Часть 1
25 февраля 2020 г., 11:50
Никогда не сдавайся. Держись, держись до последнего. Держись, даже когда нет сил держаться. Ибо, когда кажется, что всё уже потеряно, — все уже спасено.
Что бы ни происходило и как бы оно не ломало твоего представления о мире, задумываться не стоило. Потому что, сделав это, ты дойдешь и до той точки осознания, что поставит тебя в узкий, болезненный и безоговорочный тупик. Потому что все так и должно было быть. Потому что первая встреча была не случайной. Потому что конец, за которым следует начало — нечто из рук вон выходящее. Как и последствия, что шли своим чередом. Ли Дже Хан не должен был умереть, но он это сделал.«Лейтенант? Почему вы просили не приходить сюда? Здесь… что-то произойдет?»
Это было так болезненно иронично — потерять важного тебе человека в первую же с ним «встречу». Встретив лишь его голос, что засел так глубоко и неровно, так изранено хорошо. Они использовали друг друга каждый, чтобы спасти свое время, чтобы спасти людей вокруг и в ближайшем, далеком будущем. Как оказывается, вмешиваться в дела нераскрытой пустоты стоит нечто дороже, чем измененное прошлое. Ты никогда не назовешь цену человеческой жизни или бесконечного будущего, что настолько неизвестно, что сжимая зубы и скуля в салоне машине, и не скажешь наверняка, а стоило ли оно того.«Нам не стоило начинать эти передачи.» «Мы никогда не должны были обмениваться сообщениями по этой рации.»
Пак Хэ Ен не может быть уверен, как сложилась бы его жизнь, не случись этой привычно фонящей рации. Он также не может быть уверен, что было бы, не будь на том конце радиоволны тот детектив. Фатализм в данной ситуации примитивно смешон и насторожен. Где-то глубоко-глубоко в сердце, в расписанной маркерами доске или в шелестящем деле пропавшего детектива, Пак Хэ Ен понимает, к чему это все приведет. Он также не знает — и не хочет знать, — когда наступит тот самый год, когда рация навсегда заглохнет. Он просто чувствует, что для него это слишком скоро.***
Когда происходит та самая, очередная ошибка во вселенной, когда снова проливается слишком много крови, а главное — не той. Именно тогда детектив корит себя больше, чем обычно. Именно тогда его шаткая на удачу жизнь превращается в пекло. Наступление ночи становится долгожданным, а звук будильника дает слишком большие надежды, что все получится. И пугает это настолько же сильно, насколько чужой голос никогда не слышится просто так. Ли Дже Хан становится олицетворением смерти или спасения. Трагичной победы или скользкого, ломающего везением, поражения. Когда детектив снова разочаровывается, и треск рации отдает глухой тишиной или, что еще хуже, когда он не отвечает вовсе, Пак Хэ Ен сжимает рацию крепче. Иной раз, держа ее как Святой Грааль. Он никогда не знает, но каждый раз с горечью в легких ожидает, что это в последний раз. Ли Дже Хан слишком связан с цепочкой нераскрытого, сжатого прошлого. И слишком он для прошлого ценен. Слишком глубоко переживает и сшивает внутри себя происходящее. Хэ Ен понимает — сам живет также. На деле, он сказал бы, что относится это только к детективу. Хэ Ен так привык отторгать все вокруг, вплоть до самой реальности и очевидных ее сквозных эмоций, что волнение за неизвестность нового прошлого, граничащей с — он все еще не уверен — сумасшествием, не кажется чем-то адекватным или близко нормальным.***
Порвать личное дело детектива и выбросить рацию — казалось шагом в неизбежность и стиранием несмываемого, въевшегося пятна, которое ты сам на себе оставил, или которое на деле оказалось твоим родимым пятном. Несомненно, должен был прийти день конца, но совершать такой радикально-отчаянный шаг было слишком опрометчиво. Пак понимает это, когда снова слышит звон будильника - по привычке - дрогнув, в поисках фантомного веса в руке.***
Вероятность, что пропитанного чувством долга детектива убили, настолько велика, что Пак старается об этом не думать. Изо всех сил старается не думать о том, что он его убил, когда привёл на место их первой и последней встречи. «Я спасу тебя, детектив».***
Когда было очень — до зудения в коленях — нужно, Пак Хэ Ен не появлялся. Более того, порой годами, он исчезал. Даже когда раз в год фонила рация, как звон предвещавшей беды, даже тогда, он не отвечал, и детектив совершенно точно не знал, стоит ли ждать следующего звонка из будущего, когда он несёт за собой ни что иное, как чью-то смерть?***
