MANTRA

      Он снова задыхался, воздух с примесью едкого смога и морского ветра душил. Руки дрожали, и сердце внутри колотилось. Свет падал в комнату сквозь распахнутое окно и ослеплял. Господи, сколько это может повторяться? Опять он здесь, смотрит на Оливера. Как тот отпускает руки и шагает в открытое окно. Слышит свой крик, которым обрывается сон.       Из глаз текут слезы, голова трещит, и все тело покрывает липкий холодный пот. Вслепую шаря рукой по тумбочке, он искал часы. Половина третьего. Давно такого не было.       Первые несколько лет после пережитого Джордана еще мучили кошмары. Они всегда были по одному сценарию — в них Фиш наблюдал, как Оливер бросается вниз, а он лишь безвольно стоит и кричит. Он помнил, как Эмма не понимала, что происходит с ним, а Джордан не мог и не хотел ничего объяснять. Ночи превратились в бесконечную пытку. Естественно, он не мог вообще отказаться ото сна, но и краткие мгновения забытья не приносили облегчения. После резкого пробуждения ему всегда требовалось много времени, чтобы прийти в себя. В этом хорошо помогал алкоголь, но Джордан боялся много выпивать. Однажды, не прошло еще и двух недель после возвращения домой из того злополучного тура, он так напился, что чуть не сболтнул лишнего в компании ребят из группы. Единственное, что остановило его тогда и отпечаталось в памяти — пронзительный взгляд Оливера, который явно лишь притворялся пьяным. Он хотел знать, что произошло, что упустила его память. После этого Джордан четко контролировал себя на людях. Да и дома тоже — не хватало еще наговорить чего-нибудь Эмме по пьяни. Нееет, пил он теперь исключительно ночью, в одиночестве, и не превышал необходимый минимальный уровень.       Вот и сейчас, едва переведя дух, Джордан шел на кухню, и открывал знакомый шкаф. О, этот шкаф никогда не бывал пуст. У него дома могла отсутствовать еда, но пара бутылок хоть где-нибудь да найдется. Но звонок телефона прервал все его планы на ближайшие часы — напиться и уснуть.       Номер был незнакомый и Фиш нахмурился — кто звонит в три часа ночи? Но трубку все-таки поднял. Взволнованный женский голос не предвещал ничего хорошего.  — Мистер Фиш?  — Да, это я. Чем обязан?  — Я звоню вам из клиники. По поводу мистера Сайкса, — на этой фразе у Джордана перехватило дыхание. — Ваш телефон указан как контактный для экстренных случаев. Простите, что беспокою вас в такое время, но ситуация не терпит.  — Что случилось? — ему так хотелось рявкнуть на нее, чтобы быстрее говорила, без неуместных формальностей.  — Дело вот в чем… — девушка запнулась, словно не решаясь сказать, а потом выпалила на одном дыхании. — Мистер Сайкс, который проходит у нас реабилитацию… Мы не можем его найти.       Неприятный холодок пробежал по спине Джордана.  — В каком смысле не можете найти? — подчеркнуто спокойно спросил он. Девушка явно почувствовала, что тон не сулит ничего хорошего.  — Мы считаем, он притворился, что ему плохо и отвлек внимание дежурного врача. А потом напал на него и избил.  — Избил? Оливер? Вы шутите?  — Нет, мистер Фиш, это не шутка. Мы обнаружили доктора Джонсона возле его кровати без сознания с… Явными признаками борьбы, — уклончиво ответила девушка. — Вы не замечали за ним приступов агрессии и ярости?       Джордан уже натягивал джинсы в своей комнате, удерживая телефон плечом и ухом. Он уже догадывался, что ему придется ехать и разбираться на месте — говорить с девушкой он не видел особого смысла.  — Нет, не замечал. Да и вообще, он в последнее время был таким пассивным и тихим, с чего бы ему вдруг кидаться на врача? Тем более, вы его видели? Он бы и с ребенком не справился, не то, что со взрослым человеком, — Фиш понимал, что это неправда — не далее, как три недели назад Оливер вырубил его с одного удара. Так что силы у него нашлись бы, если бы понадобилось.  — Понимаете… — эти паузы ужасно бесили Фиша. — Мы предположили, что это может быть связано со сменой схемы лечения. Два дня назад его перевели на галоперидол и возмо…       Телефон с глухим стуком упал на ковер.       Он слышал быструю речь, льющуюся из динамика телефона. Опустившись на пол, парень поднес трубку к уху и привалился спиной к кровати. Когда-нибудь это закончится? Так устал…  — Галоперидол? Почему его перевели на галоперидол?       Кажется, девушка опешила такого вопроса, но все же ответила:  — Это стандартный план реабилитации. Через две недели, в случае положительной динамики пациента постепенно переводят на другие препараты. У мистера Сайкса были очень хорошие результаты, несмотря на кризис в первую неделю, — Джордан тяжело сглотнул, вспомнив этот «кризис». — И по стандарту мы перешли на следующий этап лечения. Простите… — девушка снова запнулась, видимо подбирая слова. — Вы же говорили позавчера с лечащим врачом мистера Сайкса. Он разве не предупредил вас?       В этот момент Джордан понял, что всю свою жизнь проживет идиотом и никогда не поумнеет, не начнет учиться на собственных же ошибках и не справится с рассеянностью. Ну конечно ему об этом говорили! И он даже помнил, как кивал головой, ничего не соображая, думая только о том, как сильно в кабинете пахнет какими-то лекарствами и как ему хочется оттуда поскорее убраться.  — Но подождите! Неужели нигде в документах не записано, что ему нельзя галоперидол? Он на него почти не дей… — тут же Фиш сам понял — нет, не указано. Откуда бы? Все документы заполняла и оформляла Алисса, и она просто-напросто не знает об этом. Да и как она могла знать? В последний раз Оливера лечили так давно, что даже Джордан стал забывать, как и чем это делали. Тогда они и узнали его «приятную» особенность — некоторые препараты на него никак не влияли, что-то связанное с резистентностью и генетической аномалией. Проще говоря, Сайкс принимал столько всего, что к некоторым веществам организм либо уже был невосприимчив, либо это его очередной врожденный талант. В частности, к столь любимому для лечения галоперидолу у него была практически полная устойчивость. И об этом хорошо были осведомлены все, кто находились тогда рядом. Алисса же появилась в его жизни намного позднее, когда воспоминания померкли и все практически забыли о том времени. Вряд ли они разговаривали об этом перед сном, или во время обеда. Нет, именно он, Джордан, должен был проследить за этим моментом и огласить врачу весь обширный список того, что в свое время перепробовал Сайкс, и на что у него нет реакции. Да вот только он об этом забыл.       Девушка говорила и говорила, но Джордан уже не слушал ее. Все мысли крутились только вокруг Оливера и того, куда он мог податься. Единственное, что уловил острый слух — фраза о том, что они собираются сообщить в полицию. Желудок сжался от страха.  — Мы можем как-нибудь обойтись без полиции? — без особой надежды спросил Фиш. — Я бы хотел избежать огласки о проблемах Оливера. Ну, понимаете, пресса…  — Я понимаю вас, мистер Фиш. Но и вы поймите, мы не можем умалчивать о произошедшем — неизвестно в каком он состоянии, да еще и нападение на доктора Джонсона. Кто знает, что он может еще сделать? Мы обязаны об этом сообщить. Но… — девушка заговорила намного тише, практически шепотом. — Вы можете попробовать найти его первым. Вы же его друг? Вы можете догадаться, где его искать. Если вы отыщете его первым, никто не узнает, откуда он сбежал и в каком виде. А если кто-то из копов и проговорится о заявлении о пропаже — без доказательств это просто слова.       Джордан не верил своим ушам — девушка похоже была на его стороне и пыталась помочь. Удивительно, но она поняла его опасения. Даже эта небольшая поддержка придала сил и уверенности. Он найдет чертового Сайкса, притащит его обратно и самолично привяжет к кровати! Парень схватил ключи от машины со стола и вылетел из дома.

