MANTRA

      В этот раз Сайкс легче перенес детоксикацию в клинике. Возможно, он чувствовал себя виноватым, что сорвался и сбежал, а может быть его мучил тот факт, что он предал доверие Джордана, поддавшись своим слабостям. Он не кричал, не пытался сорвать с себя кожу, нет, он всего лишь сидел, вжимаясь в угол кровати и тихо поскуливал. Оливер безоговорочно принимал все лекарства и даже согласился на встречи с психологом, от которого отказывался до этого. Правда в основном он сидел и молчал, не реагируя на расспросы врача, соглашаясь говорить лишь на поверхностные темы, сразу же замолкая, как только разговор переключался на него.       Первые дни Джордан даже не приходил. Просто видеть его не мог. Он созванивался с Ханной, чтобы узнать, как дела у друга. Пару раз он звонил Алиссе, но общались они весьма прохладно — максимально вежливо, но памятуя о взаимной неприязни.       Ханна рассказала в одном из разговоров, как столкнулась с Алиссой в клинике и пряталась в каком-то закутке от нее. Ей было крайне неловко, она говорила по телефону, что ей не стоит приходить к Оливеру, ведь это не красиво и неправильно — тайно навещать женатого мужчину. Тем более, когда это твой бывший муж. Фиш однозначно заявил, что настаивать и переубеждать ее он не станет, но Оли очень расстроится, ведь он так счастлив, когда Ханна приходит. В итоге девушка сказала, что подумает, а ещё пересказала Джордану, что Алисса была явно чем-то расстроена — «глаза на мокром месте, бегом пронеслась на выход, не замечая ничего вокруг, и сам Оливер какой-то потерянный».       Но Джордан все равно не смог долго сопротивляться и пришёл к Оливеру через несколько дней. Не мог и не хотел долго злиться на Оливера. Это было невозможно, такого долгого перерыва в общении у них не было никогда. Сам себя корил, называл слабаком, но ничего не мог поделать. Сайкс был рад его появлению и не спрашивал, почему Фиш не приходил — хоть Оли и был глупым, все же прекрасно понимал, что виноват. В этом плане он опять же был как ребенок — наделает дел и сидит тише воды, ниже травы. По началу диалог не клеился, но Оливер хитро воспользовался тем, что слишком хорошо знает Фиша и постепенно перевел разговор на излюбленные темы друга. А потом, когда Джордан уже расслабился, Оли неожиданно оборвал речь его и тихо, но уверенно сказал:  — Прости меня. Я не хотел, сам не понимаю, как это произошло. Если бы я только мог все исправить…  — С какого момента исправить? — Джордан и сам не понимал, зачем задал странный вопрос.  — С самого начала. Каждую свою ошибку, каждую совершенную глупость, каждую вещь, которая причинила тебе боль. Джордан, ты помнишь больше, чем я, из-за этого чертового кетамина у меня словно мозг разжижается — все воспоминания такие расплывчатые. Но и того, что я знаю достаточно, чтобы ненавидеть себя. Я так виноват перед тобой, я столько раз врал, что исправлюсь, я не понимаю, как ты терпишь меня, почему еще не ушел. Я не буду обещать, что стану лучше, нет, я не стану, я плохой человек. Но я буду сильно стараться, если ты поможешь мне.       Искренность, с которой Оливер говорил поразила Джордана. Какое-то отчаяние и безысходность смешивались со страхом потерять последнего близкого человека и остаться одному. «Он боится, — вдруг понял Фиш, — Боится, что я пришел, чтобы попрощаться с ним». И правда — испуганный взгляд выдавал Оливера с потрохами.  — Ты даже не представляешь, как я от тебя устал, — Сайкс резко вскинул широко распахнутые глаза на Джордана. — В последний раз, Оли, в последний раз, — соврал ему и себе парень. Он прекрасно понимал, никогда не сможет бросить его и будет прощать столько раз, сколько потребуется.       Тишина повисла в комнате — никто не знал, что говорить дальше.

