good sides of things

Кан Ёсан, восемнадцать лет, Дева, тип крови А; первый курс, факультет естественных наук; ненавидит кимчи из зелёного лука, любит говорить чистую правду, не считаясь с чувствами окружающих, фанат Формулы-1, втайне ото всех смотрит видяшки с милыми животными. - Ты выглядишь, как придурок. - Ёсан передёргивает плечами, и корчит злодейскую рожу, по его убеждению символизирующую надменное смирение с неизбежным. Чхве Сан, восемнадцать лет, Близнецы, тип крови В; первый курс, факультет искусств; очень громко и очень много разговаривает, верит в счастливый конец, в глубине души немножечко себя ненавидит, яростный фанат Ван Пис; распознаёт ложь в любом человеке с первых секунд. - И тебе привет, - сияет Сан, как чёртово весеннее солнце над головой, до которого ещё надо прожить долгих четыре месяца. Несколько раздражает. Его, кажется, вообще ничем не проймёшь, никак не утихомиришь, пока заряд сам собой не кончится, что случается максимально редко. Сан плюхается рядом с другом на ступеньки перед входом в главный учебный корпус, долго роется в видавшем виды, но всё ещё брендовом рюкзаке, и протягивает сидящему с идеально прямой спиной Ёсану внушительных размеров зелёное яблоко. - Будешь? Их королевское высочество благосклонно принимает дар, и откусывает сразу чуть ли не половину. Вестимо, чтобы показать, что, в случае необходимости, в два-три укуса отгрызёт голову. Яблоки, особенно такие вот замечательно кислые и сочные, он очень любит. Сан смотрит на него несколько секунд, потом хмыкает сам себе, и достаёт второе яблоко, поменьше, пожелтее и явно куда более сладкое. - Чего мрачный? - Тест завалил. - В смысле? Это же невозможно. - Девяносто девять из ста, - грустно вздыхает Ёсан, а Сан старается не комментировать это «горе». Ему самому и шестьдесят из ста вполне подошло бы. - Тяжело быть перфекционистом. Как думаешь, сколько пепперо ты получишь завтра? Ещё немного, и он точно отрастит милый пушистый хвост, чтобы вилять им, как ополоумевший от своих маленьких счастий щенок. Ёсан серьёзно задумывается, даже загибает пальцы, производя подсчёты. - Девяносто девять из ста? – И смеётся. Звонко, хорошо смеётся. Потому что стерву он из себя строит, конечно, весьма убедительно, но рядом с Саном долго не выдерживает в роли. – Последнюю пачку, так и быть, уступлю тебе. Оцени, какой я щедрый. - За целое яблоко? За это прекрасное, дорогущее яблоко – всего одну пачку?! Ну ты и жмот. Ёсан смотрит на яблоко, откусывает ещё один внушительный кусок, тщательно жуёт, и, словно нехотя, кивает. - Ладно, твоя взяла – уступлю три. Яблоко и правда отличное. - Вот это – другой разговор, вот это по-братски. Сон Минки, восемнадцать лет, Лев, тип крови В; первый курс, факультет искусств; любит хип-хоп и глупые шмотки, ненавидит зануд и математику, в глубине души считает себя следующим Табло, пишет диссы на преподавателей; максимально странный. - Хэй-хоу, вассап, чо-как, пацаны? Ёсан так сильно закатывает глаза, что Сан опасается, что однажды они останутся в таком положении, испортив без сомнения прекрасный лик товарища. Но, если уж начистоту, и самому иногда хочется что-нибудь такое со своим лицом сделать, потому что Минки, это катастрофа и сладострастный сон продюссеров Шоу ми зе Мани. - Сан, переведи это на человеческий язык, я как раз сегодня забыл гоблинско-корейский разговорник. - «Привет, как дела?», или что-то в этом роде. Минки не обижается совсем, ну или просто успешно делает вид, но хоть не называет Ёсана «вздорной девчонкой», а значит, есть шанс, что драки не будет. Пока. Эти двое вечно, как кошка с собакой, друг друга задевают, и хорошо, если только словами. И, кажется, оба получают от этого неподдельное удовольствие. Сан втихаря совершенно уверен, что они друг в друга до хруста влюблены. Пока эти двое трогательно собачатся, Сан спокойно жуёт яблоко, и размышляет о том, что пепперо он, конечно, получит только с барского плеча. Какой уже год его школьный шкафчик, сумка, парта и прочие потайные пункты выдачи любовных посылок остаются девственно пусты. В средней школе у него была милая подружка (как у любого уважающего себя гея), которая всегда дарила ему шоколадки на все положенные праздники, но это, конечно, не считается. Такая судьба, что уж поделать. Трогательную подружку сменил совершенно несносный Ёсан, но сути проблемы это не меняет нисколечки. Сан даже немножечко грустит по этому поводу, но, в самый критический момент Ёсан восклицает «да что ж ты ко мне прилип, как дешёвый