Запрещённый эфер

***

По коридору глухо проносились томные стуки часов. Чем ближе в Малую Бронзовую залу, тем отчетливее слышались те самые большие и старинные часы. Два метра в высоту, обрамлённые черно-золотой каймой на углах, вырезанной на каком-то редком красном дереве. Помнится, эти часы нашёл Родион Хардиус где-то во второй половине девятнадцатого века, под Альсфельдом в Германии. В Расколотом замке этот антиквариат находится уже как три года, не считая пару месяцев. Поразительно, но Василиса почему-то запомнила точную дату и время прибытия этих часов в Малую Бронзовую, не говоря уже о годе. Конечно, куда больше на данный момент её интересовали не излюбленные её размышлениями часы, а оставленная по случайности книга в другом конце замка. «Искусство эферского мастерства». Да, Василиса не исключала того, что скорее всего это фанатская книга с долей правды наяву, основополагающая только на личный опыт самого автора (а как помнит Василиса, для того чтобы выносить вердикты и новые законы и свойства часодейства или эферов, опыта одного человека мало. Нужно, как минимум, три-четыре зафиксированных случая данного явления, чтобы это было научно доказанное явление). Но тем не менее, стоило прочитать этот том ради той самой доли. А вдруг понадобится? Помимо привычного тика часов, по коридору разнеслось девичье хихиканье. Василиса так удивилась, что даже притупила шаг. Откуда в Малой Бронзовой зале девушки? Насколько Василиса помнит, гостей присутствовать в Расколотом замке сейчас не должно, не намечалось ведь никаких мероприятий! Да и обычным гостям нельзя находиться в этой части замка. Северо-западная, она же Темная, башня являлась главным архивом книг, планов и эферов. Поэтому, находиться в ней разрешалось лишь Времени, старшим и Ордену Дружбы. Для общей безопасности. Встряхнув головой, Василиса вышла из ступора и, уже ускорив шаг, пошла к той зале. Только подойдя к порогу комнаты, Василиса так и замерла. Действительно, помещение приобретало бронзовый оттенок из-за широкого камина и редких подсвечников на стенах. Фэш и Василиса, упорно игнорируя электричество, использовали «первобытные» источники света. Почему-то казалось, что когда они пользовались современными остальскими технологиям, то древнее часодейство и дух самого Времени будто бы исчезал или растворялся в воздухе. Василиса не знала, откуда у неё такая паранойя, но тем не менее. Широкие книжные полки во весь потолок окружали кирпичный камин, в котором потрескивал огонь. Напротив него находился длинный большой стол с семью стульями. Тремя по бокам и один напротив камина. Чуть левее от стола, около камина было пару маленьких диванчиков и кресло. А прямо на одном из них сидел и мило разговаривал хорошо известный Василисе черноволосый затылок с какой-то смутно знакомой брюнеткой. Василиса опешила. Это ещё что за номер?! Ему живётся дурно? И эта девушка, да... Василиса действительно видела её недавно. Кажется, генеральная конференция межпланетных высших часовщиков местного правительства. И что там только можно обсуждать? Им что, делегационного референдума для решения проблем мало? Она помнит её фамилию. Норгензс, вроде бы. А вот имени, хоть убей, не помнит. Да и Василиса как-то не старалась запоминать её. Да, безусловно, девочка очень симпатичная, даже можно сказать красивая. Но запоминать каждую дочку-внучку-племянницу какого-то там крутого итальянского часовщика восемнадцатого века Василиса просто физически не могла. Норгензс не была ничем приметна на той конференции, разве что Василиса заметила, как та бросала заинтересованные взгляды на Фэша. Тот, естественно, этого даже не замечал. А может даже замечал, но ему было на это, как показалось тогда Василисе, все равно. А сейчас она уже считает по-другому. Интересного собеседника нашёл? Сошлись по вкусам? Это что же, интересно, такое она ему предложить в разговорах может? Небось, про итальянскую политику и часодейство разговаривают. А с какого это момента Фэшу стали интересны вещи, о которых он и так наслышан предостаточно, да и не от какой-то там левой часовщицы, а от вполне понимающих в этом деле людей? Василиса сама не заметила, как начала сильно злиться на несносного парня. Помимо злобы, где-то внутри неё полыхало мерзкое чувство обиды. Надо же, как вежливо и мило он с ней