Согрей мой холод, остуди свой жар

Холод. Вечный, пробирающий до костей холод — это то, к чему привык Локи за всю свою жизнь, но легче от привыкания не стало от слова совсем. Но он смирился. Со временем, далеко не сразу. Будучи ребёнком он спасался как мог — тёплыми одеялами, материнскими объятиями, горячими чаем и отварами. Одними из первых освоенных им заклинаний были огненные, которые вопреки всем ожиданиям получались у него до безумия легко — к его прозвищам благодаря этому даже добавилось Бог Огня. Вот только любое из этих средств дарило кратковременное облегчение, и леденящее ощущение возвращалось с поистине удивляющим ребёнка упрямством. Конечно, он знал о соулмейтах — он умный ребёнок, он читает книги, да и Фригга не скрывала их существования от него и Тора, рассказывая различные чересчур романтизированные истории о двух половинках душ, которые неизменно находили друг друга и уравновешивали температуры собственных тел — прекраснейшее ощущение из всех возможных. Конечно, он понимал и принимал — умом по крайней мере — всё это. Но большая часть Асгарда была огненной, остальные были или уже встретившими свою пару, а от того чувствующие в их недолгое отсутствие всё в менее остром варианте, или просто холодными, но отчего-то не столь тяготящимися этого, в отличии от Локи, который замерзал. Замерзал всю жизнь, начиная с детства, не понимая почему ему хуже остальных даётся собственная роль «льдышки». Пока не узнал, кем он приходится на самом деле. Впрочем, его истинная природа расставила точки над «и» во всём, кроме этого, как это абсурдно не звучало, но маг… устал удивляться. Он бы даже оценил иронию того, как плохо переносит холод кто-то наподобие него — инистого великана, полукровки — если бы это происходило не с ним. Но это было его правдой, ту, что так тщательно скрывал Один, и вскрывшиеся карты делали всё едва ли не хуже, чем оно было. Предательство не вызывало обжигающую ярость, лишь ледяную печаль, а ненависть холодом обдавала лёгкие, мешая дышать. Впрочем, ни бездна, ни пыточный стол Читаури, Шестипалого и Таноса теплотой тоже не отличались. Магу казалось, что всё, что он способен чувствовать отныне — лишь холод и боль. Равнодушие, пришедшее с подчинением его воли Безумным Титаном, казалось почти избавлением. Лёгкое сумасшествие вообще нисколько не напрягало. Всё, что у него было — это цель, и пока он способен был идти — он шёл к ней, как и хотел того Танос и его подчинённый. План был прост, и Локи не мог оступиться, не мог отступить. Он не беспокоился о навязчивых смертных, муравьи, что с них взять. Лёгкие вынужденные изменения в последовательности шагов не избавят никого от завершения завоевания Мидгарда. Маг был уверен в себе, уверен в правильности происходящего, в собственном превосходстве, в том, что победит и выполнит то, что требует от него Титан. Он был уверен. Пока скипетр, горящий синевой, такой же холодной, как и сам маг, не дал осечку. Пока Локи, схвативший наглого, неправильного смертного за шею с целью выкинуть в ближайшее окно, не почувствовал то, что никогда и не надеялся ощутить. *** Жар для Тони был чем-то знакомым. Не тем, что люди называют родным или даже привычным, он скорее был как какой-то дальний родственник, что пришёл однажды в гости — во время рождения, чёрт его дери — да так и остался, облепив малейший участок его тела. Люди, по большей части, к этой глупости относились смиренно. Такой уж у них мир, Бог — если он есть конечно — вдоволь посмеялся над ними всеми, создавая их вселенную. Были люди просто порознь, а тут кому-то в голову взбрело, что поделить население на пары было бы здорово. Действительно, прекрасная идея, заставить одну половину подыхать от жара, а вторую мучаться от холода. Многие считали это изумительным, Старк же это ненавидел. Что не мешало ему пытаться из раза в раз найти своего соулмейта. Как бы его это ни бесило, он не мог в здравом уме отказаться от мизерного шанса уравновесить температуру, да и родственную душу оставлять в состоянии сосульки не хотелось. Нечестно это как-то. Чем он становился старше, тем жарче ему становилось и тем отчаянье он стремился к чужому обществу в горизонтальной плоскости, и то, что для понимания приходится ли тебе человек родственной душой хватит и малейшего прикосновения, его не особенно-то и