MANTRA

      Джордан зажмурился и потянулся, разминая задеревеневшую спину. Воспалённые глаза болели и слезились от света монитора. Он уже забыл, сколько часов назад последний раз поднимался со своего кресла. Нахмурившись, парень посмотрел в экран. Работой он был не то, чтобы совсем не доволен, но все получалось слишком просто, без какой-либо «изюминки», которая делала их музыку не похожей на музыку других. Фиш закрыл проект и окинул взглядом файлы в папке. Больше десятка песен, которые никуда не годились, которые он никак не мог довести до ума. Все было не так: с музыкой, с ним, и он не мог понять, что именно происходит.       Тихий всхлип рядом заставил Джордана вздрогнуть и отвлечься от своих тяжёлых мыслей. Голова сидящего рядом темноволосого парня покоилась на столе, и лицо было практически полностью скрыто копной вьющихся волос. Оливер спал, подсунув руку под голову, его рот был приоткрыт, и тонкая серебристая нить слюны стекала по щеке. Джордана передернуло от мысли, как же, наверное, у Оливера затекла рука, на которой он лежал. По лицу Сайкса волнами прокатывались эмоции, сон явно был не очень приятным.       В последнее время они постоянно сидели допоздна на студии. Ребята уже записали свои партии, а потом перезаписали ещё и ещё несколько раз. Джордан с Оливером давным-давно решили, что никому больше не доверят сводить свою музыку. Как говорил Оли «хочешь сделать хорошо — сделай сам, а не плати другим, а потом переделывай». А теперь весь процесс застопорился. Внутренние проблемы Оли, проблемы со злоупотреблением, с голосом, трудности Джордана, которые он даже не мог толком идентифицировать, всё это мешало работе.       На фоне сложностей с продвижением процесса сведения музыки они стали постоянно ругаться. Каждый день они спокойно садились работать, упивались кофе, Оли выкуривал свои сигареты, косяки, Джордан начинал нервничать из-за этого, и после, одно неудачно сказанное слово, косой взгляд, неловкий жест, все это могло распалить бешеную ссору. Крики, оскорбления, удары по стенам и столам со злости. Но они никогда не дрались друг с другом. А потом также быстро, как загорались, они успокаивались, Оли часто засыпал прямо в кресле после этого.       Нет, в целом, Фиш не жаловался. Работа с Сайксом всегда доставляла ему удовольствие. Они понимали друг друга с полуслова. Джордан внезапно вспомнил самые первые свои проекты с группой. Тогда он даже не был участником группы. Настоящий профессионал, суровый наемник, он никогда бы не мог подумать, что судьба столкнет его с кем-то настолько интересным, что он будет готов бросить всё, бросить свою работу для других исполнителей, попрощаться со звукорежиссурой и продюсированием, хоть и всего на несколько лет, и полностью отдаться музыке. Просто её исполнению, сочинению. Это был самый захватывающий период в его жизни — постоянные концерты, тусовки. Море алкоголя, наркотиков, толпы девушек, вьющихся вокруг них. Джордан никогда не употреблял наркотики. Безусловно, он пробовал, парень не скрывал и не стеснялся этого. Все мы были молоды. Но он не употреблял их в последствии, он не получал удовольствия от них. В отличие от Оливера.       Оливер был более слабым и уязвимым в этом плане. Он был более эмоционален, всегда на взводе — СДВГ давал о себе знать. И любой, малейший стресс он переживал как удар в самое сердце. Причем для его внутреннего состояния практически не было никакой разницы, какой «ценности» эти события — негативный комментарий на YouTube, выкрик «пидор» в его сторону на улице, удар в лицо в потасовке, измена любимой девушки. Все эти вещи парень переживал одинаково. Он не был приспособлен к жизни в этом мире. Слишком мягкий, слишком ранимый, слишком впечатлительный. Но именно за это Фиш и любил его. Именно это заставило его когда-то бросить все, ради этого парня, похожего на большого ребенка. Его эмоциональность и искренность выплескивалась в музыку и делала её поистине невероятной.       Оливер снова всхлипнул и тяжело задышал. Он побледнел, нахмурился, а затем его лицо разгладилось. Вдруг из носа потекла тонкая струйка крови. Оливер резко открыл глаза и схватился рукой за лицо. Он зашмыгал носом, стал вытирать лицо в попытках унять кровотечение, но лишь больше размазывал всё по лицу. А затем выругавшись вскочил с кресла и бросился туалет, оставляя отпечатки крови на двери. Джордан услышал шум воды и почувствовал подступающий гнев. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и стал ждать Сайкса. Прошло достаточно времени, прежде чем бледный осунувшийся Оливер появился в дверях. Джордан впервые заметил, как плохо выглядит его друг. Он попытался вспомнить, в какой момент внешний вид Оли стал ухудшаться, но так и не смог. Хороший же он друг!  — Ты как? — Джордан даже снедаемый гневом помнил о своём воспитании. Он не начинал кричать сразу же, сперва нужно было попытаться решить все спокойным разговором. Это было то, чему всегда учил его отец.  — Нормально, — прохрипел Оливер. — Бывало и хуже.  — Что это было?  — Ничего. Просто давление.  — И от чего оно поднялось? — не унимался Фиш.  — Какая разница? — Оли устало покачал головой.  — Большая, — Джордан почувствовал, как сжимаются его кулаки от злости. — Это все твоя чертова трава, чертовы косяки! Ты убиваешь себя, твой организм не справляется! Ты постоянно обдолбан или пьян! Когда ты последний раз был адеквате?  — Отвали. Что ты хочешь от меня? Мне хорошо.  — Да, я вижу, КАК тебе хорошо. Ты в зеркало давно смотрелся? Ты выглядишь чуть лучше трупа. Синяки под глазами, а сами они вечно красные, кожа как пергамент. Сколько ты весишь? Ты вообще ешь? Спишь?       В этом был весь Джордан — даже в моменты, когда он искренне ненавидел Оливера он не мог не беспокоиться о нём. Фиш увидел, как вспыхнули глаза Сайкса злым огнем.  — А что, папочка, волнуешься, что сдохну раньше времени? Боишься сдохнет дойная корова? Ооо, не переживай. Без работы не останешься. Просто проблем станет меньше.       Фиш со свистом втянул воздух. Он не ожидал, что Оли скажет что-то подобное ему прямо в лицо. Голова закружилась от резкого вдоха и в глазах потемнело.  — Ты совсем выжил из своего чертового ума? Что ты несёшь?  — А что, не так? — Оливер вальяжно стоял, навалившись боком на косяк двери.  — Я волнуюсь за тебя, идиот. Ты разрушаешь себя, разрушаешь всё, что мы строили столько лет, разрушаешь жизни ребят! — Джордан ударил ладонями по столу и выкрикнул:  — Ты разрушаешь мою жизнь!!!       Оливер потрясенно посмотрел на парня. Он как будто впервые увидел, чистые прозрачные глаза клавишника. Пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда он не знал, что ответить. Его голова всё ещё болела, в ушах стоял шум.  — Джордан… — Оливер сделал шаг вперед, но комната перед ним поплыла. В глазах потемнело и он почувствовал, что теряет равновесие.

