MANTRA

      Джордан знал, что сам виноват во всем. Он загнал себя в угол, своим же поведением. И в результате имел то, что имел — самое тупое начало разговора, «я люблю тебя», серьезно? Хотя… Как бы он начал при хорошем раскладе Фиш все равно не мог представить.       Пришлось начать из далека — Фиш так и не знал, насколько много Сайкс помнит о том дне. Джордан рассказывал, глядя в окно. Слабак ли он? Возможно. Но сил, чтобы посмотреть на Оливера просто не было.       Как ни странно, тяжелее всего было рассказывать о моменте, когда Оли уже готов был сделать шаг, когда отпустил свои руки и не держался за оконную раму. Это было… Поразительно. Полное безразличие к тому, что будет с ним дальше и что тогда, что сейчас у Джордана сжималось горло от ужаса. Удивительно, но говорить о том, как вел себя Оливер сразу после было проще. Было достаточно представить, что говоришь не о себе, о ком-то другом. Разве что голос предательски подрагивал.       Оли слушал и никак не реагировал, только пристально смотрел на парня напротив, будто пытаясь понять, врет тот или нет. И видел — это не выдумка. Да и не смог бы Фиш такое придумать, за всякие дикие бредни в их тандеме отвечал только Сайкс.       В результате, когда парень закончил свой длинный и бессвязный рассказ, то просто откинул голову назад и наконец поднял голубые глаза на сидящего напротив… Друга?       Оливер молча поднялся и вышел из комнаты. Джордан невидящим взглядом смотрел на свои руки. Хлопнула входная дверь. Вот и все.       Есть ли вообще смысл продолжать? Как… Как теперь смотреть ему в глаза? Лучше бы Сайкс сказал, что Джордан врет, ударил его, засмеялся. Хоть что-нибудь, а не просто тишина.       Если после разговора с Ханной чувствовалось облегчение, то после Оливера — полное опустошение. Он собирал себя по частям, как конструктор. Как сломанную игрушку. Только вот сломал «игрушку» не любимый «ребёнок», а она сама себя разрушила.       Выйдя наружу, он увидел Сайкса, облокотившегося на перила лестницы и смотрящего в никуда прямо перед собой. Набросив на голые плечи куртку, он стоял и курил. «Обычные», — отметил про себя Фиш. Встав рядом с другом он так же упёрся локтями в железную перекладину. Оли не глядя протянул ему открытую пачку. Горло сжалось от первой затяжки, но в целом — словно и не бросал.  — Знаешь, я почему-то подозревал что-то такое. Ты изменился тогда сильно… — глядя на перед собой на падающие первые снежинки сказал Сайкс. — Сколько мы уже знакомы? Десять лет? Больше? Я же заметил, что ты стал по-другому себя вести.  — Да? А я думал ты, как всегда, не замечаешь, — почему-то сейчас Джордан чувствовал — можно говорить все. Все те мысли, которые обычно остаются при нем, все его рассуждения: об Оливере, о себе, все можно сказать.  — Да нет. Вот сейчас, чем больше я думаю, анализирую, тем больше вспоминаю всего… — Оли выдохнул сизый дым и стряхнул пепел. — Интересного. Как ты смог так долго скрывать это?  — Было тяжело.  — Ммм, — протянул Оли. — Возможно ты не захочешь отвечать, но я все-таки спрошу — почему ты сразу не рассказал?  — Потому что сначала я и сам не понимал. Да и как я мог рассказать? Оли, ты что тогда, что сейчас, так яростно реагировал, когда тебя называли пидором, все так и норовил доказать, что это не так. И тут я такой: «Ой, Оли, а помнишь, как ты обдолбался так, что буквально набросился на меня с поцелуями?». Так, по-твоему, я должен был сделать? — Джордан наконец-то повернулся к нему. — Вот поэтому и молчал.  — Ну да, правда, — согласился Сайкс.       Снова тишина. Джордан наблюдал за Оливером, в надежде понять, о чем тот думает. Нахмурившись Оли смотрел на тлеющую сигарету. Фиш решил, что не стоит пытаться заговаривать первым. Таким сосредоточенным он, пожалуй, никогда его не видел. Ну или видел, очень давно.  — Я… Я даже не знаю, что сказать.*  — Все в порядке. Я тоже.  — А ты… Ты… Только не говори мне, что ты поэтому с Эммой развелся…       Твою мать! Какой сообразительный сукин сын! Когда не надо Оливер всегда быстро думал и складывал дважды два. Джордан невольно закатил глаза. Ну и как объяснить дураку?  — Не поэтому? Скажи, что не поэтому, — умоляющим голосом произнес Сайкс.  — Не поэтому. Я и сам точно не скажу почему. Я не соврал тебе тогда — я просто понял, что не люблю ее так как раньше. Она не достойна такого отношения, и я не хотел мучить ее.  — Ты давно понял?  — Нет.  — Когда?       Тон Оливера ясно давал понять — какими-то абстрактными отговорками тут не обойтись. Он ждал правды.  — Ну окончательно наверно тогда, когда у тебя случился передоз. Когда понял, что мог потерять тебя. Я испугался, а ты…  — Что я? — Оливер резко посмотрел прямо на Джордана. «Такие красивые», — подумал Фиш, встретившись взглядом с карими глазами.  — Ну ты… — ладно, почему бы и не сказать? — Ты снова сказал, что любишь меня.       Джордан с грустью подумал о том, что говорил так Оливер только когда был изрядно обдолбан и не в себе. Вот только говорил он полную чушь в эти моменты, либо же наоборот — то, в чем не мог признаться даже себе будучи в адекватном состоянии было вопросом.  — Это все?  — Нет, ты ещё звал Ханну. Потому что ты сказал, что никого и никогда не любил сильнее и, если дословно, то «только ты, Джордан и ещё Ханна, вы можете? Можете вытащить меня из темноты?». Думаю, мы смогли, как ты считаешь?       Оли недоверчиво посмотрел на друга:  — Я такое сказал? Прямо так? Господи, как из дешевого сериала.  — Ну ты был не в адеквате, и твоя поэтичность и любовь к драмам, очевидно, вышла на новый уровень. На бонусный, — нервно усмехнулся парень.  — Ну теперь я хотя бы понимаю, почему ты вообще притащил Ханну. Потому что в тот день я… — Оливер с трудом сдержался, чтобы крепко не выругаться. — Был в шоке.  — Она сначала не хотела, но я был в отчаянии — ты же не хотел вообще меня слушать, все твердил, как тебе хорошо. Хорошо тебе было, Оли? — едко закончил Джордан.  — Не особо, — тихо ответил Оливер.       Сайкс попытался достать еще одну сигарету из пачки, но замерзшие пальцы не слушались его. Кожа на груди покрылась мурашками и его слегка потряхивало, но признавать этого он, разумеется, не желал. Всегда упрямый, всегда делающий все по-своему, он скорее замерзнет насмерть, чем вернется в дом, или хотя бы застегнет куртку. Выцарапав наконец-то сигарету из пачки, Сайкс, ругаясь, пытался заставить зажигалку работать. Джордан закатил глаза и выдернул у него сигарету изо рта:  — Может хватит уже? Или ты планируешь скурить всю пачку и издохнуть? К кому торопишься? К Лакеру? — он видел, как нехорошо прищурился Оли. Шутить на эту тему было нельзя, он знал, но слова сорвались с губ раньше, чем мозг сообразил, что происходит. Оли не любил шуток про мертвых. Особенно про друзей.  — Главное, чтобы ты не торопился, — процедил сквозь зубы Сайкс, и резко развернувшись вошёл в дом.

***

 — И что теперь?       Фиш стоял, привалившись к стене напротив Сайкса. Оливер сидел на стуле, поджав под себя одну ногу и крутил оставшуюся в руках зажигалку. Его голая грудь немного отвлекала Джордана, глаза так и норовили в тысячный раз пробежаться по знакомым контурам татуировок.  — А что теперь? Я не знаю. Как я должен реагировать, Джордан? Скажи мне, если знаешь. Как я должен реагировать на то, что мой лучший друг меня любит?       Сайкс смотрел прямо на Фиша. По его лицу ничего нельзя было понять. В сотый раз за последний час Джордан подумал, что все неправильно, он так не планировал. Он привык ко всему долго готовиться, продумывать каждую свою фразу. Правда, обычно в разговорах с Оливером это ему не помогало — тот был как ураган, абсолютно непредсказуемый. Но все же, он бы хотел продумать тактику своего поведения.  — Нет, я не знаю, как ты должен реагировать. Наверное, я бы обозлился.  — Почему? — Оли удивленно выгнул бровь.  — Ну не знаю. Вот так, узнать, что у тебя было что-то с… Парнем.  — Да всего-то поцелуй, — фыркнул в ответ Сайкс.  — Да если бы ты не вырубился лежа на мне я не знаю, что было бы дальше! — Джордан не понимал — он что, совсем тупой? Это был не «просто поцелуй». Будь Оли чуть более в адеквате в тот момент, и они бы точно переспали.  — Джордан, — Оливер снисходительно посмотрел на него, как на дурочка. — Ты правда думаешь, что вот эти все слухи, о том, что я пидор взялись на ровном месте?       