think it over again.

ㅡ Паша, слезь с меня. ㅡ раздался приглушённый голос. Парень лишь отрицательно помотал головой, что-то протестующе мыча. ㅡ Паша. ㅡ раздалось чуть громче и строже. ㅡ Ответь мне, Сергей, ㅡ тихо сказал Паша, куда-то в шею. ㅡ В каких мы отношениях? ㅡ Что? ㅡ То мы целуемся, то обнимаемся, вот ты зовёшь жить к себе, а чуть что говоришь слезть с тебя... ㅡ голос его предательски дрогнул. ㅡ Что происходит!? На чужое молчание Вершинин лишь слез с чужого тела, обиженно надувшись. ㅡ Проспись. ㅡ сказал Костенко уже у выхода. Паша понимал, что если не скажет сейчас, то не скажет никогда, поэтому наполнив лёгкие воздухом выдал что-то вроде: ㅡ Я люблю тебя! ㅡ заметив застывшего Костенко, Паша чуть осмелел. ㅡ Я не знаю... у меня такого ещё никогда не было! Учитывая сколько мы знакомы, то я действительно стал задумываться о родстве душ.. ㅡ Не говори так просто о том, о чём пожалеешь. ㅡ тон его стал гораздо холоднее чем прежде, и у Паши от этого сжалось сердце. ㅡ Но- ㅡ протеста у парня не вышло. Слова резко застряли где-то в горле, а может и шестое чувство держало их за толстые цепи. ㅡ Спи, Паша, спи. ㅇㅇㅇ Он не был не криминальным авторитетом, не был и членом правительства. Абсолютно левая персона. Но и у него были свои карты и свои цели. Его главной целю и был Костенко. Сергей был для него чем-то вроде ядерной бомбы или же того взорваного реактора в Чернобыле. Опасен что тогда, в 86-м году, что сейчас, в 12-м. Хотя Костенко уже давным давно вычеркнул его из собственной памяти, но он о чём помнил. Нет, он не готовил банальщину типо мести и отмщения, но《забрать то, что забрали у меня》он был готов. Евгений Александрович Рубцовский, бывший коллега Костенко. Со времён того, когда эти двое были начинающими и процветающими офицерами КГБ СССР. Но всё распалось. Всё было кончено. После аварии, как известно Костенко обвинили в статье 275 ㅡ измена родине, но он незаслуженно отсижевать не собирался. И в этом ему как раз помог Рубцовский. Вот только дело нужно было как-то замять, и угадайте кого посадили? Всё верно, сел Евгений. Ему дали 12 лет, но потому как осознали истиную угрозу добавили ещё пять. Евгений вышел. Он узнал о Костенко всё что только можно, где живёт, чем занимается, и даже о Паше. А вообще жизнь Костенко и состояла из того, чтобы никого близко не подпускать. Жена, дети, для него не было такого понятия. Но Паша... Паше он не мог отказать. Он с трудом держал себя в руках, чтобы вновь не обнять его, прикоснуться к нему.. Даже тот день, когда он его поцеловал.. Костенко не жалел о нём, нет. Он, может, и хотел бы чтобы всё снова повторилось, но это обернётся печальным исходом для самого Вершинина. Тем более Сергей ведь не всемогущий, и вечно не сможет его защищать. Как бы не хотел. А с Рубцовским ирония получилась ㅡ Костенко строил планы на Пашу (заманить в Чернобыль, отобрать прибор), а Евгений строил планы на Костенко. Хоть ни Паша, ни Костенко не знали что на ни зуб точат. Забавно. Сон как будто ушёл. Паша устало смотрел в окно из-за телесно-белого одеяла, в которое завернулся с головой. Он не жалел о сказанных словах, и даже больше ㅡ он собирался заставить Костенко влюбиться в себя. Правда как это сделать Паша ума не прилагал. Солнце уже давно зашло, сменившись песпросветной тьмой и жёлтым светом фонарей. Паша не знал сколько сейчас времени, часов в комнате не было, но предчувствие говорило ему о одиннадцати ночи. Решив, что ему всё же нужно поговорить с Костенко, он собрался с духом и вышел из комнаты. Но дома никого не было. Странно, ведь Паша даже не слышал хлопка двери. Боялся разбудить ㅡ тепло промелькнуло в голове, и он решил осмотреться. Три уютные комнаты. В гостиной небольшой диванчик, невыскоий торшер рядом с маленьким столиком, на котором лежал ноутбук и небольшой томик Эрнеста Хемингуэя. Подойдя, Паша смог разглядеть закладку на《Убийцы》. Паша как-то давно читал этот рассказ. Хоть раньше он и не понимал его смысл, теперь он мог с точностью сказать, что мужик, которого хотели завалить, полная