общается. Улыбается, показывая ямочки. А девчонка так и плывет от одного его взгляда, брошенного на него. Ну-ну, веселитесь-веселитесь. Василиса совсем померкла, хмуро пялясь на двоих. — Как тебе? — вдруг произнесли сзади, прямо над ухом Василисы. Василиса, не ожидавшая этого, подскочила со страху в сторону. Она глупо и часто заморгала, переводя взгляд то на парочку на диване, то на прибывшего. — Ты... так это... а... — плохо связывая слова заговорила Василиса, начиная понимать, что тут происходит. Все это время за ней с интересом хитро сощуренных глаз наблюдал Фэш, сложив руки крест-накрест. Он терпеливо ждал от неё продолжения её речи. А Василиса тем временем, совсем уложив все в своей голове по полочкам, грозно заговорила, — ты совсем рехнулся?! В ответ на это, Фэш, видимо довольный её реакцией, насмешливо ухмыльнулся. А Василиса продолжила: — Созидание одной из тысячи вероятностей! Такое запрещено! Миракл ещё с самого начала их пути по тропе царства над Временем рассказывал про великолепный эфер — созидание одной из тысячи вероятностей. Вероятностей будущего, как мы знаем, более тысячи, но тем не менее, они есть. Самые страшные и, пожалуй, интересные вероятности будущего — это будущее человека. Их множество и все они разные. Некоторые из них могут быть совершенными противоположностями, но всех их можно увидеть вживую если применить созидание. Совершенно различные, непохожие и необычные картины можно увидеть благодаря этому эферу. — Правда? — удивленно-спокойно ответил Фэш и, посмотрев на своего двойника и девушку, все так же мило щебечущих о чем-то, снова перевёл взгляд на Василису, — Я, наверное, что-то давно кодекс эферов не читал, не подскажешь на какой странице? — Ни на какой! — заполыхала Василиса, понимая, что начинает бессовестно краснеть, выдавая саму себя. Поиздеваться, значит, решил? — А так кто же сказал, что запрещено? — ухмыльнулся тот, насмешливо оглядывая её глубокими голубыми глазами. — Я! — Василиса сильно злилась. Злилась и смущалась. И непонятно на кого, на себя или Фэша. — Почему? Тебе не нравятся созидания одной из тысячи вероятностей? Как по мне, так очень интересный и занимательный эфер, — весело хмыкнул Фэш. — Мне не нравится именно это созидание, — раздраженно пробурчала Василиса и отвернулась в сторону. Он видел, что ей было очень тяжело быть честной с ним, но несмотря на это, Василиса прямо сказала ему, что ей не нравится эта картина. Фэш ещё раз усмехнулся. — Ну так как тебе? — замешкавшись, повторил вопрос парень, заглядывая ей прямо в глаза. Ему действительно это было интересно, — Помимо того, что ты не смогла различить это от реальности, — и тут же ухмыльнулся. — Волосы не проработаны, — мрачно проговорила Василиса, приглядываясь к созиданию Фэша, — поверхностно как-то, да и цвет кожи какой-то неживой. — Мне кажется или кто-то придирается? — хитро сощурился Фэш, но заметив, как та раздраженно вздохнула, намереваясь уйти, цепко схватил её за руку и слегка толкнул на себя, сменив тон на примирительный, — Ладно, не дуйся. Василиса тяжело выдохнула, но руку не убрала. Она снова посмотрела на пару на диване и повернулась к Фэшу, который в этот момент смотрел на неё. — А почему именно Норгензс? — спросила Василиса, — Ты же вроде не обращаешь внимание на родственников и так смутно нам знакомым часовщиков. — Так и есть, — ухмыльнулся он, — сама знаешь, много кто лезет, — Фэш многозначительно на неё посмотрел. Василиса догадалась, что означает его «лезет», — просто эта, как её, Норгензс, — вспомнил тот, — в ту среду на конференции чуть не облила на тебя твой чай. — Что-о? Разве? — изумилась Василиса. Она не замечала никаких лишних движений в свою сторону, — Я даже не заметила! Но когда? — Во время спора Захарры с каким-то немецким зодчим, — фыркнул тот, вспоминая, как его сестре отчаянно пытались доказать, что эфер сплетений секунд плохо влияет на программное обеспечение часолетов. Захарра же, слушая все это, громко фыркала и прямо говорила, что некоторые просто «не умеют» правильно часовать этот эфер. Безусловно, это было очень нагло и дерзко с её стороны, но оттого еще интереснее. Поэтому, Фэш никогда не прерывал и не запрещал дискуссии сестры, да и к тому же Захарра говорила верно, только очень неформально. Очень. Василиса сама любила понаблюдать за поведением