***

      Шурша колесами по гравию, машина подъехала к небольшому дому. Для незаметных перемещений в ночи лучше всего подходят темные неприметные автомобили, и Джордан радовался, что у него именно такой. Наверное, с его стороны было проявлением слабости — позвонить Ханне. Но он не знал, к кому ему еще обратиться за помощью. Алисса не брала трубку, и парень, сделав крюк, заехал домой к Сайксу. Бессмысленно — его встретили темные окна и закрытые двери. Последняя надежда найти Оливера дома лопнула, как мыльный пузырь. Именно тогда, в порыве отчаяния руки сами набрали номер Ханны.       И вот сейчас, посреди ночи, стоя возле машины, выдыхая облачка пара и поплотнее запахивая куртку, ожидая девушку, с которой их связывали непонятные отношения, Джордан думал только об одном — почему именно он? Почему он так сильно привязался к Оли, и почему тот так крепко держится за Фиша? Каждый раз Джордан готов бросаться за ним, как идиот, прощать все и слепо верить обещаниям. А что взамен? Возможность быть рядом? Радоваться его улыбке и смеху? Напиваться с ним на кухне, а потом заваливаться на диван, потому что у обоих нет сил подняться наверх? Или может быть смотреть на него спящего и думать о том, чего никогда не будет?       Оливер-то не скрывал своих чувств по отношению к Джордану. Для него было все просто и понятно — он нашел в Джордане то, что всегда искал. Лучшего друга, поддержку и родственную душу. Их беседы о музыке могли длиться часами, заканчиваться ожесточенным спором, а потом написанием какого-нибудь очередного шедевра, сопровождаемого редкими замечаниями, быстрыми щелчками мышки Фиша и неуверенными перебиранием клавиш, да неразборчивой возбужденной речью Сайкса. Он всегда задыхался, когда волновался, говорил так быстро и шепелявил еще сильнее, чем обычно, что понять его было сложно. Но для Джордана это никогда не было проблемой — он мог понимать его и без слов. А например, Кин в такие моменты всегда переспрашивал у Джордана, что сказал Оли, а того это жутко бесило.       Они были такими разными — тихий, воспитанный и осмотрительный Джордан и взбалмошный, громкий Оливер, способный создать вокруг хаос лишь одним своим присутствием. Казалось, слишком разные, чтобы дружить. Но они уравновешивали друг друга. Общаясь с Сайксом, Джордан, постепенно стал раскованней. Стал чаще говорить то, что думал, не подбирая «приличных» слов, поступки стали порой ребячливые, но такие глупости веселили его, дарили эмоции, которых он никогда не испытывал. Настоящие.       Раз они просидели ночь в камере, из-за того, что пьяный Оли счел смешным помочиться на спящего бездомного. Вот только копам, так некстати появившимся из-за угла ближайшего дома эта идея не показалась забавной. Черт, они даже убежать не смогли — мало того, что оба едва на ногах стояли, так еще и Оли успел стянуть штаны чуть ли не до колен. Два идиота, потом месяц выслушивали обидки Николлса, что не взяли его с собой. Уж очень ему хотелось повеселиться с ними. Хотя Фиш не считал это таким уже большим весельем — им знатно прилетело по бокам дубинками из-за грязных ругательств Оливера.       А в другой раз, теперь уже изрядно обдолбанный Оли буквально силком заставил ехать с ним на мопеде. В пункте проката даже не обратили внимания, в каком они состоянии. Джордан понимал, что это плохая идея, но у Сайкса аж глаза горели, когда он тянул его за руку. За руль, естественно, он тоже сел сам, позволив Фишу лишь прижиматься к своей спине. В тот момент, когда Сайкс, превышая все мыслимые и немыслимые ограничения скорости несся по дороге дух захватывало от восторга. Но закончилась их поездка тем, что они вылетели с моста в озеро и чудом не разбились. Под обширными татуировками на руках Оливера где-то прятались и следы той ночи — шрамы от глубоких порезов.       Но и сам Сайкс не смог противиться влиянию, как не старался казаться независимым. Он чувствовал себя спокойнее рядом с другом, ему не нужно было изображать из себя кого-то. Показушный образ зазнавшегося рокера, богатенького мальчика, не знающего жизни, оставался где-то там, за пределами их общения. Он мог быть собой — израненным, несчастным ребенком. Комплексы, страхи, обиды — Джордан знал о нем все, видел его любым.       И вот, сейчас ему предстояло найти человека, которого любил больше всего и без которого жизнь, в принципе, не стоила ничего. Джордан, усмехнувшись, подумал, что Сайкс как воздух — к нему привыкаешь, как к чему-то естественному, к тому, что постоянно с тобой. А стоило только исчезнуть, то буквально задыхаешься.       Ханна появилась внезапно, прервав ход бессвязных мыслей. Казалось, девушка была готова к тому, что ей придется искать бывшего мужа посреди ночи — выглядела она явно бодрее Джордана, словно у нее на сборы была пара часов, а не пятнадцать минут. И она тоже заметила это:  — Ты как, Рыбка? — прохладные пальцы дотронулись до его щеки. — Выглядишь, уж прости, ужасно.  — Я знаю. Просто не выспался, все в порядке.  — Да ты как будто вообще не спишь, — поймав его хмурый взгляд, Ханна моментально сменила тему. На еще более неприятную. — Расскажи еще раз спокойно, что случилось?

