Разделишь ли ты со мной вечность?

       Прошло тринадцать лет со дня смерти Старейшины Илин и знакомства Вэй Ина с бессмертной заклинательницей Баошань Саньжэнь. Более проницательной женщины бывший Старейшина Илин не встречал никогда! Хотя раньше ему казалось, что в мире нет никого внимательнее и догадливее шицзе Янь Ли. Оказывается, мать Вэй Ина была чуть ли не приемной дочерью бессмертной, воспитываясь той чуть ли не с рождения. Потому женщина не могла оставить внука на произвол судьбы, когда, выйдя из уединенной медитации, узнала, через что ему пришлось пройти за свою ещё короткую жизнь. Бессмертная заклинательница могла наблюдать за Вэй Ином, проникая в сознание людей его окружавших. Поэтому она позвала внука, когда тот лишился всякой веры в себя и окружавший его мир.        За тринадцать лет обитания на облачной горе, Вэй Ину удалось под руководством Баошань Саньжэнь склеить осколки своей души. Процесс был долгим и весьма болезненным, потому продвигался медленно. Присоединяя очередной осколок, заклинателю приходилось заново переживать события, что в нем хранились, а вместе с тем и чувства. После стольких лет жизни бесчувственным мертвецом, каждая эмоция казалось захлестывала хозяина своей интенсивностью. Воспоминания в осколке прокручивались в голове в режиме реального времени, а тело чувствовало все тоже, что и в тот момент времени.       Казалось, переживая события по второму кругу, нельзя испытать чувства в той же мере. Милосердное время, что со слов уже поживших людей способно излечить любую сердечную рану, должно было их притупить. Но Вэй Ин считал иначе. На основе его восприятия можно было утверждать, что воспоминания становились ещё более болезненными и хотелось бросить все, вернуться к жизни бессердечной твари. Но он лишь плотнее сжимал челюсть, стараясь не поддаваться эмоциям, что получалось откровенно плохо.       Каждый раз он терял контроль над телом, над местом для уединенной медитации разносился вопль полный боли и отчаяния. Но никто не шёл на него. Не оттого, что оно находилось столь далеко, и звуки не долетали до живущих на горе заклинателей, а потому лишь, что это испытание заклинатель должен был пройти сам. Самолично наложившая заклятие тишины Баошань Саньжэнь была единственной знающей о муках Вэй Ина. Однако, при всем своем неуемном желании помочь, продиктованном родственными чувствами, не могла в такие моменты проникнуть в сознание парня, чтобы разделить с ним хоть часть переживаемой боли. Во всех известных трактатах бессмертных был описан лишь один способ, которым можно было собрать расколотую душу, и никто не мог понять, почему чтобы склеить осколки, надо заново пережить то, из-за чего эти осколки собственно появились. Но Вэй Ин не сдавался, лишь покорно возвращался в место уединенной медитации, через три дня после очередного скреплённого осколка, и упорно продолжал своё восстановление.        Через тринадцать лет после подъема на гору, у Вэй Ина должна была начаться новая глава жизни, озарённая светом целой души. Баошань Саньжэнь рассказала что, незадолго до того дня, когда заклинатель обратился к Вэнь Цин с просьбой пересадить своё ядро Цзян Чэну, первый ученик Пристани Лотоса достиг вершины совершенствования тела и духа, и она послала за ним пару бессмертных, с целью привести к себе нового обращённого. Но когда они достигли Вэй Ина, тот уже лишился золотого ядра, а с ним и бессмертия. Поэтому женщина стала лично следить за жизнью юноши, чтобы подгадать момент и привести его на туманную гору.       Главной задачей после прибытия Вэй Усяня было восстановление разрушенной души. Ведь, что из себя на самом деле представляет золотое ядро? Всего лишь место огромного скопления меридиан, по которым движется духовная энергия, напитывая тело. Лишиться золотого ядра и лишиться духовных сил — разные понятия. Потому как, если вырезать сердце у человека, но сшить все сосуды таким образом, чтобы кровь продолжала циркулировать по организму, то, конечно же, человек не выживет, ведь кровь почти не будет разноситься по организму. То есть кровь будет оставаться в теле, но не сможет выполнять свои функции в полной мере.       Духовные силы заклинателя берут своё начало из недра души человека и, как кровь, циркулирует в организме, а золотое ядро является неким хранилищем и насосом этой самой силы. Баошань Саньжэнь, видя что ее намеки не сильно помогают внуку разобраться с ситуацией пояснила. Что это как черновики его работ в пещере Фу Мо. Они разбросаны по всему грубому каменному полу и перепутаны между собой настолько, что не могут исправно доносить информацию, но их количество остаётся неизменным, и стоит в них немного разобраться… Тогда Вэй Ин, наконец-то, понял, к чему клонила его бабушка.       