сестры Драгоция на официальных мероприятиях. Несмотря на важный статус «Эфларская делегация», который был присущ ей и Маару (конечно, Ник и Диана тоже туда входили, но больше выступали как за Астроград, коих желающих было множество, и от Чародола), Захарра редко переобувалась под заданную формальную обстановку, в частых случая ведя себя непринужденно. Нагло, порой дерзко могла ответить воспитанница Чёрной Королевы. Броннер уже года так три не лезет в её разборки с остальными часовщиками, приняв тактику Василисы и Фэша, как простого наблюдателя. Себе дороже, да и, чего скрывать, интереснее. Драгоций бесцеремонно указывает оппоненту на возможные личностные проблемы данного возмущения или вопроса. Вот и Василиса засмотрелась на такое зрелище. — Тогда понятно, почему не заметила, — скривилась Василиса, — а почему она не облила-то? Передумала? — Ага, ещё бы, — фыркнул Фэш, — я мериданное пространство расщепил на тринадцать секунд назад. Видела бы ты её лицо, — развеселился Фэш, — когда чашку, которую она так старательно незаметно вычасовывала тебе под локоть, увидела прямо перед своим носом. Но, должен признать, делала она это неплохо. — Интересно, зачем ей это? — поинтересовалась Василиса. — Как зачем, — весело ухмыльнулся Фэш, показывая ямочки. Огнева так и не отошла от него, когда он притянул её к себе, оставаясь так близко стоять с ним. Только сейчас Василиса заметила, что на нем была его излюбленный жакет на пуговицах, который был из какого-то очень плотного коричневого материала, напоминающего наощупь кожу. Он надел его поверх простой белой рубахи, заправленную в чёрные брюки. Фэш был на голову выше Василисы, хотя они оба немного прибавили в росте. Василиса залюбовалась. Все те же вьющиеся чёрные волосы, все те же изумительно голубые глаза и ямочки на щеках. Правда, этак лет пять назад он сильно вытянулся в лице, да и в фигуре. Но Василиса этого не особо замечала, ибо для неё ничего нового в нем не было, они уже давно прижились друг к другу. — Да ладно, я знаю, что ты поняла, — отмахнулся тот, но заметив недопонимающий взгляд, тяжело вздохнул и продолжил, — серьёзно?... Да просто она решила тебя передо мной «опозорить». Странная, да? Ну упала кружка чая, и чего? Что в этом такого-то? — Мне кажется ты льстишь себе, — усмехнулась Василиса, но перехватив раздражённый взгляд Фэша, тут же продолжила, — а как её зовут, кстати? — А я-то откуда знаю? — удивился тот, — Я их всех запоминаю, что-ли. — С какого момента ты стал склерозником? — весело усмехнулась Василиса. — После двадцати восьми где-то, — вспоминая, прищурился тот. — Фэш, тебе двадцать два, — иронично фыркнула Василиса. — Боже мой, серьёзно? — деланно удивился Фэш, отпустив её и сделав шаг в сторону. — «Боже»? Фэш, ты неверующий, — закатила глаза девушка. — Господи, точно! — театрально стукнул себя по лбу темноволосый. Василиса тяжело выдохнула, но не скрыла улыбки. Видимо, Фэш был в очень хорошем настроении, раз так шутил. Только Василисе все равно хотелось его стукнуть, за эксперимент с его дурацким созиданием. Совсем скоро все нервы Василисе уничтожит. Вдруг, её взгляд (случайно, совершенно ненароком) приковала одна занимательная вещь. Василиса долго тупо пялилась на неё, смутно вспоминая и соображая, что это может значить. Она точно помнила, что что-то не так с этим подмеченным ею фактом и самим созиданием. Что-то... — Ты... — она то и дело начала глупо открывать и закрывать рот, в надежде хоть как-то сформулировать предложение, но в голове все смешалось комом. Василиса не переводила взгляда распахнутых глаз с фиолетовых искр, порхающих за спиной Норгензс. Она не могла поверить в собственную догадку, — нет, Великий Эфларус, невозможно... Все это время за ней с неподдельным интересом и каким-то затаенным страхом наблюдал Фэш. Он то и дело, что сощуривал глаза, вновь распахивал и опять щурился. Помимо этого, парень с какой-то нервозностью кусал нижнюю губу. Фэш пытался скрыть волнение, но, кажется, это даже не понадобилось, ибо Василиса сейчас на него даже не смотрела. — Луночасные эррантии, Фэш! — изумлённо и раздраженно наконец-то воскликнула Василиса, только сейчас переведя взгляд на него. В какой-то момент в его глазах промелькнуло облегчение, но он тут же искусно скривил злорадную усмешку, не оставляя места мимолетной