***

      Оливер всеми силами старался оправдать доверие Фиша и вновь заслужить его благосклонность. Он не спорил, не пытался показать свое превосходство, не старался уколоть Джордана в ответ на его едкие замечания, касательно прошлого поведения Сайкса.       Каждый раз он выдавливал вымученную улыбку и делал вид, что ему крайне интересно слушать рассказы Джордана, при этом явно думая о чем-то своем. Актер из Оливера был никакой. Сайкс хмурил брови, а когда думал, что друг не смотрит на него еще и губами шевелил, словно повторяя что-то. Фиш с интересом наблюдал за ним боковым зрением. Он даже не догадывался, о чем может так увлеченно раздумывать Оли.       В итоге Фишу все это надоело:  — Ты слушаешь, что я говорю?  — Да, конечно, — протянул Оли, глядя в потолок.  — И? Что я сказал? — прищурился Джордан.  — Ммм… Ты говорил про музыку?  — Оли, ты дурак? Я и так всегда про неё говорю, так или иначе. Ты даже не слушаешь меня! Если бы я хотел говорить сам с собой я бы… Ну я бы не смог, я не псих. Но если ты не будешь меня слушать, я найду того, кто будет, — Джордан изобразил обиду и встал со стула. Сайкс чуть ли не свалился с кровати с криком «постой!»  — Я пошутил, Оли. Никуда я не ухожу. Сейчас вернусь, дай в туалет сходить.       Когда Фиш вернулся, он буквально почувствовал — что-то изменилось. Оливер словно готовился к чему-то. Ооо, за столько лет Джордан уже выучил Сайкса вдоль и поперек — хочешь что-то узнать? Ничего не спрашивай, делай вид, что не замечаешь ничего необычного и Оли сам все расскажет. Этот случай не стал исключением.  — Джордан… Я хотел тебя попросить… — Оли нервно покусал губу, даже не понимая, что отвлекает этим друга. Сильно отвлекает. — Можно ли немного поменять композиции на альбоме? Ты же не отдал его ещё в продакшн?  — Ну, нет ещё. А что ты хотел? Зависит от того, насколько сильно ты хочешь его изменить.  — Ммм… Ну в общем, я бы хотел убрать с него одну песню. У нас же есть несколько других, уже сведенных, которые мы с тобой забраковали? Давай возьмем одну из них, или же не будем ничего добавлять, просто уберем ее.  — И какую ты хочешь убрать? — с недоумением спросил Фиш.  — Mother tongue.  — Оливер, ты сдурел? С чего вдруг мы будем ее убирать? Это же песня о твоей жене, об Алиссе. Это отличная композиция. Я против. Ты же написал ее, посвятив любимой женщине!  — Это ты, Джордан, ты написал! Или у тебя память отшибло? Ты написал эту чёртову песню, я вообще ничего не хотел такого. Не хочу я ее петь. Я не люблю Алиссу, и никогда не любил, о чем и сказал ей три дня назад. И эта дебильная песенка, о сказочной любви, которой на самом деле и не было, будет безмерно раздражать, — Оливер посмотрел тяжелым взглядом и сказал тихо, но твёрдо:  — Мы разводимся, Джордан. Это конец.  — Оли… — Джордан словно общался с глупым ребенком. Он сдавил переносицу пальцами, пытаясь перебороть желание наорать на него. Он что, совсем тупой и не понимает? — Мы не можем убрать ее. Она соединяет все песни в единое целое и является основой для названия. Иначе как ты собрался объяснять португальский язык в названии? Fala «amo» *, Оливер. Ты уже не можешь изменить название альбома.       В глубине души Фиш был рад, что Оливер решил развестись — Алисса ему никогда не нравилась, она влияла на Сайкса так, что он становился своей худшей версией. Она была слишком мягкая, слишком спокойная. Она чрезмерно боготворила мужа и зависела от него полностью. И Оливер слетел с катушек и стал творить все, что заблагорассудится. Именно так он и дошел до наркотиков. Ханна в этом плане очень сильно отличалась — старше, самодостаточнее, сильнее по характеру. Она обладала той жесткостью, которая позволяла без особых усилий держать Сайкса в узде. В их случае Оливер буквально боготворил Ханну.  — Я не буду это петь и точка, — Оливер поджал губы.  — Ведешь себя как ребенок. Песни про то, как ты любишь Ханну ты пел и не выпендривался.  — А может быть я и не переставал ее любить! — рявкнул Сайкс.       Джордан посмотрел на него со снисходительной усмешкой — как будто никто не знал этого. Оли признался в этом не ему — он признался в этом себе.  — А ты, раз такой умный, то и будешь петь сам! Сам написал, сам и пой! — отчеканил парень, тряхнув темными волосами.  — ХОРОШО! — Фиш уже не выдержал — Сайкс и Иисуса доведет до белого каления. — Мне, знаешь ли, не привыкать. Спою, если потребуется.