лейкопластырь к заднице!», и становится не до грусти. Минки, сияя невыносимо счастливый улыбкой, стирает со щеки остатки яблочного огрызка, прилетевшего с хорошей силой, подмигивает Ёсану и чуть из штанов не выпрыгивает от радости. Ну точно, влюблены. Сан вытягивает ноги и смотрит на свои пропылённые, некогда белые кроссовки. Вот бы влюбиться, а. Хорошо же, весело. Ну или грустно, тут как карта ляжет, но всё равно хоть интересно. Жить интересно – одного взгляда на этих двоих достаточно, чтобы убедиться. Они-то вон как развлекаются, буквально ни минуты покоя. Звучащая привычным фоном перепалка резко обрывается на максимально неожиданной реплике: - Короче, пойдёшь со мной? – вдруг став очень серьёзным, говорит Минки, и протягивает уже готовому швыряться новенькими своими мартинсами Ёсану два билета. - Это что? - Билеты. На завтра. Трой Сиван. Пойдёшь? - Ты меня, что, клеишь так? - Клею. - Пойду. Сан немного глядит на трогательно алеющих щеками двух придурков, а потом вздыхает, подхватывает свой рюкзак, затыкает уши наушниками и уходит, печально шаркая. Пара вот-вот начнётся. Пак Сонхва, девятнадцать лет, Овен, тип крови О; второй курс, факультет экономики и финансов; любит люксовую уходовую косметику и аксессуары с вышивкой, ненавидит серьёзные разговоры и литературу за гранью Паоло Коэльо. Сан максимально погружён в свои невесёлые мысли, поэтому, что совершенно закономерно, наталкивается в коридоре на кого-то также зазевавшегося. Сан выдёргивает наушник из уха, кланяется и сбито извиняется. Но не слышит никакого ответа, поэтому поднимает голову и видит абсолютно изумительное создание, как статуя из католической церкви в солнечных лучах, возвышающееся над ним, торжественно и прекрасно. Существо неловко улыбается, отводя ото лба идеально уложенную блондинистую чёлку, и выговаривает: - Ничего страшного, не стоит беспокоиться. Вы тут новенький? - Мы тут новенький, - глупо блеет Сан, поправляет лямку рюкзака на плече, и откровенно пялится. Потому что очень красиво. Какое-то идеально вежливое божество в этом царстве недоделанных рэперов, гопников и прочих смертных. - Пак Сонхва, - мягко говорит божество, и улыбается ещё приветливей. – Второй курс. Сан безбожно тупит, но потом, всё-таки, представляется, и заставляет себя оторвать взгляд – так пялиться, всё же, наверное некорректно. - Если что понадобится, можете обращаться. И называть «хёном», если захотите. - Конечно, хён. С радостью. Чёрт-те что происходит, честное слово. Сан как-то с трудом вспоминает о времени, извиняется и уносится на пару, успев влететь в аудиторию в последний момент. Новое знакомство как-то не идёт из головы. «Десятое ноября. Близнецов ожидают судьбоносные встречи, которые могут повлиять на всю жизнь, так что рождённым под этим знаком стоит быть внимательнее к своему окружению. Стоит избегать острой пищи и женщин в красном». Сан читает эту ересь, пока невыносимо скучная лекция длится и длится, и думает, что попал в Страну Чудес, не иначе. Сначала Минки с Ёсаном, теперь вот эти гороскопы… Сосредоточиться на речи учителя никак не получается, поэтому не стоит мечтать и о двадцати баллах за грядущий тест. Сонхва-хён оказывается в кафетерии за соседним столом во время обеда, а вот Ёсана ожидаемо не оказывается, и Сану максимально неловко. Потому что этот странный парень как-то неправдоподобно дружелюбен, хоть и совершенно искренен, просто Сан не привык быть объектом чьего-то настойчивого внимания. Боже, Сонхва даже покупает ему какие-то вкусняшки и картонный стакан горячего американо! Сам, без малейшего намёка со стороны нового случайного знакомца. Кажется, ему просто хочется подружиться, безо всяких там. Сан понимает это, и решает, что будь, что будет. - Не хочешь вечером сходить поужинать? В смысле, я не навязываюсь, просто не очень люблю есть один. Я угощу. – И улыбается хорошо-хорошо, красиво до спазма в лёгких. - Было бы круто. Мой приятель как раз, кажется, встретил кое-кого, и теперь мне предстоит веселиться без него. Сонхва приветливо машет Сану рукой, когда тот выходит из корпуса, сидя на ослепительно чёрном мотоцикле, припаркованном почти у самого входа. - Э… - глубокомысленно говорит Сан. - Боишься кататься? - Не боюсь. Просто неожиданно. Но тебе даже идёт. - Я назвал его Буцефалом. Знаешь, кто это? - Конь Александра Македонского, я в курсе. – Сан смеётся, но всё ещё не так, чтобы хорошо чувствует почву под ногами из-за удивления. Как-то это божество слабо сочетается со спортивным байком и факультетом