противоположность Костенко.. У окна, вдоль стены стояли стеллажи с книгами, с другой стороны какой-то шкаф с стеклянными дверцами. Особенно Паше понравился ковёр на полу. Он даже удивился ㅡ какой дурак будет стелить на пол бледно бежевый ковёр, да ещё и пушистый-пушистый, но потом поменял мнение. Будет, и именно его дурак. Комната Костенко страдала минимализмом. От белых тонах стало резать глаза, как только Вершинин включил свет. Белые стены ㅡ не обои, краска, белая-белая кровать, гордероб, пару шкафов, полки над кроватью были чуть темнее, телесно-бежевые. Ковра не было, лишь тёмный ломинат (единственное тёмное в комнате). А ещё Паша заметил гитару. Вроде не старая, в хорошем состоянии, но он лет пять-шесть уже нигде такие не видел. Видимо совсем не играли. Кухня также не была тёмной, но и не такой белой. Пять столешниц, плита, вытежка, холодильник, посудомойка, раковина. Подвесные столешницы, как и нижние были серовато-белые, а стол не был застелен. Деревянный лакированный стол не был не тёмным, не светлым. Из большого окна была видна трасса и пару магазинов напротив. Бежево-красные зановески болтались от ветра, что задувал в приоткрытое окно. А рядом висели часы. Шестое чувство Пашу всё таки обмануло ㅡ на часах доходило два часа ночи. От этого Паша неосознанно стал волноваться за Сергея, мало ли. В такое время все дома спят, а не шляются где-то. Вздохнув, Паша подошёл к окну, настежь его открывая. Прохладный ночной воздух моментально влетел в комнату, застявляя Вершинина чихнуть, от такого потока. ㅡ Заболеть решил? ㅡ раздалось строго-заботливое за спиной, а Паша чуть в окно не выпал. Резко развернувшись, он стал рассматривать силуэт в тёмном проходе. ㅡ Я думал Вы ушли. ㅡ туманно сказал Паша. ㅡ Так и было. ㅡ Костенко тяжело вздохнул. ㅡ И вообще, ты время видел? ㅡ Почти два. ㅡ Вершинин аккуратно прикрыл окно. ㅡ А что? ㅡ Спать иди. ㅡ Но я не хочу.. ㅡ обиженно протянул парень. Как ребёнок. ㅡ Если только ты разрешишь мне лечь с тобой. ㅡ по-лисьи улыбнулся тот. ㅡ А если я скажу, что снова уйду? ㅡ Я видел у тебя книжный шкаф, найду чем заняться. ㅡ Паша не отступал, Костенко было нечем крыть. Паше показалось, что он добился чего хотел, но явно ошибся. ㅡ Тогда можешь взять любую. ㅡ Паша как ошарашеный смотрел на Костенко, который спакойно наливал себе кофе. Обиженно фыркнув, он пошёл спать к себе. ㅇㅇㅇ Прошло около недели, может чуть меньше. Планы《как завоевать Костенко》четно проваливались. Как только он не старался: и обниматься лез, как пёсик какой, и невзначай говорил что-то типо《я люблю тебя》; а один раз даже в кровать к нему залез. Паше до сих пор стыдно, но попытка не пытка. Сколько раз Паша убежлал себя, что это не нормально ㅡ любить мужика, но подростковое《хочу》 дало о себе знать. Вообщем, время текло своим чередом, а Вершинин так и не понял, почему живёт у Костенко. Сколько бы он не спрашивал, Сергей молчал или переводил тему. Паша мог бы начать волноваться, но почему-то ему было спокойно. Спокойно, потому что Костенко рядом. А ещё Паша никуда не выходил ㅡ потому что Сергей попросил. И Костенко бросил курить ㅡ потому что Паша так захотел. Да и ещё по мелочам. Полное взаимопонимание. Костенко продолжал сливать информацию Елизавете. Ему самому было противно, но вспоминая Пашу, набирался сил, и продолжал. В последние дни он стал чувствать себя немного лучше, зная, что дома его ждёт Пашка, который встречает его с обнимашками и вкусным ужином. Недавно Паша оприходовал кухню, холодильник в доме Костенко стал переполнен, а на кухне всегда царил запах вкусной еды и кофе. Костенко знал, что Паша умеет готовить (бабушка научила), но чтобы так. Паша был как маленький ребёнок: то ножом порежется, то незаметит косяк и влетит в него головой, то подскользнётся на тряпке от швабры. Ушибы, царапины, а Костенко лечит. Конечно, не без натаций, но Паша только улыбался. Но всё равно тяжело вздыхав, продолжал лить перекись на раны, и заклеивал их пластырями. А ещё у Костенко была маленькая проблемка по отношению к