***

      Джордан лежал на кровати, закинув руки за голову и слушал доносившееся завывание из ванной. Да, эти мерзкие звуки — пение вокалиста лучшей рок-группы Британии. Какой позор.       Оливер очень быстро освоился в его доме. Как в порядке вещей он оккупировал ванную Джордана, потому что «она лучше, я хочу мыться здесь». Он пытался намекнуть, что можно бы и спальню уступить «дорогому гостю», но тут уже Фиш осадил его, и пришлось Сайксу довольствоваться гостевой комнатой.       Он жил у Джордана уже четвертую неделю. Оли просто появился вечером с двумя сумками без предупреждения и остался у друга. Из-за развода с Алиссой он решил пожить отдельно, зная, что ей некуда уходить. И естественно, не придумал ничего лучше, чем свалиться как снег на голову к Джордану домой. И, судя по всему, уходить не планировал.       Привыкнуть к жизни с Оливером было достаточно непросто. Это не проживание в одном номере в гостинице, чего, кстати, давно не было, нет. Это отличалось наличием деталей, незаметным в туровом образе жизни. Как оказалось, Оли совсем не умеет готовить, зато весьма любит поесть. Он методично уничтожил все скромные запасы еды, что имелись у Фиша. Конечно, потом он пытался самостоятельно что-то приготовить, но испортил половину продуктов. Поэтому последние две недели они питались исключительно пиццей — Джордану было некогда готовить, а Оливеру он запретил приближаться к плите.       А еще Оливер любил петь в душе всякую ерунду, очень громко и не особо стараясь. Ну как… Пел так, как умел — не очень. Почему-то раньше Джордан не слышал, чтобы это делал. Он повсюду разбрасывал свои вещи, так и норовил украсть у Джордана бритву, одежду, зарядку для телефона. Сайкс постоянно вырубался днем, лежа на диване и, кажется, обслюнявил уже его весь. Да, о том, что он вечно все заливает слюнями, когда спит Джордан знал не понаслышке — Оливер не единожды в самолете, засыпая, падал на его плечо.       Но это все и рядом не стояло с тем, что Джордан не знал об Оли. Ночами Оливер кричал. Он переживал тот самый день, он возвращался снова и снова. Боль, страх, отчаяние — все смешивалось. «Нет, пожалуйста, я не хочу!» «Джордан, отпусти меня.» «Джордан, не подходи!» «Джордан, помоги мне!» «ДЖОРДАН!»       Сон стал чем-то призрачным, давно забытым явлением. Фишу казалось, что уже проще спать с Оливером, чем несколько раз за ночь бегать в его комнату. Он сидел на кровати напротив Оливера, слушая его всхлипы и смотря на заспанное лицо, после резкого пробуждения и не понимал, что с этим можно сделать. Как давно это началось? Или такое с ним было всегда, с того самого дня? Тогда не удивительно, что Сайкс спит практически всегда и везде — вот это вот, ночью, даже сном невозможно назвать.       Днем Оливер упорно делал вид, что ничего не происходит. Джордан и так, и эдак пытался вывести его на разговор, но даже на прямые вопросы в лоб тот прикрывался излюбленным «это не важно». Вот только это было важно. Все чаще Фиш думал о том, не это ли послужило причиной зависимости Оливера. Если он годами переживал одно и тоже во сне, а потом не мог вспомнить после пробуждения (а это Джордан выяснил в первую же ночь, после обмена парой фраз), то не удивительно, что он перешел на тяжелые наркотики. Мозгу просто нужен был отдых.       Проблема была в том, что даже если бы Джордан предложил Оли пойти к психологу, ну как, предложил… Если бы он его туда силой притащил, то даже Сайксу нечего было бы сказать, а после первой же беседы с врачом выяснилось бы, что единственный человек, который может заполнить пробелы в памяти — это Джордан. Вот только он не горел желанием рассказывать все, что было ни врачу, ни, тем более, Оливеру. Хотя, уж если начистоту — Фиш прекрасно понимал, что ему бы тоже не мешало голову «полечить».       