Отблеск, обжигающий сердце

       Время уже перевалило за полночь, а вымученный Танжиро всё ещё ворочался под одеялом. В конечном итоге ему пришлось снова встать и зажечь свет. А всё из-за Мицури с её дурацким вопросом. Хоть в комнате и не было жарко, Камадо чувствовал определённую духоту. Парень поправил юкату, которая заменяла иногда пижаму, и открыл окно. Ночной воздух моментально наполнил комнату лёгкой прохладой и стал играть с растрёпанными волосами. На улице было до мурашек тихо и темно. Должно быть темно. Но в каком-то из окон, выходивших на эту сторону, также тускло горел свет, самую малость вырываясь за пределы помещения и привлекая мотыльков. Танжиро почувствовал запах саке. Да. Ренгоку наврал когда пообещал вернуть бутылку столпу звука и сидел в наглую её распивал. Свою кровать он даже не расстилал, всё пытался отвлечься с самого ужина, но ничего не выходило и к своему несчастью пришлось прибегнуть к этому методу. Кёджуро не был большим любителем выпивки, но сейчас он был готов на что угодно лишь бы больше не думать об ученике. Камадо вместе со спиртным почувствовал лёгкую тоску. Разве всегда бодрый и улыбчивый пламенный умеет грустить? Сердце кольнуло и парень вышел в тёмный коридор, осторожно направляясь к комнате учителя. — Господин Ренгоку, вы не спите, я могу войти?        В этот момент все старания столпа дали трещину, рассыпались и сердце замерло. — Конечно заходи, тебя наверное что-то беспокоит. — Мужчина убрал бутылку и остановился у окна. — Не могу сказать точно. Эти пару дней беспокоит, хотя нет, давно. С первой тренировки беспокоит. Просто понял только сейчас… — Камадо закрыл за собой дверь и сел на большой футон, как раз рядом с окном. — Вы всё это время так хорошо ко мне относитесь и так часто хвалите… Я действительно заслуживаю этого?        Танджиро говорил задумчиво и медленно глядя в пол. В отличие от Ренгоку. Тот во все глаза смотрел на Камадо. Скорее всего даже вопрос прослушал, просто любовался своим воспитанником. Сейчас он уже не мог ничего отрицать. Было глупо заниматься самообманом всё это время, прикрываясь учительской опекой. — Мне казалось, что этого будет достаточно в ответ на твои старания… Вот идиот, правда ведь? — Он рассмеялся, закрывая рукой глаза. — Что? Нет! Для меня это высшая награда, не говорите о себе так! Я буду любить вас, чтобы вы не сделали! — В этот момент Танжиро содрогнулся и побагровел. «Сказал… Выпалил вот так просто. Страшно поднять голову.»       С этой мыслью он медленно поднял глаза. Но Кёджуро не мог ничего сказать, внутри всё замерло. Ведь наверняка его лицо сейчас не лучшее чем у Камадо. Столп сел напротив ученика, а в воздухе повисло напряжённое молчание. — И я… Я тоже давно должен был это сказать.        В этот момент саке подогревало кровь и терять действительно было нечего. На лице мелькнула горькая ухмылка и пламенный, пользуясь замешательством ученика, притянул его к себе и поцеловал. Вот чего ему не хватало. Но разве сейчас на этом можно остановиться? Не отрываясь от нежных губ, Ренгоку положил парня на футон, нависая сверху и попутно развязывая пояс на его юкате. Тренированное юное тело пылало, и внутри столпа разгорался пожар, без сомнения это возбуждало. Танджиро же начал терять собранность. Это происходит прямо сейчас и с ним. Боязливо, но так сладко. Оба отстранились, судорожно хватая воздух, но Ренгоку медлить не собирался и начал покрывать поцелуями всё тело, особенно одаряя вниманием соски Камадо. Последний же прогнулся в руках мужчины и тихо застонал, но этот пока негромкий звук только подливал масла в огонь. Теперь в голове юного охотника не осталось ничего кроме Ренгоку.        В какой-то момент Кёджуро, не отрываясь от своего занятия, вложил в открытый рот парню два пальца, от чего тот сначала чуть не поперхнулся, но потом непроизвольно стал облизывать и посасывать их. Между тем мужчина уже добрался до паховой зоны и избавился как от своей юкаты, так и окончательно от одежды подопечного. При тусклом свете тела их казались друг другу самыми желанными предметами на свете. Член Танджиро уже гудел и пульсировал, моля чтобы на него обратили внимание. Одаря смущённого мальчонку мягкой улыбкой, столп начал облизывать и посасывать пенис. Сначала от основания до головки и наоборот, подразнивая, а потом и вовсе взял целиком в рот. Вот тут уже Камадо не мог сдержать настоящего стона, от этого звука рука пламенного столпа сама потянулась к своему органу, начиная надрачивать.       Вспомнив про пальцы, Ренгоку вытащил их изо рта Танджиро и поднёс к анальному отверстию. Парень и сам понял, что сейчас произойдет, поэтому вцепился руками в покрывало. Действие ждать себя долго не заставило и тело Камадо дрогнуло от резкой боли. Он хотело как-то это остановить, но в объятиях любимого боль прошла, уступив место наслаждению. Пока он довольствовался чем дают, Ренгоку ели сдерживался чтобы с разгону не вставить член в Танджиро. В один момент красноволосый это понял, видя заботливый, но полный усилия взгляд. — Это будет больно? Я не знаю, что делать… — Наверняка не больнее чем-то, что ты пережил. Тебе не нужно волноваться, я смогу об этом позаботиться. — Пламенный притянул к себе мальчика, убирая с его лица растрёпанные волосы. Сейчас шёпот Кёджуро звучал успокаивающе и ему нельзя было не довериться.        Танджиро стиснул зубы, но в один миг он перестал себя контролировать, всё остановилось и сжалось. Он будто бы забыл, как дышать, а на глазах выступили слёзы. Учитель двигался медленно, но заметив напуганный ищущий взгляд, остановился. — Ещё… — Прохрипел мальчишка, обвивая руками шею Ренгоку и запуская пальцы в густые волосы подобные пламени. Тот в свою очередь вытер его слёзы и стал шептать что-то на ухо. Что-то приятное, и как всегда приободряющее.        Стоны мешались с поцелуями, хрипами, и как бы не старался столп быть нежным, он ускорялся. Камадо чувствовал, как внутри всё разрывается, но молил чтобы это длилось вечно.       Кёджуро больше не мог держаться и спустил сперму прямо в мальчика, а тот кончил почти следом от переизбытка чувств и новых ощущений. Из дрожащего от оргазма Танджиро, вытекала густая жидкость, и для столпа это было самое прекрасное, что он мог когда-либо видеть.        Они заснули, в объятиях друг друга, а на утро вместе отправились на тренировку так, будто они вовсе не устали после ночного инцидента. Пока парень упорно рассекал катаной воздух, Ренгоку любовался им с веранды. Ровно до того момента пока за спиной не появился столп звука. — Когда ты, бесстыдник, вспомнил, что мы соседи? — Спросил Узуй, садясь рядом. В его голосе слышалась явная усмешка. — Когда кончил в него… — Просто ответил Ренгоку. Разумеется он снова соврал. Никакие к чёрту соседи его не волновали ночью, но ради той завистливой мины на лице Тенгена стоило это сказать. — Ты мне должен бутылку саке… — Заключил столп звука, косясь на довольную ухмылку Кёджуро.        В то утро солнце светило особенно ярко и те блики, отсвечивающие от катаны, которые слепили Тенгену глаза, отзывались в сердце Ренгоку огнём любви и гордости.