Горький привкус отчаянья

Я распахнула глаза. В них тут же ударил приглушенный свет, от чего я сощурилась. Я не понимала где нахожусь, монотонный писк резал слух, неприятно отдаваясь в висках. Голова кружилась, пульсируя болью, горло неприятно саднило, хотелось пить. Я попыталась сесть, приподнимаясь на локти. Живот сразу пронзила боль, от чего я рухнула обратно, издав стон. Глаза привыкли к тусклому свету, от светильника, висящего над головой. Я осмотрелась. Небольшая, полупустая комната, рядом с кроватью стоял аппарат, считывающий работу сердца. Только сейчас я заметила трубки торчащие из носа, к груди прицеплены присоски с проводами, еще одну такую же заметила на руке. По всей видимости я в больнице. По правую руку от меня находилось окно, закрытое жалюзи, но даже через них я поняла, что сейчас ночь. С левой стороны находилось стекло, через которое просматривался коридор, а рядом с ним была дверь. Теперь я точно уверена, что нахожусь в больнице. В голове начали образовываться мысли. Главный вопрос: как я тут оказалась? Я с трудом вспоминала, что было до того как я очнулась тут. Если честно, единственное, что я вспомнила, это как мы с Нино и Алей вошли пришли в больницу, навестить Адриана, а дальше все… Не могу вспомнить. Может я попала под машину? Я вполне могла задуматься и не заметить, как выхожу на проезжую часть. Подобные инциденты уже были, но все обходилось без столкновений. А может это последствие нападения очередной акумы? Нет, не могу вспомнить. От того, что я упорно пыталась вспомнить, что же со мной случилось, голова начала сильнее болеть и меня затошнило. Я глубоко задышала ртом, сдерживая рвотные позывы. Рот наполнился привкусом желчи. Голова начала кружиться и потолок поплыл волнами. Мне становилось все хуже, я повернула голову на бок, сильно сжимая простыню кровати. Кашель неожиданно вырвался из горла. Я чувствуя, что не в состоянии больше сдерживать рвоту, подползла к краю кровати как можно ближе. Из желудка хлынула желчь, наполняя рот противным, горьким вкусом. Горло начало жечь. Палата наполнилась кислым запахом. Я лежала на краю кровати, вцепившись в край матраса. Я не переставала кашлять, чувствуя, как по щеке тонкой струйкой стекают остатки рвоты. Где-то вдалеке послышались быстрые шаги. Я начала проваливаться в темноту, не переставая откашливаться. Последним, что я увидела, перед тем как окончательно потерять сознание, это чьи-то ноги. *** Очнулась я от постоянной, ноющей боли. Она окутывала практически все тело, волнами распространяясь от живота. Голова гудела, как после пьянки, а во рту ощущался противный привкус. Я нехотя открыла глаза, готовясь к режущему чувству, ведь даже с закрытыми глазами, я поняла, что в палате светло. Проморгавшись, я увидела папу. Он сидел на стуле, рядом с кроватью, в руке его была зажата книга, а он сам дремал. Я измученно улыбнулась. На душе стало спокойней, когда я увидела его, даже боль на миг отступила. Я была несказанно рада увидеть отца тут, рядом со мной. — Пап. — тихо позвала его. Говорить громче, сил не было. Я чувствовала сильную слабость, но поговорить с папой очень хотелось. Возможно, он сможет пролить свет на то, что со мной случилось. Отец вздрогнул, резко открывая глаза. Книга из его рук выскользнула, глухо ударившись об пол. Несколько секунд папа смотрел на меня. Он моргнул несколько раз и только потом понял, что я очнулась. — Маринетт, солнце мое, — он поднялся со стула, подходя ко мне. Папа взял меня за руку, его глаза наполнились слезами, — ты пришла в себя. — он поцеловал мои пальцы. Я слегка улыбнулась ему. — Как ты себя чувствуешь? Подожди, не отвечай, — он отпустил мою руку, — я сейчас врача позову. — произнес он быстро подходя к двери. Я чуть усмехнулась, по доброму так. Папа всегда забавно выглядел, когда начинал волноваться. Как только папа покинул палату, я прикрыла глаза, прислушиваясь к телу. Руки ныли, так же как и ноги, горло по прежнему саднило, а живот периодически пронзала режущая боль, распространявшиеся по телу. Неприятный гул в голове отступал, давая возможность здраво мыслить. Вот только воспоминания никак не хотели возвращаться. Дверь в палату распахнулась, от чего я вздрогнула, открывая глаза. Невысокий мужчина в белом халате вошел первый, за ним шел отец. Доктор подошел к кровати, списывая показания с аппарата, затем он начал меня осматривать. Закончив, задал вопрос: — Как ваше самочувствие? — голос и внешность этого полноватого мужчины мне казалась знакома. Я точно уже сталкивалась с ним. — Не очень. — честно призналась я. Действительно чувствовала себя паршиво. — Не удивительно. Вас принесли в ужасном состоянии, глубокая рана в области живота, сотрясение мозга, большая потеря крови. Нам пришлось приложить большие усилия, чтобы откачать вас. — спокойно произнес мужчина. Я ужаснулась, услышав такое откровение. Боюсь представить, что пережил папа, узнав в каком я состоянии. Я перевела взгляд с врача на папу. Он выглядел очень уставшим и взволнованным. А я и не заметила этого сразу. — Что со мной произошло? — хрипловатым голосом поинтересовалась я. — Вы не помните? — спросил доктор. Я лишь отрицательно покачала головой в ответ. — Вас принес Кот Нуар. Он ничего толком не объяснил, лишь сказал, что это дело рук Бражника и передал нам. Бражник значит… Так что же произошло? Кольцо Нуара же было у Бражника, Адриан в больнице, кто был Нуаром? И как заполучил кольцо? Надеюсь, оно попало к достойному человеку. А что насчет меня? Как я оказалась рядом с Бражником? Я надела серьги, решив сразиться с ним? Столько вопросов крутится в голове, на которые я не знаю ответа… — Не переживайте, — продолжал говорить врач, — потеря памяти после травмы головы и потрясений, обычное явление. Спустя какое-то время она возвращается. — закончил он. — Ясно. — коротко ответила я, кивая. Доктор еще немного постоял, что-то записывая, и покинул палату, оставив меня с отцом. Папа присел на стул, предварительно пододвинув его поближе к кровати. Он вымученно улыбнулся мне. — Все нормально, пап, я скоро пойду на поправку. — попыталась успокоить его я. Правда, от моих слов, легче ему не стало. Он продолжал молча смотреть на меня. Наконец он произнес. — Я так испугался за тебя, малышка. — папа взял мою руку, аккуратно сжимая ее. — Обещаю, я больше не буду влипать в неприятности. — Кажется, я это уже слышал. Я лишь слабо улыбнулась. Усталость наваливалась с новой силой. Я еще слишком слаба, для продолжительных разговоров, и этот отнял последние силы. Меня начало клонить в сон. Папа заметил это. Он приподнялся, погладил меня по волосам и поцеловал в лоб. — Поспи, милая, я никуда не уйду. После его слов стало легче. Оказывается, я боялась, что когда проснусь, папы рядом не будет. Я еле заметно кивнула, закрывая глаза.