Home

— Какого хрена ты имеешь в виду, «Тео в больнице»? — Лиам, просто иди сюда, сейчас же. — Все плохо? Что случилось? — Это был один из охотников Монро. Он подстрелил Тео. Лиам выругался себе под нос и помчался обратно к своей машине. Он повесил трубку, сел в машину и поехал в больницу. Разумеется! — Подумал Лиам. Но охотник? Средь бела дня? Лиам знал, что ему, вероятно, следовало немного подождать, прежде чем спрашивать Тео о переезде, и, возможно, сейчас бы этого не произошло. Когда он прибыл в больницу, он вбежал внутрь и был встречен Скоттом, Малией и Перишем. Именно Периш первым поймал взгляд Лиама. Он был весь в крови. И Лиам узнал запах крови Тео. — Что случилось? — Лиам выбежал из комнаты. — Охотник, — начал было Перриш. — Он прятался на дереве. Лиам его прервал. — И что же, теперь они нападают средь бела дня? — Похоже на то, — Периш пожал плечами. — Я патрулировал этот район, когда услышал выстрелы и, к счастью, вовремя добрался до Тео. Мы до сих пор не знаем, сколько раз в него стреляли, честно говоря, я не уделял достаточно внимания, я просто хотел отвезти его в больницу, и Мелисса еще не дала нам новую информацию. — А где он сейчас? — Хирургия, — ответил Скотт. Лиам почувствовал, как у него замерло сердце. Он подошел и сел на один из слегка неудобных больничных стульев. Он хотел спросить, почему они просто не отвезли Тео к Дитону, но вспомнил, что остальные жители Бейкон-Хиллз знали о сверхъестественном и знали, как с ними обращаться. В голове у него все смешалось. — О, и я нашел это в лесу, — сказал Периш, держа в руках маленькое зеленое одеяло. — Он весь пропитан запахом Тео, — сказал Скотт, когда Лиам взял одеяло у Периша. Лиам узнал его. — Да, я заметил это в его пикапе. После тридцати минут ожидания, когда появились Стайлз и Лидия, Мелисса вышла. Лиам первым поднялся со стула. — С ним все в порядке? — Так и будет, — заверила его Мелисса. — Но ему потребуется некоторое время, прежде чем его тело сможет исцелиться само. — Что ты имеешь в виду? — спросил Скотт. — В него стреляли тремя пулями из жёлтого волчьего аконита. Одна пуля попала в ногу и две пули попали в грудь. — Как, черт возьми, они получили желтый аконит? Я думал, что мы уничтожили последний во время войны? — спросил Стайлз. Даже если он не особенно любил Тео, или доверял ему, он должен был признать, три желтых волчьих пули? Это должно быть было больно. Во время войны Скотт был застрелен только одним выстрелом, и это почти убило его. Так что стреляли с тремя…Это звучит не очень хорошо. — Понятия не имею. Мы вытащили пули с волчьим аконитом, но он дважды терял сознание, — сердце Лиама замерло, когда он это услышал. — Но с ним все в порядке. Его исцеление замедляется, во многом, от волчьего аконита и выяснения, что у него есть грипп оборотня, который мы быстро обнаружили, но он не покинет больничную койку на какое-то время. Лиам просто хотел добраться до Тео. Он спросил Мелиссу, можно ли им пойти и увидеть его. Она согласилась и повела их в комнату, где находился Тео. Когда Лиам, Скотт, Малия, Стайлз, Лидия и Мелисса (Перишу нужно было вернуться в участок шерифа, но он сказал, что позвонит, чтобы проверить Тео через несколько часов) вошли в больничную палату, сильный запах моющих средств ударил по их обонянию. Они слышали писк сердечного монитора, а сверхъестественные существа слышали, как капает капельница. А потом они увидели Тео. Лиам почувствовал тошноту. Тео лежал на больничной койке, он выглядел бледным. В руке у него была капельница, на нем был больничный халат, они могли видеть, где он был немного неровным, вероятно, из-за бинтов на груди. Они никогда раньше не видели Тео таким. Конечно, они видели, как он был принужден, а затем восстал из ада, они видели, как он убивал людей, они видели, как он страдал раньше. Но сейчас все было по-другому. На больничной койке лежал мальчик, едва достигший восемнадцатилетнего возраста, который начал приходить в себя после трех выстрелов, даже если он был химерой. На больничной койке лежал мальчик, который, как они только что узнали, был бездомным и жил в своей машине в течение нескольких месяцев (Лиам все еще держит свое слово, надеясь, что Тео переедет к ним). На больничной койке лежал совсем не тот Тео, которого они знали. Тео, которого они знали, никогда не позволял себе быть настолько уязвимым перед другими, даже если он технически спал и не знал этого. Он никогда не показывал того количества эмоций, что показывали другие (он сделал это с Лиамом прошлой ночью на мосту, но зная Тео, он снова вернул эмоциональную