волновало. Его партнёров — тоже. Зато растущий жар напрягал. Мария, остужающая жар Говарда, уговаривала его не беспокоиться, сбрасывая всё на какие-то сомнительные байки, что это связано с силой ощущения холода его соулмейта. Как по мнению Тони, его родственная душа должна быть едва ли не Капитаном Америкой, что упал где-то во льдах — он не был уверен, хочет ли он, чтобы его шутка оказалась правдой или нет — настолько хреново ему становилось. Каждая потеря, каждый удар жизни словно подбрасывали дров в костёр его души. Самыми масштабными поленьями были смерти родителей и Джарвиса, а также уже позднее плен, смерть Инсена и предательство Обадайи. Даже реактор пришлось конструировать так, чтобы его внутренний жар не представлял угроз при длительном пользовании, что, впрочем, не особо спасло его от неприятностей — палладий тому пример. Но он выжил. И вот он здесь. Совершает очередную самоубийственную выходку — стоит перед иномирным захватчиком едва ли не безоружным и предлагает тому выпить. *** Они застывают в этой позе, почти не двигаясь — только Локи ослабляет хватку на чужой шее, уже не поднимая гения над полом, а просто держа, скорее даже лишь касаясь кожи на его горле — и смотря друг другу в глаза. Холод мага на мгновенье сменяется жаром, прежде, чем уравновеситься до нормальной, такой идеальной температуры, и это настолько отличается от привычного почти обледенения, что маг не может сдержать лёгкую искреннюю улыбку, пока отогревается. Он уверен, что смертный также сильно наслаждается этим слиянием жара и холода, в глазах Тони Старка отражается удовольствие напополам с шоком, но он не пытается вырваться, лишь выдыхает со свистом — магу кажется, что он ощущает как долетает чужое горячее дыхание до его собственной щеки, и только тогда осознаёт, насколько они близко находятся — и едва ли не мурлычет. По крайней мере этот прекрасный звук звучит именно так. Они оба удивлены такому повороту событий. Маг почти не искал своего соулмейта, лишь будучи ребёнком и самую малость в юношеские годы, но он никогда не был фаворитом, да и простые его прикосновения особо не приветствовались даже в детскую пору. И уж тем более, он и думать не думал, что обретёт его в Мидгарде, который, на минуточку, собирался захватить для Безумного Титана. А собирался ли теперь? Он мимолётно нахмурился, понимая, что чужое влияние на него ослабло. Его соулмейт с опаской посмотрел на него, и Локи, разом почувствовав разочарование и горечь — и чего он вообще ждал? — разжал руку окончательно, мазнув кончиками пальцев по чужой коже — ему даже показалось, что смертный потянулся вслед ускользающему прикосновению — и сделал шаг назад, ощущая, как холод возвращается с удвоенной силой, словно желая отыграться за те радостные мгновения без его присутствия. Если бы связь завершилась, им не было нужды касаться постоянно, но — маг мысленно хмыкнул — этого никогда не будет. Холод навсегда с ним, и этого никак не исправить. Он вздрогнул, но взял себя в руки — не хватало ещё, чтобы смертный видел его слабость. Словно тот не ощущает то же самое, только с жаром. В Мидгарде — да и почти в любом мире — легко распознать огненных и ледяных, первые, как ни странно, даже среди Ётунов были, только и огонь у них иной был. Он читал об этом, когда-то давно. Этот огонь у него почему-то ассоциировался сперва с магическим светом скипетра, стоило его увидеть. Но сейчас образ сменился — он больше напоминал яркий свет второго сердца мужчины, что стоял сейчас напротив него. Тот горел словно в такт самому Старку — похоже, тот тоже имел больше проблем со своей ролью соулмейта, чем большинство других огненных. Локи хотел бы ощутить злорадство или хотя бы слабое торжество, что он не один такой, проклятый, но вместо этого почувствовал сочувствие и вину. Он покосился на скипетр, валявшийся на полу — он никак не мог вспомнить, когда тот выпал из его рук — но не успел сделать ни шагу в его сторону, чтобы уничтожить его — да что уж там, не будет же он снова играть марионетку в пьесе Таноса? Его схватили за руку — мягко, но решительно. Карие глаза посмотрели серьёзно в его собственные, а затем он увидел на лице мужчины очаровательную улыбку и понимание. — Зелёный тебе больше к лицу, Северный Олень, — сказал Старк прежде, чем поцеловал его — легкое касание