«Вы не хотите узнать? Прямо сейчас, что вы делаете в 2015-м, детектив.» Голос становится тише. Пак Хэ Ен сам не верит, что говорит это. Но отчего-то показать ценность настоящего момента в жизни детектива стало чем-то невообразимо важным — особенно, прямо сейчас. Сказать, что детектива, этого упёртого, целеустремлённого, так надеявшегося на голос из будущего… Этого мужчины нет уже пятнадцать лет. Хочется сказать: «Детектив, у вас осталось пару лет» «Детектив, вас скоро не станет» «Детектив, вы так и не сможете прожить долгую и счастливую жизнь…» «Вас убьют…» … из-за меня. Ваши останки — грязные кости!— закопают под лестницей старого, пыльного дома, что забыт и ненужен. У вас не будет могилы или памятника, даже не будет достойной смерти. Вы застынете в лесу с пулей в теле и разбитой со спины головой. Я найду ваши кости, вместе с вашим младшим помощником, с человеком, что любил вас так сильно, что не сдерживал слез все пятнадцать лет в надежде, что вы ещё живы. Я убил эту надежду, детектив, как и убил вас.***
Дело в Инчжу было самым сердце-дробительным и без того, что над ним работал голос на том конце волны. Постижение, что все может — снова — встать на свои места, измениться и звучать шумом разбитой чашки его живого брата, его… живого брата… Сводило с ума. Мысль, что детектив, этот ангел с железной пластиной, может воскресить дело давности и сгоревшее ненавистью, и неведением детство — уничтожала Пак Хэ Ена. Как и давала надежду.***
Он узнал его не сразу. Фамилия справедливости оказалась иронично схожа с той, что построила ему ненужно-карьерную лестницу и веру во что-то большее, чем просто сгнившее подполье человеческого, скрываемого правосудия. Пак Сан У…«Пожалуйста, расскажите мне правду об этом случае. Для меня… это чрезвычайно важно.»
***
Смешанное с реальностью знание мнимой, шаткой истины неимоверно пугало, как и кровь на застывших пальцах, когда Ан Чи Су с соленой дрожью шепчет о признании и отчаянном желании прощения духа детектива, что мерещится ему везде. О прощении имени, что прозвучало сквозь годы немого забвения и снова заставило сердце с трещиной биться. И ломаться вновь.***
Пак Хэ Ен пропускает пыльную землю сквозь пальцы, та песком отдаёт неприятным холодом. Вколотые в горло воспоминания чужих слов фантомом морозят ступни, когда он идёт за лопатой. Он не чувствует ног. Хрупкая твердость, ощущение обёрнутой ткани говорит обо всем и точно — о самом горьком совпадении. Под металлом лопаты был его тихий шершавый шёпот и успокаивающие обещания, невидимая улыбка и стойкая уверенность в своём деле. Под металлом лопаты были сдержанные Пак Хэ Ена слезы и его детектив. Лейтенант не может выдавить и извинения, что не поймёт Ча Су Хен. Не может безнадежно не сказать в пустоту, что исправит это. И не вспомнить, что все это… Все это было предначертано. С самого… С самого начала.***
Осязание времени скоропостижно. Пак Хэ Ен не выдерживает пары дней без вестей прошлого, Ли Дже Хен живет годами без мимолётной связи. «Детектив, я волновался…» Беспокоился, переживал и так далее. Хэ Ену уже неловко так отзываться, но он не упускает шанса, светло улыбаясь, как ребёнок отцу. Когда Ли Дже Хен отвечает тем же: той же колкой заботой и доброй усмешкой, каким-то наставлением или просто случайным советом, Пак не хочет, чтобы оно прервалось. Он опирается лбом о рацию и застывает, крепко жмурясь. По телу бьет нервами от этого столкновения судеб и цунами ответственности, что вызывает всего лишь взмах поднятой рации. В жизни так много чужого имени, так много, что взгляд вникуда прокладывает ему дорогу из желтого кирпича и обрывается где-то под лестницей забытого дома. Не его, разумеется, но тоже могил хватает. Слишком близко, так рядом, и все заросло землей и ржавыми надгробиями с безразлично убитыми. Как собой, так и пугающим окружением, что ломает ноги, когда находишь свою дорогу, так и сводишь концы. «Я хочу, чтобы вы были счастливы, детектив.» «Что бы вы были… Рядом с теми, кого любите. Это может быть более важным, чем раскрытие дела.» Хочу вашей жизни, детектив.«Если ты всё-таки встретишься со мной там, и мы не сможем действовать сообща, то можешь ударить меня разок. Приведи меня в чувства.»