стену обратно). Пока стая стояла там, глядя на раненного химеру, Мелисса подошла еще раз проверить его температуру. — У него жар, но я дала ему некоторые лекарство, которое, надеюсь, поможет ему справиться с гриппом, так что ему не придется заниматься этим, когда он проснется. — А когда он проснется? — спросил Лиам, не сводя глаз с Тео. — Это не должно быть слишком долго, но он все еще будет отдыхать, так что он, надеюсь, вернется ко сну, когда проснется. Только не дави на него, когда он проснется. — Мы и не будем, — вмешалась Лидия. Она научилась доверять Тео за то время, что он был здесь. В основном после того, как помогал им во время войны. Они не слишком много разговаривали, но она знала, что ему можно доверять. Мелисса слегка улыбнулась им и вышла из комнаты. Пока Скотт, Малия и Лидия сидели на стульях, стоявших в комнате, Стайлз устроился на подоконнике, а Лиам подошел и сел на край больничной койки Тео. Скотт решил написать Дереку и Ардженту о том, что произошло. Он рассказал им о пулях с жёлтым аконитом, которыми охотник стрелял в Тео. Лиам решил позвонить маме и рассказать ей, где он и что случилось. Она спросила, все ли в порядке с Тео, и Лиам ответил, что тот ещё спит, но он надеется,что Тео скоро поправится. Он поговорил с мамой после того, как также сказал ей, что собирается остаться в больнице с Тео на некоторое время. Когда бета закончил разговор с мамой, он вздохнул и снова посмотрел на раненного химеру. Он этого не заслуживает. * * * Был уже час ночи, когда семь стуков эхом разнеслись по тихому дому. Это был сигнал Тео. Он быстро выбрался из постели и схватил одеяло. Он открыл дверь своей спальни, глядя по сторонам, как шпион в кино, чтобы убедиться, что все чисто. Когда он понял, что это так, шестилетний мальчик пробрался по коридору и вниз по лестнице, волоча за собой одеяло. Он прокрался на кухню, схватил маленький табурет, стоявший там, и поставил его перед стойкой. Он откинул одеяло, поднялся наверх, открыл шкафчик и достал коробку шоколадного печенья. Он положил их на стойку рядом со своим зеленым одеялом и спустился со стульчика. Он поставил табурет на прежнее место и схватил со стойки одеяло и печенье. Ему пришлось немного постоять на цыпочках, чтобы дотянуться до них. Он спрятал печенье под одеяло. Он прокрался обратно наверх, постучав семь раз по особому коду в дверь, на которой большими буквами было написано «Тара». Дверь открылась. — Ты их принес? — прошептала она. Тео приподнял одеяло, чтобы показать ей печенье. Его старшая сестра улыбнулась ему, впуская в свою комнату. Он положил их на ее кровать, на которой были конфеты, две банки содовой и полный пакет чипсов. И дополнительное шоколадное печенье. Он забрался на кровать, завернувшись в одеяло. Тара подошла и схватила пульт от телевизора, который был в ее комнате. Когда десятилетняя девочка включила «Короля Льва», Тео открыл одну из банок содовой, или попытался. Тара увидела, что он борется, взяла у него из рук банку и открыла ее для него. — Спасибо, — сказал он ей, получив в ответ улыбку. Когда начался фильм, брат и сестра Рэйкен по очереди копались в пакете с чипсами, протягивая руку и беря кусок конфеты и, возможно, печенье рядом с собой. Они делали это только раз в неделю тайком от родителей. Крадучись в комнате Тары, чтобы получить большую часть нездоровой пищи, а затем вернуться в свою комнату, но не раньше, чем постучать в дверь Тео семь раз, как его сигнал, чтобы выскользнуть и получить любую закуску, которую сказала ему Тара. Потом они вдвоем сидели в комнате Тары и смотрели «Короля Льва», который был любимцем Тео. Когда фильм дошел до той части, где Муфаса умирает, Тара услышала тихое сопение рядом с ней. Она повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как по щеке Тео скатилась слеза. Старшая сестра подняла руку, чтобы обнять своего младшего брата. Он прижимался к ней со своим одеялом, которое Тара подарила ему на Рождество, когда ему было четыре года, и слезами на маленьких щеках. Очень редко им удавалось полностью закончить фильм до того, как Тео засыпал. Сегодняшняя ночь была одна из таких. Когда она увидела, что ее младший брат спит, она выключила телевизор и тихо убрала все обертки от конфет и выбросила две пустые банки из-под содовой. Она отнесла недоеденный пакет чипсов и коробку печенья обратно на кухню. Вернувшись в свою комнату, она снова накрыла Тео одеялом и забралась под одеяло на своей кровати. Тео редко спал под настоящими одеялами на своей кровати, он в основном спал поверх них и под одеялом, которое подарила ему