губ, словно они делали это миллион раз до этого и будут делать ещё больше. Маг ощутил смутную надежду. — Предлагаю всё же выпить, когда мы разберёмся со всем этим. Как тебе идея, Локи? Отчего-то его имя в чужих устах, сказанное мягко, без проклятий за ним, прозвучало удивительно приятно для ушей мага. Он, почти завороженный этим и отсутствием холода, кивнул. — Нам нужно уничтожить скипетр, — сказал маг негромко, понимая, что тем самым отрезает все пути отхода. Танос узнает об этом, если ещё не знает. И за просто провал его наказали бы ни в пример легче, чем за предательство. Впрочем, и то, и другое было бы ужасным и с явным смертельным исходом для него. Тем не менее он продолжил, не обращая внимания на внутреннюю дрожь страха. — Это разрушит его власть над людьми, благо Селвиг ещё не успел открыть портал. — Тогда давай сделаем это, — улыбнулись ему и обнадеживающе сжали руку в жесте поддержки. Словно знал. Словно понимал. — Эй, я же сказал, Локи, мы разберёмся со всем. Возможно, маг сейчас куда более открыт и уязвим, раз смертный умудрился «прочитать» его. Впрочем, и человек этот весьма и весьма не обычный — не только тем, что был его соулмейтом, хотя последнее было важным для мага. Конечно, то, что они родственные души, не даёт им власть друг над другом, не даёт контроль. Конечно, они не влюбились друг в друга тут же, не сходя с места. Однако, только идиот откажется от родственной души — постоянный холод или вечная жара — это совсем не весело даже в качестве теории, не то, что в реальности. К тому же, соулмейты — это не просто два рандомных живых существа, они, вероятно, были похожи, более того они должны идеально подходить друг другу. Насколько сильно — им ещё предстоит проверить. *** Удивительным образом всё началось налаживаться. Конечно, сперва пришлось столкнуться с недоверием Мстителей и Тора, но, последний, казалось, был рад за брата — Локи, для разнообразия и чтобы не портить тому нужный настрой, не стал отпираться от родства — и всё же решил не забирать того в Асгард, чтобы доставить как преступника перед светлые очи Всеотца. Да и сам Громовержец, похоже, не очень сильно-то и жаждал возвращаться домой и править — его больше интересовала его «холодная половина» — Джейн, что также оказалась мидгардкой. Не сказать, что Один был рад такому исходу событий, но, похоже, сыновей — даже Локи, что было удивительно для мага — тот любил и особо портить им жизни своими указами и гонором не стал, тем более после того, как узнал, в какие неприятности не особо-то и по собственной воле влез его младшенький. Даже с Идунн договорился о яблоках для их избранников, но Трикстер всерьёз подозревал, что данный поступок тот сделал благодаря инициативе Фригги. С Таносом получилось всё… странно, на самом деле. Тот, спустя год, сперва отправил Шестипалого с Читаури — вторжение под руководством самого загипнотизированного Локи не удалось же. Это нападение людям удалось отбить без каких-либо потерь, тем более, что они были готовы к какой-нибудь подставе. Кажется, только в этот момент Мстители принимают Локи. Но Титан вернулся снова через несколько лет, имея в запасе целых два камня Бесконечности — камень Силы и камень Реальности, но и в этот раз его ожидали, и против него вышли не только Мстители, но и другие защитники Земли, и даже воины Асгарда, но, вероятно, если бы не определённые нюансы они всё равно проиграли — кто же знал, что Старк понравится не только Локи, но и камню Разума и камню Пространства? Гений едва не помер от переизбытка энергии, что гуляла по его телу, но… он не был смертным некоторое время, благословите золотые яблоки, однако, это не значит, что все — особенно Локи — не успели испугаться за него. Маг, дрожащими руками сжимающий облегчённо смеющегося гения в объятиях, не мог отделаться от мысли, что едва не потерял его, и, вероятно, это было именно тем спусковым крючком, которого не хватало их паре. *** И Локи, и Тони особо не заморачивались сперва над чувствами. Им поначалу хватало и того, что они уравновешивали друг друга и неплохо так понимали друг друга, едва ли не с полуслова. Они наслаждались обществом друг друга, комфортной температурой и страстным сексом — и этого было достаточно. До поры до времени. Они привыкли к друг другу, узнали многое, и очень сложно не привязаться к