Сказать, что Фиш был в шоке — это ничего не сказать. Его как будто с размаху ударили в лицо. Почему-то о таком он никогда не задумывался. Но это объясняло всю ту бурную реакцию Оли на обзывательства в свой адрес. Естественно, он хотел всем доказать, что он не гей так сильно, потому что у него была близость с мужчинами в прошлом.  — Это… Это то, о чем я думаю? — язык не поворачивался сказать нормально.  — Давно было. Не спрашивай почему, как и с кем, я тебе не скажу. Мы пообещали друг другу, что об этом никто не узнает, — Оливер говорил с улыбкой — он совершенно не стеснялся. Вот только не стеснялся он вообще, либо только в разговоре с Джорданом было не ясно.  — Никогда бы не подумал, — все ещё пораженно произнёс Фиш.  — Как и я про тебя, — уколол его Сайкс в ответ.       Покусав губу, он хитро улыбнулся и невозмутимо произнес:  — Ну и как? Тебе понравилось?  — Что? — недоуменно спросил Фиш.  — Я хорошо целуюсь? — взглянув на Джордана снизу вверх спросил Сайкс, ловя малейшее изменение в его выражении лица. — Тебе понравилось?  — ОЛИ! — ошеломленно вскрикнул Фиш. Тот лишь хрипло рассмеялся. Да уж, навык разряжения обстановки собственной тупостью у Оливера Сайкса был врожденный. Лучше него никто не умел это делать.       Подумав Оли вдруг тихо и серьезно сказал:  — Жаль, что ты мне не сказал раньше. Я… Я всегда восхищался тобой. Я не соврал тогда, ты действительно самый лучший человек из всех, что я знаю. Как и то, что моя жизнь не стоит ничего, по сравнению с твоей. Нет! — Сайкс вскинул руку и оборвал открывшего было рот Джордана, не дав ему вставить и слова. — Не спорь, пожалуйста. Кто я? Наркоман, потерявший все — друзей, женщину, голос, любовь фанатов и собственный рассудок. А ты, — Оли перевёл взгляд на парня напротив. Пальцы сжали зажигалку в руке — говорить правду вслух ему было тяжело, хотелось закурить. — Ты намного талантливее меня, ты воспитанный, умный, добрый. Терпеливый — ты единственный не бросил меня и вытаскивал меня со дна, из темноты. Всегда.       Оливер не улыбался. В его словах не было иронии, он уже не старался подбирать выражения, говорил прямо, как думал.  — Если так задуматься, то наверно я всегда любил тебя. Удивлен? — Оливер смотрел на пораженного Джордана. — Да, просто это сложно осознать. Ты же знаешь, что мне нравятся девушки. Но вот сейчас я задумываюсь — и понимаю, что нет никакой разницы в том, что я чувствую к Ханне и к тебе. Я люблю тебя. Люблю ее.       Разговор опять прервался. Джордан в который раз за сегодня подумал, что говорить о чувствах очень тяжело. Эмоции, они хлещут через край и их одновременно хочется сдержать и выплеснуть на собеседника. Вероятно, Оливер испытывал те же ощущения. Они много раз обсуждали личную жизнь друг друга — встреча с Ханной, свадьба, развод, развод Джордана, встреча с Алиссой, снова свадьба. Боже, оказывается обсуждали свою личную жизнь, распивая виски они чаще, чем казалось. Но никогда еще не было так тяжело. Оно и не мудрено: одно дело, когда твой друг говорит, что встретил девушку и потерял голову, и другое — когда говорит, что любит тебя. Это… Ну немного мешает общению.  — И что теперь? — наконец-то Фиш решился задать этот вопрос.  — Я не знаю, Джордан. Это сложно, неожиданно. Мне надо подумать. Видишь же, что я сблизился с Ханной за время… Болезни, — ловко обошел неприятное слово Оливер. — Я не могу разорваться между вами двумя. Я так сильно люблю ее. Но ты… Ты всегда был рядом, ты вытаскивал меня из такой пропасти, в которую даже заглянуть страшно, не то, что упасть. Я ничего не понимаю, я запутался, — Оли наклонил голову и прижался лбом к руке Джордана. Из-за этого последняя его фраза, сказанная шепотом чуть не осталась не услышанной. — Господи, если бы ты просто все рассказал раньше, все могло быть проще…       Джордан устало опустил голову и не отдавая себе отчета, обнял Оливера за голову свободной рукой, слегка потрепав его волосы. «Какой же трусливый и самонадеянный дурак!» — только и подумал Фиш. ————— * Well, I don't know what to say (BMTH — i don't know what to say) — Я не знаю что сказать. строчка из одноименной песни