***

      Небо постепенно окрашивалось в красные оттенки зари. На город медленно опускался утренний туман, скрывая все вокруг.  — Твою мать! — руки злобно ударили по рулю.  — Джордан!       Ханна полулежала с закрытыми глазами, отвернувшись к окну, закутавшись в какую-то его толстовку, валявшуюся в машине. Парень лишь надеялся, что находка не сильно воняла — Джордан иногда бегал в ней по утрам. Но даже если от нее и несло потом, девушку это не смущало. Печка в машине была выкручена на максимум, на стеклах собирались капли воды, а они так и не могли согреться.       За последние пару часов они побывали уже в нескольких местах. Ханна сразу переняла инициативу и вела Джордана. Откуда она могла знать такие места — лучше не думать. В трех притонах было полно наркоманов, пьяных подростков и просто каких-то сомнительных личностей. Пока Ханна тыкала в лицо более-менее адекватным постояльцам телефоном с фотографией Оливера, Джордан методично обходил все комнаты, переворачивая всех валяющихся по углам в темноте людей. Он не доверял затуманенным мозгам наркоманов и предпочитал проверить каждого лично. Ханну он не пускал, опасаясь агрессии потревоженных хозяев. Но максимум, что пришлось делать — выдергивать свою кофту из рук вцепившихся в нее людей. Они хриплым шепотом спрашивали, есть ли у него «что-нибудь». Но большинство просто недовольно стонали, не приходя в себя.       В последнем же месте было пусто. Ханна недовольно нахмурилась и пробормотала что-то про то, что очень давно не была здесь. Фиш решил не переспрашивать. Потом, потерев пальцами переносицу, она сказала, что стоит проверить еще одно место. А потом уже ориентироваться по ситуации.  — Что, «Джордан»? И так ни черта не видно в тех гадюшниках, по которым мы катаемся, так еще и туман, чтоб его! — усталость в голосе не получилось скрыть бессильной яростью.  — Сбавь скорость, пожалуйста, — тихо, но твердо произнесла Ханна. — На тот свет мы вроде не торопимся?       Вздохнув, пришлось подчиниться.  — Долго еще? Я думаю, ты ошибаешься, здесь его точно не будет — слишком далеко.  — Почти приехали. Сейчас смотри, не пропусти, слева будет желтый указатель, за ним сразу поворот.       Напряженно вглядываясь в окно, чтобы не пропустить ориентир, Джордан спросил:  — Почему мы вообще сразу не поехали сюда? Тут до моего дома рукой подать.  — Потому что, это сильно далеко от моего дома и от клиники. Я тоже не думала, что Оли может быть здесь, другие места ближе и я была уверена, что он там. Но это последний мой вариант. Если ему нужна доза — он и по битому стеклу проползет, не то, что пробежится полураздетый по морозу.  — Ага, а недавно меня чуть не убила, за то, что у маленького Оли чуть-чуть ручки замерзли, — едко прокомментировал Фиш. Ханна расхохоталась и легко стукнула его по руке. Глядя на нее, он и сам невольно засмеялся.       Дорога после поворота стала хуже, но буквально через десять минут они добрались. Джордан уже не удивлялся ничему. Старая ферма? Действительно, почему бы и нет. Зато там явно есть какая-никакая вентиляция и не придется натягивать ворот толстовки на нос, пытаясь спрятаться от мерзкого запаха.       Кивнув головой, он первый вошел внутрь ветхого здания.       К обоюдному разочарованию там оказались лишь несколько спящих подростков, из которых Ханна пыталась выпытать, куда еще можно поехать, а те в свою очередь смотрели на нее ошалевшими глазами. У Джордана опустились руки. Бессмысленно, все бессмысленно. Он изначально знал, что даже Сайкс не настолько глуп и не подастся туда, где будут искать в первую очередь. Ханна наконец-то бросила свои бесполезные расспросы и вернулась к нему.  — Что дальше? — в ее глазах стояли слезы — сильно расстроилась, что не смогла помочь.  — Не знаю. Поехали отсюда, по дороге подумаем. Надо домой заехать, хочу выпить какой-нибудь мерзкий и крепкий кофе, а то усну прямо за рулем.  — Джордан… — он повернулся, услышав всхлип. В глазах Ханны плескался страх. — Ты… ты не думаешь, что он…  — Нет, не думаю. Ханна… — он притянул ее к себе, и девушка разрыдалась, уткнувшись в грудь. Джордан обняв ее прижал крепче к себе. — Его и палкой не убьешь. Ты сама знаешь, что мы пережили с ним. Не удивлюсь, если его какие-нибудь бомжи насилуют — всяко реалистичнее того, что он откинулся.       Лжец! Мысли давно крутились вокруг того, что решилась озвучить только Ханна. Он врал и ей, и себе. Сайкс был не приспособлен к жизни настолько, насколько это вообще возможно. Если его никто не убил, то, возможно, он сам сделал это — намеренно или случайно. Такой как Оливер и на пустой дороге умудрится под машину попасть, и в луже захлебнуться. Где он может быть и что с ним? Эта неизвестность пугала больше всего.  — Ты идиот, — только и сказала сквозь слезы.