***

      Оливер почувствовал дикую головную боль. Как будто железный обруч сдавил голову и вот-вот расплющит. Он застонал и приоткрыл глаза. Свет настольной лампы резал глаза, Сайкс не мог сфокусировать зрение, но чувствовал, что лежит на диване в той же комнате. Его футболка, мокрая насквозь, ледяными объятиями сковывала тело. Слегка приподнявшись на локтях, он увидел стоящее рядом на полу мокрое пустое ведро. Господи, его что, тошнило? Но он не ел уже больше двух суток! Джордану, естественно, об этом знать не стоило, как и никому другому.       Джордан сидел на полу, вытянув длинные худые ноги и спал, откинув голову на диван к Оли. Лоб прорезали глубокие морщины, даже во сне напряжение не покидало его. Оливер разглядывал их, не веря своим глазам. Его друг, его Джордан постарел? Когда? Почему? И что с ним самим? Они ведь ровесники…       Фиш, будто почувствовав на себе взгляд Оливера открыл глаза и несколько секунд они смотрели друг на друга, не зная, что говорить дальше и кому первому начать.  — Привет.       Оли захотел врезать Джордану. Привет? ПРИВЕТ? Что это за хрень?  — Сколько я был в отключке?  — Не знаю. Пару часов. Может больше. Я не уверен, — тихо ответил Джордан.  — Меня рвало? — продолжил допрос Сайкс.  — Немного…       Сайкс замолчал, не зная, что ему сказать.  — Оливер, может тебе нужно к врачу? Я хотел вызвать скорую, но не был уверен, что это хорошая идея. Лишние вопросы о твоём состоянии… — Джордан внезапно смутился.  — Нет, ты всё сделал правильно, как и всегда. Я правда в порядке сейчас, — Оливер знатно покривил душой: сердце у него колотилось так, что каждый удар отдавался в голове и он видел перед глазами лишь красную пелену. Звук проникал в уши как через огромный слой воды. По спине до сих пор стекал пот. Удивительно, что клавишник этого ещё не заметил. Оли усмехнулся — иногда Джордан бывал поразительно невнимателен. Но он просчитался в этот раз — тот сразу же обернулся на звук его смешка и прожигая взглядом насквозь сказал то, что они и так оба знали:  — Это была передозировка, Оливер. Так больше не может продолжаться.  — Я знаю. Я знаю. Я брошу, правда брошу. Я больше не буду употреблять его.  — Ты врёшь. Ты не можешь бросить. Это ведь уже не просто косяки. Что это? Что ты употребляешь?  — Зачем ты спрашиваешь, если и так знаешь? — Оливер грустно улыбнулся и засучил рукава — кожа на локтевых сгибах была покрыта сине-бордовыми пятнами, на которые Фиш в ужасе уставился.  — Нет, только не это… — прошептал Джордан, запуская руки себе в волосы.