Паше. Он хотел его. Особенно это началось когда Паша залез к нему в постель. Сергей еле выгнал его, но сам так и не заснул. Мальчишка, ㅡ думал Сергей, вслед уползающему Паше. Но пока Сергей не мог. Он знал, что Паша поедет в Чернобыль, сломает его жизнь, и натворит ещё много чего... Сергей с явно твёрдым желанием намеревался всё изменить, но то, что это именно Паша... И сопровождало и отталкивало. Паша был ему невероятно дорог, но он ума не прилагал, во что втягивает его. ㅇㅇㅇ Паша устало улыбнулся, добавляя зелень в бульён. Время доходило к восьми вечера. Вершинин уже выучил когда Сергей возвращается, когда может задержаться, а когда вовсе не приходит ночевать. Поэтому Паша ждал его к девяти-полдесятому. С геренальной уборкой, которую он решил делать раз в неделю, он провозился с утра и без отдыху. Парень даже не помнил, ел ли что-нибудь. Выключив плиту, Паша открыл форточку. Прохлада почти не чувствовалась, учитывая пар и тепло от плиты, и приготовленной еды. А Сергея всё не было. Паша ждал пол часа, час, полтора. Приготовленная еда остыла, и стала чуть тёплой. Паша начал волноваться. Он знал, что может случиться что-то неотложное, и что потом Сергей устало прийдёт домой, трепя Пашку по голове. Но что-то всё равно не давало покоя. В спешке набирая чужой номер, он успел плопраниловать этот разговор, типо《Серёж, ты где? Я переживаю...》 Но гудки шли, а ответа так и не было. Вот тут волнение возрасло раз в пять. Он знал, что Костенко никогда не отключал телефон, а если он и разряжался, то зарядка всегда была с ним. А если не было разетки, то была портативная зарядка. Вообщем, он всегда был на связи. А трубку не брал. Паша не знал, где именно он работал, поэтому найти его не мог. Безвыходно. Оставалось ложиться спать, надеясь, что утром он прийдёт как не в чём не бывало. Но и на утро никого не было. Паша обошёл всю квартиру, но с паникой понял что он один. Был один всю ночь. И Паша вновь стал набирать один и тот же номер, но ответ был всё тем же《аппарат абонента выключен, или находиться вне зоны действия сети》. Кинув телефон куда-то за кровать, Паша земетался по квартире. Сотни мыслей посетили его: начиная от той, что Сергей его бросил, заканчивая тем, что он мёртв. Остановило его метания по квартире лишь пиликанье за диваном. Телефон. Метнувшись туда, и чуть ли не перелетев через диван, он вглядывался в новое сообщение от неизвестного номера《Приезжай туда, где тебе проткнуло ногу. Сергей》 ㅇㅇㅇ Паша не понимал, откуда Сергей знает об этом, ведь никто не мог знать. Не понимал, но всё равно вызвал такси, и поехал на старую заброшку. Сколько бы Паша не писал на этот номер, ответа не поступало. Сердце колотилось как бешеное, а дыхание сбилось и стало беспорядочным. Тот час, что они ехали показался Вершинину вечностью. Зато как только машина остановилась, сунул водителю денег и метнулся к полуразрушенному зданию. Почти ничего с того времени не изменилось, разве что больше графити стало. Долго искать Сергея не пришлось, он ждал на первом этаже у лестницы. Как только Костенко появился в поле зрения Паши, тот больше ни о чём не думал; Паша нёсся как сумасшедший, чуть не споткнувшись о какую-то балку, и тем самым привлекая внимание. Боль от растяжения почти не чувствовалась, когда он крепко-крепко обнял Сергея за шею. ㅡ Ну тихо-тихо, ㅡ раздалось приглушённое. ㅡ Задушишь ведь. Паша не был слабаком, но глаза защипало от подходящих слёз. ㅡ Я тебя ненавижу. ㅡ дрожащим голосом пробубнил Вершинин. ㅡ То любишь, то ненавидишь, ㅡ вздохнул Костенко. ㅡ Определись уже. ㅡ Дурак ты. ㅡ обиженно шмыгнул парень. ㅡ Я, между прочим, чуть с ума не сошёл, а ты... ㅡ Паш, ㅡ он отлипил его от себя. ㅡ Ты уверен, что любишь меня? ㅡ А? ㅡ Паша чуть опешил. ㅡ Ну... конечно. ㅡ Ты готов уехать со мной? ㅡ серьёзным тоном спросил Костенко, глядя в выпученные глаза. ㅡ Зачем? Куда? ㅡ Не спрашивай. Просто ответь. ㅡ А ты меня не оставишь? ㅡ Если ты сам этого не захочешь. Паша улыбнулся, чуть наклоняясь и нежно целуя чужие губы. ㅡ С тобой ㅡ куда захочешь.