуэт постепенно удаляется в сторону соседнего дома и исчезает там. Впрочем, в этом не было особой необходимости. Сегодня я не собиралась снова их обманывать. — Я ещё не знаю. Мама подобрала ВУЗы и факультет, этот вопрос пока ещё решается. — И тебе нравится жить так? — А какой у меня сейчас есть выбор? Я не работаю, напрямую завишу от их финансовых средств. У меня был чёткий план на жизнь. Учёба. Работа. Карьера. Семья. Всё должно было идти по плану. Я бы помогла папе продолжать его дело, улучшить работу, возможно, увеличить заработок. — Это твои мечты? — Нет, но… Да. Именно так. — Я вздохнула и закрыла лицо подушкой. — Мне не хочется это признавать, но я трус. Да, я трусиха. Все решения, которые я принимала, принимала не я.       Тася внимательно слушала меня даже тогда, когда мне самой казалось, что я несу полную ахинею. И я была благодарна ей за это. Она — единственный человек, которого я сама выбрала для себя. Которого мне не навязали родители и который проводил со мной охотно немало времени. — Ты жила с теми людьми, которые привыкли всё контролировать, они изначально делали это с тобой. В тебе как будто не было этого духа бунтарства. Разве ты лет в двенадцать не хотела что-то поменять? Я покачала головой. — Очень вряд ли. Мама с папой много работали, я видела, как они стараются ради нашего общего блага и считала их людьми, достойными уважения. Это всё благодаря им — одежда, дом, школа, хорошие оценки. — И отсутствие собственного мнения, — добавила Тася. Я скривилась. Её слова задевали меня гораздо сильнее, чем мне того хотелось бы. — Ты ошибаешься. — Да нет же. Посмотри на свою жизнь. Назови мне хотя бы пару ситуаций, когда ты что-то делала по своей воле, когда не тобою умело управляли, а ты сама выбирала для себя будущее? — Ты.       Уголки её губ слегка тронулись, и у меня на душе тут же стало легче. От одного простого жеста атмосфера перестала быть накалённой, и я смогла немного расслабиться. — А ещё? — Поцелуй. То есть… Это был алкоголь.       Тася приобняла меня, я положила голову ей на плечо. Она не стала задавать лишних вопросов, зная, как я на это отреагирую. Мне было нужно её присутствие рядом.       Вечером я открыла квест. Неделя 14. Четырнадцатая неделя сплошного сумасшествия. «Учитесь прощать», — гласил заголовок возле очередного пока ещё белого квадратика. Я сжала листок в руках и села на подоконник. Прощать. Сейчас это казалось задачей не из лёгких. Я злилась на родителей, злилась на Сашу, злилась на то, что вообще ввязалась во всё это. Изменения не делали меня счастливее. Это были какие-то мимолётные вспышки, которые я принимала за подарок судьбы. Но они точно так же ломали что-то внутри меня. Я больше не чувствовала себя защищённой. Порой хотелось бросить всё. Закрыть глаза и оказаться в другом месте, подальше от людей, подальше от сюда. Подальше от самой себя.

***

      Мы с Димой закончили тренировку немного раньше. Он подал мне бутылку с водой и полотенце. — Молодец, делаешь успехи. В тебе сегодня больше энтузиазма, чем обычно. — Это из-за школы.       Он улыбнулся. — Обычно происходит наоборот. Ты сегодня полностью включилась в процесс, скоро будешь ещё крепче, сильнее. — Не забывай, что я не хочу выглядеть как качок. — Ты и не будешь. — Его взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь там найти что-то. — Всё в порядке? — Да, конечно, — он встряхнул головой. — Увидимся в четверг. Ты молодец, правда. Попрощавшись с ним, я вышла из зала. Переоделась и приняла душ, наконец ощущая долгожданную свежесть. Тренировка вымотала меня, но я была этому даже рада. Мне нравилось, что теперь я занимаюсь чем-то полезным, и мой мозг не думает постоянно об учёбе или же Александре Евгеньевиче. Надо переучиться и называть его только так. Остальное не приводит ни к чему хорошему. И всё же я вспоминала хорошие моменты, наши разговоры, переписки. Сердце каждый раз болезненно сжималось, словно я потеряла что-то очень дорогое и ценное.