Хочу действительно с вами встретиться. Хочу пожать вашу смелую руку с уверенной хваткой. Обнять кожаную куртку, что не наполнена землей, и почувствовать улыбку не только лишь в голосе, но на глазах. Хочу, чтобы вы жили, детектив. Пак Хэ Ену сквозит сердце. Простите, что не могу вас спасти.***
«Также и там? Если у тебя есть деньги и власть… Ты живешь счастливо и хорошо, независимо от того, какие вещи ты делаешь? Прошло 20 лет. Что-то же должно измениться, да?»
Ничего не меняется, детектив. Тебе все также будет сводить ноги и оставшиеся годы жизни, если наступишь не на ту тень.«Но если кто-то сделал что-то неправильно, неважно есть ли у него деньги или власть… Он должен получить наказание, которое заслужил.»
Как думаете, детектив, за импульсивный, неверный шаг в истории чужой жизни, за разбитое окно в запечатанное прошлое… Какое мне следует наказание?***
Детектив Ли Дже Хан спас ему жизнь. Спас дважды. В самом начале его пути и в самом начале их пути. Похороны, найденного спустя годы, мучительно отзывались где-то в груди. Ощупь старой, мятой визитки раскрыла глаза на жизнь, что он прожил только благодаря ему. Благодаря соленому от слез рисовому омлету, что обещал брат, но что исполнил детектив. «Я был одинок. Я думал, что был одинок. Это... Это был самый тяжёлый период моей жизни.» Но ты всегда был рядом. «Да, это он. Ты даже не был его ребёнком, поэтому я подумала, что это странно. Он взял с меня обещание никогда тебе этого не рассказывать. Но затем он перестал приходить, и больше я ничего о нем не слышала.»***
Перебивающие слова резали без крови. Это была бесследная, очевидная борьба двух спасений, но выигрывал всегда один. Голос дрожит. Пак Хэ Ен едва делает вдох, чтобы не закричать в рацию, чтобы не молить бросить все и оставить, сквозь собственный укол отчаяния. Ведь это он его попросил раскрыть дело. Узнать правду, что безмолвно унесёт его в могилу.***
«Я забыл кое-что важное. Я не могу сдаться Или повернуться к нему спиной. Я просто не могу этого сделать.» Этим важным был ты, Хэ Ен. «Ты сказал до этого, что нераскрытые дела существуют, потому что кто-то отказался от них. Это дело… Я никогда не превращу его в одно из таких дел.»***
«Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив, лейтенант»
Вы стали моим немым счастьем на протяжении жизни, детектив. Вам мало? Вы стали отправной точкой в пути туда, куда я бы никогда не забрёл.«Даже если ты беден… Ты можешь быть со своей семьей под одной крышей. И собираться вместе за тёплым обеденным столом. Есть вместе. Спать вместе и не быть одиноким. Я хочу, чтобы ты жил нормально, как другие. Я хочу, чтобы ты жил так.»
Пак Хэ Ен готов отказаться от всего, особенно, от этой тяжелой участи, что постигла его изнутри, задевая каждый сосуд. У лейтенанта кипят капающие слезы и сбито дыхание, он сдерживает дрожь в голосе, когда детектив снова улыбается в рацию, гася его сердце своей упертостью и обещанием, что все получится. Обещанием, что неважно, что будет, будущее ни о чем не говорит, но говорит настоящее. Настоящее, в котором он проследит, чтобы его маленький друг хотя бы не упал с голоду, а дальше все обязательно встанет на свои места. И Пак Хэ Ен будет счастлив, когда детектив раскроет дело и вернёт ему семью. Пак Хэ Ен также плачет, опустившись на руль, потому что вероятность, что детектив сдержит своё слово слишком велика, вероятность, что он не вернётся — очевидна.«Думаю, это моя последняя передача…»
И кровь нераскрытого дела снова впитается в землю, потому что иначе никак. Потому что тот выстрел все ещё отдаёт звоном в ушах и тем самым страхом, оглушающим тишину.***
«Вы можете оказаться в опасности из-за этого дела»«Не имеет значения.»