экономики. Сонхва классный. И водит, как хренов Шумахер, честное слово – Ёсан был бы в полном восторге. Впрочем, он и так, наверное, примерно в таком состоянии и есть. Ким Хонджун, девятнадцать лет, Скорпион, тип крови В; второй курс, факультет биологии; активно поддерживает движение против насилия в семье, не делал ни одной пластической операции на лице, активист различных движений, беспокоится о судьбе ламантинов, мог бы писать музыку, но пишет диссертацию с третьего класса средней школы, любит шоколад, не комплексует из-за роста; не любит сундэ, брокколи и школьного преподавателя биологии. - Привет, - говорит Хонджун, привставая из-за стола забегаловки, и улыбается ласковым майским солнышком. – Я Хонджун, а ты, наверное, Сан? Сонхва о тебе рассказал. Приятно познакомиться. Сан, так-то, мальчик вежливый, и, как правило, не скрывает этого обстоятельства. Но сейчас единственное, что он может – это схватиться за сердце. Потому что, кажется, гороскопы не врут. Хонджун забавно склоняет голову на бок в немом вопросе, не снимая с лица добродушной улыбки, и Сан мысленно скулит. - А… А! Да, я Чхве Сан, с первого курса… При… приятно познакомиться… хён? - Хён, - решает Хонджун, и жестом приглашает сесть рядом с собой. Сонхва о чём-то говорит, делает заказ, смеётся, кажется, рассказывает Сану что-то о них двоих… они дружат с начальной школы, у них сто пятьсот общих увлечений, но у самого Хонджуна их куда больше, он такой борец, прямо маленькая Жанна Д`Арк в драных джинсах наших дней, но он, конечно, кругом и во всём прав. Сан это всё слушает, но больше хватается за сердце, потому что жить не получается вовсе, а дышать – через раз. Бэ-э-эм! Всё случается так быстро, что оперативки не хватает обработать и осознать происходящее, но сердце сладко-сладко тянет, и Сан обречённо думает «вот и меня догнал желаемый пиздец». У Хонджуна ноготь на мизинце покрашен игривым голубым, у него пепельные волосы и совершенно невообразимой красоты нос. Он весь – невообразимая красота, настолько неправдоподобная, что Сан, обычно говорящий без остановки и даже не делающий паузы на вдохи, молчит весь вечер, как рыба, только улыбается, и кивает до боли в шее. Любовь случайно нагрянет, и, хоть ты её ждал, всё равно выходит как обухом по голове. Обухом, поросшим восхитительными розовыми цветами, вот что. Сидеть рядом с Хонджуном очень тяжело, потому что он пахнет хорошо, и от его невероятной красоты кусок в горло не лезет. - А ты всегда такой молчаливый? Сан отрицательно мотает головой, но не говорит ничего, кроме глубокомысленного «ыыы», и Хонджун оставляет попытки растормошить. В университете царит полный хаос. Потому что этот дурацкий пепперо-дей, и все поголовно девушки пытаются сомнительно-тайно подложить шоколад с трогательными записочками своим зазнобам. Сан смотрит на всё это великолепие, крепко сжимая лямки рюкзака, под завязку набитого самыми разными упаковками пепперо, не меньше двадцати штук. Но Хонджун невыносимо популярный, и у него этих подарков с записками, вот точно, будет больше, чем «дофига». Сан сначала немного грустит, а потом решительно кивает сам себе, сам себя хлопает по плечу, и, с упорством маленького броненосца, идёт в сторону обувного шкафчика второкурсников. Просто необходимо как-то выделиться, поэтому Сан достаёт бумажный белый пакет, припоминает вчерашний вечер, и неумело рисует чёрным маркером, что-то номинально напоминающее ламантина. И даже подписывает «это ламантин». Немного думает, и подписывает «это от Сана». И, совсем чуточку с собой поборовшись, пририсовывает сердечко. Прикусывает губу, но храбро вешает пакет на ручку дверцы шкафчика, потому что сам он уже забит до отказа. Выдыхает и уходит, чуть более поспешно для того, чтобы выглядеть естественно. А в его собственном шкафчике, тысяча ангелов небесных, наконец, впервые в жизни, лежит одна единственная упаковка. Тёмно-зелёная упаковка классических пепперо, нелепо перемотанная алой лентой. А под лентой этой – ярко-голубой стикер. Сан берет коробку трясущимися пальцами, не веря своему счастью. Потому что Ёсан бы отдал прямо в руки. Потому что девчонки лепят наклейки розового цвета. Потому что такого просто не может быть, потому что такого не бывает. На стикере написан номер телефона. И короткое, без всяких пояснений, «Хонджун». А вечером, на неловкое «привет, хён, это Сан», Сан читает на дисплее своего телефона, на фоне заставки с Маном из БТ21, «ты ужасно милый, и, если у тебя нет парня, давай встретимся вдвоём?». OWARI