тому, с кем настолько легко и приятно общаться и жить. Даже когда привязанность переросла в что-то более серьёзное и сильное, никто не был готов признаться в слух о своих глубоких чувствах, хотя для окружающих и их связи родственных душ всё было более, чем очевидно. Локи — уж тем более. Но Старк едва ли не умер у него на руках, совершив почти невозможное во время финального боя с Безумным Титаном. *** Стоило им уединиться в их комнате, отделавшись от команды и их обязанностей, отложив объяснения перед мирным населением Земли, как Локи, удостоверившись, что с его соумлейтом всё действительно в порядке, подтолкнул того в сторону кровати. Старк понимающе улыбался — его и самого азарт битвы и адреналин раззадорил. Поддоспешник исчез при помощи магии, она же лёгкой волной пронеслась по телу гения, залечивая мелкие царапины и очищая тело от пота — всё же они сражались, а не отдыхали. На Локи тоже одежды не было, что вызвало довольную усмешку на лице Тони, он резво потянулся в сторону мага с целью заполучить поцелуй, но ответ вопреки всем ожиданиям был не страстный, а нежный и мягкий. Не успел мидгардец задуматься над этим, как его соулмейт продолжил задуманное — губы медленно переползли на шею, оставляя там множественные поцелуи, заставляя вздрагивать всем телом и тянуться вслед за ними. Старк отклонил свою шею чуть в сторону, давая больший доступ к ней, тихо постанывая, и скользнул руками по чужим бокам, выискивая все выученные за эти годы эрогенные зоны партнёра. Какое-то время в помещении были слышны лишь тихие стоны и шумное дыхание, но затем Локи замер, уткнувшись в чужое плечо, словно в нём что-то выключилось. Или, наоборот, переключилось. — Я люблю тебя, знаешь? — едва слышно пробормотал маг, и Старк под ним вздрогнул, после чего протянул свои руки, чтобы сцепить их за спиной Локи и притянуть к себе ещё ближе. — Не поверишь, но я тебя тоже, — со смешком признался Тони, погладив родственную душу по волосам. — Что на тебя нашло? — Ты едва не умер, — сказал он. — И я просто думал о том, что мог потерять тебя, и о том, что так и ни разу не сказал этих слов, и… Его лицо развернули к себе, оторвав от плеча, и поцеловали так, словно стремились отдать всё тепло, отогреть — будто не этим занимался Тони всё время с того момента, как они осознали связь между ними. — Всё в порядке, — заверил его Старк. — Я не собираюсь умирать. Ты тоже. Так что придётся тебе терпеть меня до конца этого мира. Маг фыркнул. — Кому ещё кого терпеть придётся. Тони в ответ попросту перевернул мужчину и подмял того под себя, перенимая инициативу на себя. Лизнул чужой кадык, прикусил местечко на шее, где быстро бьётся жилка, царапнул чужие лопатки, и с явным возражением простонал, когда его перевернули обратно, вновь меняясь местами. Впрочем, все его возражения канули в лету, когда маг, атаковав одной своей рукой его соски, а ртом его член — второй рукой медленно и вдумчиво растягивал его, явно увлёкшись процессом, но не забывая вовремя пережимать основание, чтобы не дать Старку кончить, и под конец процесса подготовки мужчина был больше похож на растёкшееся по кровати желе. Только тогда, когда мольбы человека превратились в неясные звуки и громкие стоны, а в того спокойной входили все четыре пальца, он заменил их чем-то более весомым. Тони издал довольный звук, не чувствуя ни капли дискомфорта — и вряд ли маг в этот раз применил своё моджо для этого — и подмахивал под каждое очень удачное движение Локи, пока в конечном итоге они оба не задрожали и не сорвались в оргазм. Едва ли отойдя от переизбытка чувств, ощущений и эмоций, маг притянул изобретателя в объятия, чувствуя как медленно он засыпает, впрочем, как и сам человек. А затем думает о том, что, вероятно, всё, что происходящее до этого, стоило того, чтобы они обрели друг друга. Кажется, он был счастлив. *** Обними меня крепче! Огнем неистовым, любовью искренней! Дай душою согреться, — ты мой единственный и это — истина! Только твой вижу свет, навсегда дольше лет! Обними меня крепче! Всё, что больше любви, я не требую, нет! Обними меня крепче Ани Лорак (Просто не бейте меня пожалуйста, я где-то в середине написания наткнулась на эту песню в рекомендованных в вк, и просто не смогла отделаться от мысли, что это звучит достаточно неплохо и напоминает мне всё это)