Со вкусом облепихи...

       Адриан никогда не любил зиму: морозные дни заставляли нежную кожу губ трескаться и неприятно пульсировать от непонятной боли, которая то появлялась, то исчезала. Лука не любит приторно-сладкую начинку, его всегда тянуло на что-то кислое, настолько, что рот вяжет. Данный вкус для него нечто особенное, наверное, потому что после него появляется небывалая бодрость, благодаря которой хочется взять гитару и продолжить работу над очередной песней. Агрест надевает коричневые ботинки с раскатанной подошвой и застёгивает того же цвета пальто, кутаясь в голубой шарф, который когда-то был подарен Маринетт (кто ж знал, что Дюпэн-Чен подарит кашне под цвет ориентации парня?) Куффен подходит к месту встречи, через его левое плечо проходит ремень, а позади заметен чехол, внутри которого находится гитара, парень ступает с ноги на ногу, ощущая как хлопья снега попадают через открытое горло куртки на шею и тают, даря неприязнь и мурашки, неприятно бегущие по телу. Адриан внезапно обнимает Луку, и оба поскальзываются; гитара летит в сугроб, а оба парня застывают в объятьях на земле и смеются. Поднявшись, молодые люди отряхивают друг друга от снега: — Видишь, я настолько неотразим, что сшибаю тебя с ног, — улыбается блондин, — повезло же тебе со мной. — Что правда, то правда, — смеётся Лука и, поправляя шапку, облизывает сухие губы. — Погоди, я помогу, — Адриан достает из кармана гигиеническую помаду и плавно проводит ею по губам Куффена, — вот так, а теперь я «полечу» себя. — Адриан хочет «накрасить» губы и себе, но его останавливают. — Смотри, лайфхак! — Лука притягивает к себе Адриана и целует, нежно, аккуратно, любя. Агрест улыбается и понимает, что этого ему недостаточно. Он тянется к губам Куффена, вкушая кисло-горький привкус облепихи. Это — теперь его любимый вкус.