радости от её ответа. Луночасные эррантии были знакомы юному Времени ещё с шестнадцати лет, когда любопытная Василиса захотела самостоятельно открыть комнату, откуда был запах сонных лилий. Тогда-то ребята и впервые узнали про аномально-запрещённые эферы, которые, оказывается, ещё зачем-то разделили на отдельные категории, хотя по мнению Василисы эти категории никак не отличаются. Эти эррантии представляли из себя людей и существ (иногда даже целыми архитектурными строениями или сюжетными линиями) из снов людей или фей. Опасны они были тем, что сны, зачастую, контролировать могли немногие, поэтому из некоторых сновидений могли вылезти многие тайные страхи. Если же во снах можно представить, что это все неправда и успокоиться, то когда эти кошмары вылазят из головы, часовщик встречается со своим страхом в реальном мире. — Вот это уже точно запрещённый эфер! Ты чем думал? Драгоций, я с тобой разговариваю, прекрати улыбаться, это серьёзно! — кипела Василиса. Она уже потеряла самообладание и чуть ли не кричала, — Да ты знаешь какие последствия могут быть после таких выходок? Тебе сколько, двенадцать? Почему ты ведёшь себя как ребёнок? Нас заставляли зубрить все аномально-запрещённые эферы всех категорий! И последствия тоже! — выговорила все на одном дыхании злая Огнева и продолжила, — А как насчёт нестабильного сна? И это только самое безобидное! Тебе хочется поиграть в догонялки с твоими кошмарами по замку в реальности? Это тебе не сон будет, последствия разрушений сам возводить будешь! И извиняться перед затерянными Серой башни тоже сам! Серая башня — пожалуй, тоже, одна из самых нелюдимых башен в Расколотом замке. Только тут, скорее всего, не по запрету ходить нельзя, а по собственному желанию. Самое большое количество неведомых комнат (и опасных!) и затерянных во времени находятся именно в Серой башне. По расположению она являлась второй Южно-западной, но все называли её просто Серой, из-за длинного территориального названия. Кому захочется так долго выговаривать какая это башня? Да и к тому же, Серая ей больше шла. Казалось, что там даже огонь на свечах был сероватым, а не желтым. — Все сказала? — устало процедил тот, оперевшись плечом об косяк арки в Малую Бронзовую. — Пока да, — убито и вымученно пробурчала Василиса, все так же грозно хмурясь. Когда она злилась, её глаза начинали опасно блестеть и темнеть, — примерно через минуту скажу ещё. — У меня мало времени, — фыркнул тот, вставая в полный рост, — ты вспыхнешь через обещанные полторы. — Мало на что? — недовольно спросила Василиса. В следующую же секунду Драгоций придвинулся к ней ближе и ловким движением взял пальцами за подбородок, наклонившись к ней. Поцелуй был быстрым, но ощутимым. Фэшу, заслуженно конечно, не ответили, но он знал, что так будет. Тем не менее, это не мешало ему чувственно поцеловать её, очаровывая своим умением целоваться и едва уловимым запахом ландышей. Он мягко отпустил её и сразу же удалился в направлении Северной башни. Как только Фэш ушёл, буквально через секунд десять эррантии испарились, оставляя за собой помимо фиолетовых искр ещё и редкие чёрные восьмерки. Василиса перестала понимать вообще что-либо. Это были не луночасные эррантии.

***

Фэш же, уже добравшись до своей комнаты, решил, что заставить Василису ревновать действительно дорогого стоило. Это было очень даже трудно. Даже не в плане моральном, сколько в вообще реальном. Фэшу пришлось создавать самому новый, удивительный, никому ранее неизвестный эфер — эррантическая межсекундная иллюзия. Название само как-то пришло на ум. Создание эррантии на основе совершенно оригинальных, ниоткуда, кроме головы, не взятых иллюзий. Пришлось обманом заставить стрелу начасовать это. Великий Эфларус, обмануть стрелу, Фэш! Надо было лишь подумать об «воспоминании» этой иллюзии из жизни, ссылая все неточности на плохую память. А самому в это время на старых образах часовать новые «детали» эррантиями. Например, как внешность, манера разговаривать и место. А межсекундных потому, что счёт существования этих иллюзий шёл по секундам. Ему было смущённо признавать, что для того, чтобы представить измену надо было создать аж отдельный эфер, потому, что ни в одной из тысячи вероятности и ни в одном своем сне у него не было и мысли о других девушках и о флирте с ними.