Он будто знал это с самого начала. Предчувствовал свою смерть с первого шага в полицейский участок. Он выбрал свою учесть с самого начала — ставить чужие жизни превыше своей. "Это же работа полицейского, так ведь?" Так бы он сказал.«Думаешь, детектив отдела особо тяжких преступлений в Корее испугается чего-то подобного?»
Думаешь, он испугается сам стать частью своей работы?***
«Вы, должно быть, в опасности из-за дела Инчжу. Детектив, дело Инчжу…»«Прекрасно. Я не буду больше слушать.»
Пак смотрит на рацию, на сумасшедший маятник стрелки, и чувствует себя также.«Я не сдамся. Неважно, что произойдёт, я дойду до конца.»
Детектив… Ли Дже Хан… «Детектив, вы…» … умрете. Рация глохнет тишиной, обрезая судьбу на «до» и «после». Потому что с этой секунды каждая передача может стать последней. И очень скоро это случится. Пак Хэ Ен душит свой голос и всхлип.***
«Поэтому…» Поэтому, я сделаю все, чтобы помочь тебе, Хэ Ен. Это работа полицейского. Ли Дже Хан смеётся от глупости, когда рация так резко обрывает свой поток времени. Лейтенант помог ему столько раз, спас столько жизней из своего далёкого будущего, что Дже Хан считает себя должным ему до конца жизни. Он сделает ребёнка счастливым, чего бы ему не стоило. Он исполнит единственную его просьбу и вернёт ему семью. Даже, если от этого сам не вернётся домой. Ли Дже Хан прикрывает глаза. «Значит... Не скоро увидимся, Лейтенант.»***
«Тогда зачем вы носите ее с собой? Она тяжелая. Я слышала, что это ваш талисман на удачу. Почему это талисман?» Потому что живой голос из мёртвой рации сходит за чудо. Потому что человек, спасающий его и наставляющий на что-то истинное, настоящее, находится где-то необъяснимо далеко. Потому что Лейтенант на том конце волны с искренним и заботливым голосом всегда просит о чём-то, что поможет людям. Но когда он просит оставить дело, что стоит ему целой жизни, Ли Дже Хан вынужден отказать.***
«Он все ещё жив. По ту сторону рации.» Детектив такой отчаянно честный, такой верящий во что-то эфемерное, невесомое, что становится жаль от своей беспомощности. В столь благородном, бескорыстном и остриём тебе впившимся в глотку деле.***
Чудовищно долго и с тяготой под ногами — Пак Хэ Ен никогда бы не рассказал детективу о его смерти. Никогда бы не отправил в ненавистную больницу, раскрывать дело, что все равно очнётся только спустя пятнадцать лет. Когда Су Хен пытается предотвратить прошлое, становится болезненно смешно. Спущен тот рычаг, что еле держал профайлер, разделяя детектива от собственной кончины. Как итог: он придёт к ней сам. Даже зная. Особенно, зная, ведь повороты судьбы его уже не удивляют, но дают никчёмную мысль, что все ещё можно изменить. Ли Дже Хан упускает все, слезоточиво борясь на осколках пепла, на костёр которого опоздал. Потому что это был его выбор, его шаг не туда — его важнейший час, что он преминул. Спасая чужую жизнь, упустил свою. Спасая кого-то случайно, теряешь шанс спасти кого-то намеренно. Дело случая и врезавшихся в тебя обстоятельств, где ты проигрываешь.***
Рация... Последнее желание? Хриплый голос, что пробуждается только один раз. Только во время перерождения. «Мне нужно поговорить с детективом Ли.» Горечь в горле и пуля в груди. Во всем теле онемение и легонь обжигающей крови. Вместо того, чтобы жить дальше, понадеяться на ближайшую скорую и успех медиков, вместо этого... «Мне нужно... Спасти его.» Сладкой слезой на коже, твоя последняя надежда все ещё жжется где-то под сердцем. Прошлое можно изменить, по крайней мере, это последний шанс. Су Хен не сдаётся, шёпот ее гладкий и тёплый, перед глазами отдаёт улыбкой брата. Просто исполни его последнее желание: спасти близкого человека, что слишком рядом и так далеко. «Это происходит в 23:23 Он всегда... связывался со мной в 23:23»***
Рация под рукой — всегда важно. Как талисман удачи, как символ жизни, как маниакальный отсчёт времени. День смерти прожит, уже далеко позади. Бояться нечего. Исполнить обещанное — дело принципа. Ли Дже Хан разглядывает пыльное здание, слегка покалывает пальцы. Брось, уже далеко не третье августа. То ли дело приезжать в назначенный срок, под похоронный марш. В этот раз все по-другому. Все изменится.***
Каждый вдох как резьбой по внутренностям, но он обязан услышать его голос. Последние силы уходят, чтобы держать проклятое письмо вникуда. Повторяется, как молитва, как топливо для ещё одной секунды на этом свете. «Мне нужно... Мне нужно спасти детектива Ли.» На часах минута в минуту, долгожданный хрип рации, как голос господа; такой невозможный, но однажды услышав, захочешь еще. Холодом по затылку — особенно. Дрожь не остановить. Он считает секунды. Пожалуйста. Тишина обрезает по пустой рации, что уже бесполезна.***
Конец — это всего лишь новое начало.