Он чувствовал себя загнанным в угол. Столько лет получалось молчать, ловко избегая хитрых расспросов Оли и вот, настал момент, когда надо бы все ему рассказать. Только Оливер не дурак, далеко не дурак, хоть Джордан и любил так говорить. Он сразу смекнет, почему они с Эммой расстались. И как дальше? Как они будут общаться, если Сайкс все узнает?       Каждую ночь, глядя на измученного, задыхающегося от пережитого страха и безумных криков Оливера парень порывался рассказать ему. И каждый раз он не мог подобрать подходящих слов. А на утро вся решительность сходила на нет.       И вот эти тяжелые мысли занимали голову Джордана, пока он слушал визги Сайкса. Сейчас он уже на полном серьезе рассматривал вариант рассказать кому-нибудь все то, что ему самому не давало покоя. Исходя из того, что людей, которым он доверял было не много, и один из них был сам Оливер, то вариант у него был только один. Возможно, стоит поговорить с Ханной.       В это же время, как Фиш наконец-то пришёл к этой мысли, Оливер вывалился из ванной и, смеясь, прыгнул на кровать рядом с ним. Он громко пел какую-то дурацкую песню и тряс мокрыми волосами, брызгая водой на Джордана. Оли дергал друга за руку, пытаясь заставить петь вместе с ним. В итоге Джордан сдался — он слишком давно не видел Оливера в таком хорошем настроении. Он выглядел… Счастливым?       В какой-то момент Оли потерял равновесие и повалился прямо на Джордана. Воздух резко покинул легкие. Но уже со следующим вздохом Фиш осознал, что попал в сложную, опасную ситуацию. Волосы Оливера, они лезли прямо в лицо, он чувствовал их запах. Его запах. Видел лицо рядом со своим, глаза, губы, чувствовал его кожу своей. Свободная рука невольно потянулась к Сайксу… НЕТ!       Резким движением он отпихнул друга от себя, да так, что не ожидавший этого Оливер грохнулся на пол. Застонав от удара об пол, Оли приподнялся, потирая ушибленную спину — он упал на нее плашмя.  — Ты что, совсем больной? — завопил Сайкс. «Пощади свои связки», — скривившись подумал Джордан. — Мог бы и нормально сказать. Что не так с тобой?  — Извини, я не хотел, — он протянул руку и татуированные пальцы вцепились в нее. Одним рывком Джордан поставил Оливера на ноги. Когда они стояли так близко — можно было заметить, что Сайкс чуть выше.       Даже просто находиться в одном доме с ним было тяжело, не то что в одной комнате. Мысли Джордана двигались не в том направлении, он не хотел думать об этом. Но от его желания или нежелания ничего не зависело — тело буквально тянулось к Сайксу. Близость с ним сводила с ума.       «Шаг назад, Джордан, сделай шаг назад. А лучше три. Это просто, давай», — говорил он сам себе. Все его тело протестовало против этого — он видел искры в глазах напротив и не мог пошевелиться. Видел хитрую, счастливую улыбку. «Я не могу», — пронеслось в голове.       А потом Оливер резко толкнул его двумя руками на кровать. Ахнув, Джордан упал на спину, аналогично недавнему полету Сайкса. Одеяло взметнулось вверх и закрыло обзор, но ощущения никуда не ушли. Оли прыгнул сверху и навис над ним. Сдернув одеяло с лица, он нагнулся и, внимательно посмотрев в голубые глаза, сказал:  — Приятно? Вот и мне не понравилось. Больше так не делай.       Оливер поднялся и со смехом вышел из комнаты. Он не заметил, как Джордан закрыл лицо руками и тихо застонал. А даже если бы и заметил — то не понял бы причину. ————— * Fala «amo» (BMTH — mother tongue) — скажи «люблю» (португальский)