***

      Андрею пришлось довезти меня прямо до кафе. — Это не входило в указания твоих родителей. Они вообще знают, где мы? — Андрей, ты в последнее время слишком часто задаёшь вопросы. — Это моя работа. Я не хочу выслушивать от твоего отца тираду о том, что плохо справляюсь со своими обязанностями и катаю его дочь по городу без его ведома. — Я посоветую им подарить тебе на двадцать третье февраля алкотестер, — я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Он вздохнул и по выражению его лица я поняла, что эту битву на сегодня точно выиграла. — Только у тебя не больше часа, понятно? Иначе они лично приедут в фитнес-центр и зададут немало вопросов твоему тренеру. — Думаешь, им не всё равно? — Не всё равно мне как минимум. Иди давай, время тик-так.       Мне не надо было повторять дважды. Я захлопнула двери автомобиля и прошла внутрь, надеясь, что Влад сегодня работает. Посетителей было не очень много, и мне удалось сразу же разглядеть его. — Вам чем-нибудь помочь? — приветливая брюнетка невысокого роста уже шла ко мне с меню, когда Влад окликнул её. — Я разберусь. Это моя подруга. Всё так же улыбаясь, она пожала плечами и отошла в сторону, высматривая новых посетителей. — Привет. Я действительно к тебе. — Я так и подумал. — Правда? В общем, спасибо за то, что тогда выслушал, мне было это необходимо. — Ты ведь не рассказала почти ничего, — он улыбнулся. Мы отошли с прохода в сторону, чтобы не мешать людям проходить за их столики. — Но ты довольно лояльно ко мне отнёсся. — Ерунда. Я не стану лезть в чужое личное пространство. Ты расскажешь, если сама захочешь или будешь готова к этому. Я просто говорю тебе то, что вижу. И иногда людей очень сильно это во мне бесит. — Но не меня. — Я знаю, — он снова улыбнулся. — Иначе бы ты не пришла сюда снова. Подождёшь пять минут? Я разберусь с заказом и выйду.       Я кивнула. Он исчез за дверью кухни, а через пару минут действительно вышел, снял фартук и жестом показал следовать за ним. Мы прошагали через весь зал, вышли на боковую лестницу и поднялись наверх. Я всматривалась в узкий светлый коридорчик со множеством поворотов и тёмных деревянных дверей. Влад открыл одну из них, и мы вышли на большой застеклённый балкон. Здесь не было столиков, не было людей, хотя, я полагаю, человек двадцать спокойно бы смогли разместиться, зато открывался потрясающий вид на ночной город. — Ого! Что это за место? — Здесь хотели раньше сделать летнюю террасу, но пока что это только в планах. Мы выходим сюда иногда, чтобы покурить. Зимой проще подняться на второй этаж, чем обходить всё здание и идти за курткой. Кстати, ты не против? — он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. — Нет, можешь курить. Я спокойно отношусь к тому, что другие курят.       Он поджёг сигарету, открыл два широких окна, и мы подошли ближе. — Ты же не просто так приехала. — Ты считаешь меня меркантильной? — Человека, который живёт в богатой семье и приезжает к своему бедному товарищу? — он искоса взглянул на меня и тут же рассмеялся. — Расслабься, Марин, я просто шучу. Если ты приехала, чтобы попросить у меня в долг пару миллионов, то ты немного не по адресу. Хотя я знаю, что ты здесь не по этой причине.       Я не знала, как мне реагировать на его слова. — Это не попытка тебя задеть или обидеть, — сказал он, словно читая мои мысли. — Ты хотела поговорить об учителе, я не ошибаюсь? — Нет. Всё сложно. Я не знаю, как тебе это удаётся, но ты понимаешь меня тогда, когда себя не понимаю я сама.       Я села на корточки и закрыла глаза, вдыхая свежий морозный воздух. Влад докурил и присел рядом. От него не пахло табаком, скорее лёгким кофейным ароматом. Возможно, это было напрямую связано с тем, что ему приходилось постоянно выходить в зал и общаться с людьми. — Ты переживаешь. И не знаешь, что делать. У тебя в голове суета, но ты никогда особо не прислушивалась к себе. Твои родители говорили, что надо делать, чтобы жизнь была лучше и шла по определённому сценарию, ты слепо верила им. Они дарили безопасность, крышу над головой, всё, что тебе было необходимо. Ты слушала маму, её слова во многом были правдой, тогда ты решила, что это правильно. Когда кто-то уже говорит тебе, что и как надо сделать. Тогда жизнь кажется проще. Ты не стремишься проявлять инициативу, ты знала расклад наперёд. Неизвестность пугает, а уверенность в том, что ты придёшь по одной тропинке к хорошей жизни — нет. Ты выбрала уверенность. Но так будет не всегда. Это не твоя тропинка. Но ты почему-то идёшь по ней.       Он говорил тихо и мягко, а я сидела рядом, и по щекам катились слёзы. Почти восемнадцать лет я жила в тумане, я не видела саму себя, не знала, на что я способна. Слова, слова, слова… Чужие, не мои. И я им слепо верила, искала в них спасение и теряла себя.       Дома лежали детские рисунки, в детстве я любила читать и петь, я придумывала разные истории, а потом проигрывала их, изображая себя то принцессой, то злым драконом, то мачехой, заставшей свою падчерицу дома в её новых туфлях. Потом появились учебники, книги, энциклопедии, папин бизнес начал идти в гору. Из простого человека он выбивался ввысь, искал новые знакомства, новых друзей. Ради этого приходилось менять манеру поведения, мама тоже начала постепенно примыкать к нему, входить в новый круг общения. Её интересы менялись, количество денег возрастало, а папа вскоре стал начальником. Человеком, который теперь мог сам отдавать указания и позволить себе больше, чем мы могли подумать. Мама всегда была рядом. Они вместе проходили через это, вместе менялись. Надевали маски, и вскоре эти маски к ним приросли. Маме нравилось находиться среди тех людей, которые видели в ней перспективную красивую женщину. Она сияла, она получала комплименты, а затем показывала всем свою единственную дочь. И она тоже должна была сиять. Иногда мне казалось, что они забыли, с чего начинали. Кем были раньше, как жили. Папин отец зарабатывал немало денег, однако сын хотел пойти дальше. Он и мама решили начинать всё с нуля, и это действительно того стоило. Я считала себя обязанной идти следом за ними, так как видела начало тяжелого извилистого пути. Влад осторожно вытер мои слёзы, его руки были горячими и пахли ванилью. — Это фильтр, я не хочу вонять как пепельница, — объяснил он, хотя я не задавала вопросов. — Я не могу простить. Я… узнала слишком много всего, — всхлипывая, сказала я. Он кивнул. — Прежде чем простить кого-то, прости саму себя.       Мы попрощались через полчаса, а эти слова всю поездку домой гудели у меня в голове.       Они не покидали меня в машине, не покидали за молчаливым ужином с родителями, не покидали в душе и вновь настигли перед сном, когда я почти полностью погрузилась в царство Морфея.