«Лейтенант Пак» Уже привычно, все идёт своим чередом. На месте — труп. Лейтенант как всегда поражает. «Лейтенант Пак» Доходчиво медленно. Зовёт ещё раз.***
Время проходит мимо с усмешкой. Не может быть. «Нет...»***
«Или это ты, новичок? Я в упомянутой тобой психиатрической больнице Сониль.» Доклад обстановки. Морозит осенним ветром.«Вы кто? О чем вы говорите?»
Предсказания не всегда сбываются, по крайней мере, зная исход, ты только меняешь слагаемые. Надеясь, что что-то изменится.«Психиатрическая больница Сониль? Где это?»
Голос все тот же. Близко знакомый, но будто моложе, будто неопытнее. Лейтенант отдаёт ребенком, не изменился с 1999. Ли Дже Хан смотрит на рацию чуть дольше положенного. «Лейтенант Пак Хэ Ен?»***
Сердце тревожно замедляется. То, что он не проснется, закрыв глаза, уже запечатано под кожей. Под курткой кровь мажет слишком, чтобы прожить ещё один день. Хотя бы час. «Нет...» Рация падает. Кроме писка сирен, мягкие воспоминания застилают глаза.***
«Боже, у меня голова раскалывается.» Ан Чи Су такой глупый, наивный сорняк. Как можно было использовать такого закостенелого ребенка? Это просто смешно. Но он до последнего просит Ли Дже Хана отступить, хотя бы на шаг. Стеклом под ногами звучит как спасение. Слова новичка о лечебнице, слепое волнение Лейтенанта. Последний его растерянный голос. Когда-то... когда-то он говорил об этом. «Мир не всегда вертится вокруг тебя.»«Вы вернулись мёртвым. Я прождала 15 лет, но вы вернулись мёртвым.»
Все складывается как сломанный, потерянный пазл. Он знал ещё тогда.***
Кожа обострилась на шепот ветра, на внезапный его привет. «Все изменилось.»***
«Я обязательно вернусь. Я скоро вернусь.»***
«Было 23:23. Когда детектив умер. Больше, чем страх смерти, для вас было более невыносимо оставить... Эти дела нераскрытыми, верно? Отчаяние привело вас ко мне? Детектив Ли, пожалуйста, живите с этой силой воли. Не живите из-за рации, живите по своей воле. Не сдавайтесь»***
С разбитой головой немного шатает, но он всегда был крепким. Всегда уворачивался, когда предвидел беду, даже идя наповал. Смотреть на юную Сухен — сплошное безумие, когда ты будто свернул не туда, обманув саму жизнь. «Я сдержал своё слово» Ощущение невесомости и мягкой земли, потерянного объятия и ночного ветра. Он закрывает глаза.***
Захлестнувшая реальность: уютная, обжитая комната и застилающая взор новая жизнь — нечто неописуемое, как первый будоражащий глоток соджу. Несдержанный вздох и слезы, Пак Хэ Ен падает на колени, еле дыша. Детектив сделал что-то невероятное, что-то бесчестное в концепте вселенной, обошёл саму реальность. Хотя все уже пошло не так — с первого шелеста страниц. Заиметь две жизни, что были наполнены сумасшедшим набором событий и чувств; помнить все... Но детектив даже здесь избежал встречи с ним. Даже в идеальной, выхолощенной реальности, он исчез. Но даже здесь Пак Хэ Ен обещал его найти. Поклялся жизнью, со сдавленным горлом читая письмо. Ли Дже Хан отыскал его сквозь целый мир, сквозь время и переписанное будущее. Верил в него до последнего. То, чему детектив научил меня...«Прошлое можно изменить. Никогда не сдавайся.»
Пак Хэ Ен найдёт и его.