Когда он отдал золотое ядро, его духовные силы иссякли из-за перенесённой операции, затем восстанавливались они в плену у Вэнь Чжао медленно и не в груди, где было их скопление, а по всему телу равномерно, поэтому заклинатель не мог этого почувствовать. А потом душа Вэй Ина раскололась и духовным силам неоткуда было взяться. Но сейчас, восстановив душу, он запустил процесс регенерации собственных сил. И даже не сформировав ядро, духовные силы можно заставить работать, хоть это и потребует больших усилий.        На формирование нового ядра, по расчетам Баошань Саньжэнь, должно было уйти от половины года до года времени, что для смертного было недостижимой целью, в отличии от бессмертного. Хотя для заклинателей вообще было невозможно сформировать второе золотое ядро.       Вэй Ин взял несколько месяцев перерыва после восстановления души и прежде чем приступить к созданию нового духовного ядра. Именно в этот момент времени он почувствовал, как кто-то применяет изобретённый Старейшиной Илин ритуал, призыва злобного духа, жертвуя при этом своё тело и душу. В этот момент он общался с Баошань Саньжэнь, и она дала одобрение мыслям Вэй Ина, но также наложила запрет на распространение информации об обители бессмертных и истинных способностях Вэй Усяня.       Женщина сразу заметила перемену в поведении болтающего без умолку юноши, что внезапно замер, как пугливый кролик в кустах, поджав уши и быстро-быстро дыша маленьким носиком, и потому решила подсмотреть последние мысли заклинателя, чтобы выяснить причину случившегося. А случилось то, что в маленькой деревне, где на много ли вокруг не было даже маленького ордена заклинателей, какой-то мальчишка призывал душу Старейшины Илин ритуалом, уничтоженным ещё тринадцать лет назад. Как такой опасный, темный, старый артефакт мог оказать у молодого юноши небогатого происхождения, вызывало много вопросов. Вэй Ин сразу заподозрил нечто большее, чем просто желание расплатиться своей душой за детскую обиду на нерадивых родственников, поэтому с позволения бессмертной позволил ритуалу призвать свою душу в тело Мо Сюань Юя.        Много тайн было раскрыто в этом путешествии, многие судьбы были неразрывно связаны. Но Вэй Ин даже после окончания клановых распрей, остался в мире смертных, став спутником на тропе самосовершенствования Великого Ханьгуан Цзюня (с разрешения Баошань Саньжэнь, конечно же).       Ему всегда говорили, что он лучше всех понял значение девиза ордена Юнь Мэн Цзянь — стремись достичь невозможного. А как ещё объяснить то, что в первую же половину года, Вэй Усянь стал желанным гостем в Пристани Лотоса и Нечистой Юдоли. Цзян Чэн и Хуай Сан собирались за одним столом с Вэй Ином, распивали алкогольные напитки, вспоминали прошлое, грезили о будущем, иногда проказничали, как во времена обучения в Облачных Глубинах. Естественно шкодили они в меру и тщательно замаскировавшись, ведь развлечься как в старые добрые они хотели одинаково сильно, а Цзян Чэн и Хуай Сан одинаково сильно не желали, чтобы про их брата поползи нелестные слухи или в миру вновь заговорили, что Вэй Ин на них плохо влияет. Так часто троица собиралась вместе, что вскоре они могли смело зваться тремя названными братьями.       Не Хуай Сан сильно изменился благодаря поддержке друзей. Цзян Чэн взялся за его обучение, буквально за шкирку волоча верховного заклинателя в тренировочный зал, предварительно выгнав от туда всех глазастых, в то время как Вэй Ин вернулся к созданию необходимого артефакта. Это был двуручный меч из коллекции главы ордена Цзян, который он прихватил из сокровищницы Вэнь Жо Ханя после взятия Безночного города. Памятуя о том, что все бывшие главы ордена Не — или большинство из них — умирали от искажения Ци, Усянь долгое время колдовал над оружием, придумывая новые способы защиты брата.       И два героя Юнь Мэна действительно совершили невозможное, превратив неповоротливого и трусливого Хуай Сана в статного, сильного, непобедимого, свирепого воина, коим был его брат. За мощной спиной висел начищенный до отражающего блеска двуручный меч, черты ранее по юношески утонченного лица заострились, плечи расправились и никому бы и в голову не пришло теперь сказать, что этот мужчина когда-то был темным пятном на репутации своего старшего брата Не Мин Цзюэ.        Цзян Чэн часто лично писал приглашения Вэй Ину, приехать погостить в Пристани Лотоса, тем более что там всегда был А-Лин, о котором мужчины заботились одинаково трепетно, хоть и каждый в своей манере. Дни наполнялись позабытым детским весельем, а мальчик хоть и раздражался от всех проявлений заботы и особенно частых объятий одного конкретного дяди, в глубине души был очень счастлив, заполучив такую семью.        Но в каждой бочке мёда, найдётся и ложка дёгтя, коей у нас является утерянная половина Стигийской Тигриной печати. Год назад ее увели из-под носа у Лань Чжаня и Вэй Ина в городе И, больше о ней не было ничего слышно. Но долго ли столь могущественный артефакт удастся скрывать от создателя?