Тара. На следующее утро, когда родители Тео и Тары проснулись, они сначала заглянули к Таре, увидев двух свернувшихся калачиком детей. Они всегда думали, что Тео может прокрадываться в комнату своей сестры ночью (что иногда случалось, когда Тео снился кошмар, и он приходил спать к старшей сестре), а не потому, что они тайком пробирались и смотрели фильмы в час ночи. * * * Тео, семь лет, однажды он пришел домой из школы, плача. — Тео, милый, с тобой все в порядке? — его мама кричала из кухни, но он не слышал ее, когда взбежал по лестнице в свою спальню, хлопнув дверью. Она вытерла руки о полотенце, которым вытирала посуду, и пошла наверх. Она постучала в его дверь, разобрав сломанное — Уходи! — изнутри. — Дорогой пожалуйста, открой дверь. — Нет! У-уходи! Его мать вздохнула. Такого раньше никогда не случалось. Я имею в виду, что Тео приходит домой из школы в слезах. Этого никогда не было. Когда Тео расстраивался, он всегда разговаривал с мамой, папой или старшей сестрой. Значит, это было что-то новенькое. Кроме того, они никогда не заставляли Тео или Тару говорить с ними немедленно. Они всегда приходили к родителям вовремя, когда те были расстроены. Его отец поднялся по лестнице, спрашивая жену, что происходит, и как только он узнал, он постучал в дверь, но не получил ответа. — Малыш, пожалуйста, поговори с нами. Но и на этот раз они не получили никакого ответа. Затем из своей комнаты вышла Тара. Одиннадцатилетняя девочка осталась дома в тот день, потому что она проснулась с небольшой лихорадкой. — Дайте мне попробовать, — сказала она. Она вежливо попросила своих родителей уйти, заработав вопросительные взгляды от них, но они знали, что Тео, вероятно, позволит Таре войти в его комнату. Убедившись, что родители уже спустились по лестнице, она тихонько постучала в дверь Тео семь раз подряд. — Войди. Тара открыла дверь и увидела своего младшего брата, который сидел на кровати, завернувшись в зеленое одеяло и подтянув колени к груди. Она закрыла дверь и подошла к другой стороне кровати, на которой Тео не сидел. — Что случилось, приятель? Слезы хлынули из глаз Тео, несколько капель упали на щеки. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, да? — спросила Тара. Тео кивнул головой. Он знал, что может рассказать ей все и довериться ей во всем. — Может… — Тео замолчал. — Может что? Тео икнул и заплакал. Тара быстро притянула его к себе и погладила его по спине. — Разве это п-плохо для м-мальчика любить другого м-мальчика? — крикнул Тео в плечо сестрам. Тара была застигнута врасплох. — Ну и что? Конечно, нет, Тео. А почему ты спрашиваешь? Семилетний мальчик отстранился от сестры, пытаясь вытереть слезы. — Потому что так говорили дети в школе. — А почему они так говорят? Тео опустил взгляд на свои колени, теребя одеяло. После минуты молчания Тара все поняла. — Тео, тебе нравится один мальчик? Слезы снова покатились по щекам Тео, когда он посмотрел на свою сестру и кивнул головой. Тара только улыбнулась. Она снова обняла своего младшего брата и сказала: — В этом нет абсолютно ничего плохого. Дети в школе ошибаются, Тео. Не смей их слушать. — Значит, со мной все в порядке? — Конечно, да. Мальчик может на сто процентов любить другого мальчика, а девочка может на сто процентов любить другую девочку точно так же, как мальчик может любить девочку. Просто так некоторые из нас родились. С тобой все в порядке. Тео крепче обнял сестру и снова заплакал. Тара так же крепко обняла его в ответ. * * * Когда стая тихо обсуждала между собой, что Лиам хочет, чтобы Тео переехал к нему, их остановило хныканье. Трое оборотней слышали, как бешено колотится сердце. Кардиомонитор, к которому был подключен Тео, начал быстро пищать. Химера снова начал хныкать. — Что происходит? — спросила Малия. — Ему снится какой-то кошмар, — быстро сказал Лиам. Он сел рядом с Тео и произнес его имя один раз, пытаясь разбудить его. Когда он не проснулся, Лиам попробовал снова и опять ничего. К этому времени Мелисса уже вошла в комнату. — Давай, Тео, просыпайся. Мелисса заставила Лиама отойти от кровати. Она подошла к Тео, положила ладонь ему на щеку, погладила большим пальцем и тихо прошептала: — Ш-ш, милый, все хорошо, все в порядке. Лиам подошел к другой стороне кровати, не обращая внимания на взгляды остальных, и схватил Тео за руку. Всхлипывания Тео начали стихать, когда Мелисса продолжила ласково гладить его щеку, а Лиам провел небольшие круги на тыльной стороне ладони. Монитор сердечного ритма снова начал успокаиваться, так же как и сердцебиение Тео, пока он продолжал спать.