Семь смертных грехов

      Сколько уже лет она находилась в этом, с позволения сказать, теле? Есть и точный год, и даже день, но по ощущениям будто она в нём уже целую вечность. Будто была в нём с самого начала, с самого рождения была полупрозрачной, парящей в воздухе, способная попадать в разные комнаты даже не открывая дверей. И если первое время такой облик казался отдушиной, то чем больше времени проходило, тем больше он становился проклятием. Да, больше нет нужды беспокоиться о внешнем виде, он всегда одинаково великолепен, больше не стоит беспокоиться о режиме сна, что что-то не успеешь или забудешь. Всё буквально под рукой, ведь она напрямую подключена к компьютерам.       Точнее её тело подключено. Такое же прекрасное, как и то, что наблюдают все, и она сама в зеркале, каждый день, но при этом словно безжизненное. С проводами, ведущими прямиком к датчикам на голове, неподвижное, с короткими волосами, чтобы не мешали подключать системы и просто чтобы не создавать лишней работы медсестрам, следящим за показателями, ухаживающими за телом, чтобы не было пролежней, и следящих за приёмом пищи. Если медицинскую еду в жидком виде можно считать пищей.       Несколько раз в месяц аппаратуру на время отключали, и её сознание из компьютерных систем полностью возвращалось к себе. Ненадолго, пока Профессор настраивал программы и перепроверял их настройку. За время его работы, она разрабатывала голосовые связки, а точнее просто болтала обо всём и ни о чем со своим другом и медсёстрами, и могла поесть обычным способом. Всё ту же медицинскую еду. Слабосолёную, мягкой текстуры, будто у неё не паралич ниже уровня плеч, а отсутствуют зубы. Как же надоело!       Голод. Странное чувство для голограммы. Даже в таком обличье она сохраняла чувства физические, и никогда от голода не страдала. Физически, но не сознанием. В последние годы это ощущение стало нарастать. Или перестало игнорироваться. Голод от еды ощущался так же очевидно, как и голод тактильный. Но его восполнить нельзя, в отличие от второго, нараставшего стремительно день за днём.       Каждое утро начиналось одинаково. Перво-наперво, Кейт приветствовала Катерину. Пока помощницы помогали ей с платьем и причёской, она озвучивала краткий отчет по предыдущему дню и собирала данные на день грядущий. Потом Катерине приносили завтрак и чай, о котором Кейт заранее дала распоряжения. Как ей хотелось самой, лично, вдохнуть аромат напитка, ощутить ноты от трав и соцветий, разделить с Катериной компанию и выпить чашку вместе с ней! А если он вместе с корнетто или чамбеллой! За уши не оторвать!       После завистливых взглядов на завтрак Катерины, Кейт отправлялась в кабинет своего друга. Благо, в ранее утро Уильям никогда ничего не ел и ограничивался только чаем, опять же, по рецепту Кейт. Но вот в обед начиналась каторга. Если Хьюго был в отъезде, Вордворт мог или пропустить обед, или уйти в кафе при Ватикане. Но если Ватто оставался, то Уильям приносил из дома еды на два полноценных приема пищи, и может даже и останется. Видимо, заботливый ученик делал про запас на случай ночного дежурства. Могло быть, что угодно, от различных паст и ризотто, до ватерзоя, стумпа и кролика Гезе. И весь кошмар ситуации в том, что Уильям обычно не то, что не притрагивался к еде, он мог вовсе о ней забыть и вспомнить только на следующий день, когда оно стухнет! Самое лучшее — это если в кабинет заглянет Авель и заглотит всё в один присест, даже не оценив по достоинству! Хотя бы так старания бедного Ватто не пройдут напрасно!       И так каждый день. Завистливо смотришь на завтрак одних, на вкусный ланч других, на ужин третьих, вздыхаешь и осознаешь, какая огромная часть жизни пролетает мимо. И начинаешь ценить только теперь. Но всякому терпению приходит конец.       — Да как так можно?! — взмолилась Кейт в один летний вечер.       От неожиданности, Уильям выронил паяльник и поймал его горячим концом почти у пола.       — О чём ты? — проскулил Уильям, вылезая из-под стола, подув пару раз на обожженную ладонь и пальцы.       — Об этом! — с раздражением ответила девушка, резким жестом показав на стоящий в стороне обед.       — А? А-а-а-а! — протянул он с нотой понимания и досады. — Вечно забываю об этом. Честно, я не раз говорил Хью оставить эту затею, но он будто пытается через меня восполнить потребность в проявлении заботы. — он вновь подвинулся в кресле к рабочему столу, чтобы продолжить работу. — Не ругаться же мне с ним из-за этого, в самом деле!       — Я не понимаю тебя. — Кейт приложила ладонь к своему лбу. — Ну как, как можно об Этом забыть? Нет, нет, ты посмотри! — она взяла ланчбокс и, отодвинув им электронные схемы, поставила его прямо Уильяму перед носом. — Ты посмотри, какая это красота!       — Да, Хью в этом талантлив, не спорю. — Вордсворт жестом отодвинул еду от себя и пододвинул схемы обратно.       — Нет, вы посмотрите на него! — девушка с раздражением хлопнула себя ладонями по бедрам и подвинула еду ему обратно так, что паяльник опять чуть не полетел на пол. — Ты взгляни, взгляни! Как можно не хотеть съесть это, просто посмотрев?!       — Может потому, что у меня голова в другом русле сейчас работает? — с непониманием и толикой раздражения ответил Уильям, посмотрев на Кейт исподлобья. В самом деле, сейчас она мешала работать.       — Как голова вообще твоя может работать, когда под носом стоит это искусство? — она повернула на силу его лицом к еде, — Какой идеальный, золотистый кляр, какое цветовое сочетание с гарниром! Рисинка одна к одной, идеально приготовленные овощи! У нормальных людей от одних слов уже в желудке бурлить должно!       — Мы серьёзно сейчас обсуждаем еду? — спросил он, скептично посмотрев на свою подругу и приподняв бровь. — Ты как с голодного края приехала.       — А я и есть с голодного края, Уильям! — сказала, как отрезала, Кейт, поставив своего друга в замешательство, о чём теперь говорило его выражение лица. — Или ты думаешь, у меня Там All Inсlusive и шведский стол? Ты когда-нибудь интересовался, чем меня кормят? У меня медицинский стол! Пресное, мягкое, абсолютно никакое!       — Но какая разница, если вся эта пища попадает сразу в желудок? — с непониманием проблемы спросил он, на всякий случай наклонившись в кресле в противоположную Кейт сторону.       — Это тебе никакой разницы, что у тебя лежит перед носом, а мне есть разница! Мне есть разница, чем меня кормят в обычные дни, мне есть разница, чем меня кормят, пока ты перенастраиваешь оборудование! Меня волнует! А если тебя нет, так хотя бы прячь от моих глаз то, что приносишь приготовленное из дома, чтобы я не страдала от понимания, что мне этого даже не попробовать!       И она исчезла так же резко, как и начала этот разговор, оставив Уильяма в полном недоумении. Он бросил взгляд на ланчбокс, стоящий на месте, где недавно лежали схемы, и с задумчивым видом снова подул на обожженные ладонь и пальцы.       Через пару дней в палате, где лежала Кейт с подключенным оборудованием, где в течение дня суетились медсестры, внепланово появился Профессор Вордсворт с бумажным пакетом в руках.       — А вы не по графику в этот раз. — с удивлением отметила старшая медсестра.       — Удивлён не меньше вашего, — с полуулыбкой ответил Уильям и, подойдя к оборудованию, привычными манипуляциями отключил Железную Деву от систем.       Спустя несколько мгновений девушка приоткрыла глаза и, медленно приподняв голову, с непониманием посмотрела по сторонам. Кто и для чего «вернул» её в себя сейчас, в середине рабочего дня? И чего это у медсестер такие озадаченные лица.       — С добрым утром! Как спалось? — раздался родной голос с нотой беззаботности за спиной девушки, услышав который она с облегчением вздохнула. — А я тут с презентом!       — Подарок? Мне? А что, есть повод? — постаралась отшутиться Кейт.       — Повод всегда найдётся, если очень попросить. Дамы, — он обратился к медсестрам, — Помогите, пожалуйста, моей подруге занять полусидящее положение. И принесите мне стул, будьте любезны.       Женщины молча кивнули и, не задавая вопросов, поспешили выполнить просьбу Вордсворта, пока он стоял чуть в стороне, дабы не мешать и не создавать себе лишних хлопот с настройками. Когда они закончили, Уильям занял место на стуле рядом с Кейт, словив от неё непонимающие взгляд и улыбку. Вместо слов, он достал из бумажного пакета уже знакомый ей ланчбокс.       — Мы с Хьюго эти два дня ломали голову, что такого можно было бы тебе принести, чтобы это не было слишком тяжёлым ударом для твоего организма, очевидно, все-таки, отвыкшего от тяжёлой и грубой пищи, но и чтобы при этом оно отличалось от уже надоевшей тебе еды. Поэтому пока мы остановились вот на этом, — он открыл быстрыми движениями ланчбокс и протянул его к Кейт, чтобы она могла взглянуть. С первых же секунд её лицо засияло восторженной радостью, словно у ребенка, которому подарили особенно и давно желаемую игрушку.       — Тортеллини в сливочном соусе из шпината и сыра фета?!       — В точку! — он достал из футляра чистую ложку и, взяв одну тортеллини с соусом, протянул ложку к Кейт, — А теперь давай, за маму, за папу, самолётик просит посадку!       От этой фразы и представления, как вся эта картина выглядит со стороны, Кейт не смогла сдержаться от смеха. В самом деле, те несколько медсестер, что ещё остались в помещении и стояли в стороне, выглядели весьма озадаченными. Что не помешал ей послушно выполнить просьбу и принять с ложки угощение, с блаженством наслаждаясь каждой вкусовой нотой, что она ощущала во рту.       — Передай Хью, что он волшебник и я беру его в мужья, — не прожевав до конца сказала она.       — Вот лично ему и передашь, возможностей масса, — с улыбкой ответил Уильям, подготовив ложкой вторую тореллини, — Скажи, почему ты раньше не говорила ни мне, ни кому-либо ещё, что хочешь разнообразия в еде? Это же можно было организовать и раньше.       — А часто ты говоришь о своем страхе одиночества, комплексе возрастных изменений и страхе ошибиться? — ответила вопросом на вопрос Кейт с видом победителя, после чего приоткрыла рот, намекая на добавку.       — Ниже пояса бьешь, подруга. — отшутился с натянутой улыбкой Уильям, попутно вновь угощая Кейт. — Давай лучше подумаем и решим, что тебе принести в следующий раз?       Ответ не заставил себя ждать.       — Пок Пай, черный пудинг, Биф Валлингтон, бабл-энд-сквик… — скороговоркой перечисляла девушка, попутно смотря в потолок и, будь бы на то возможность, она бы наверняка ещё и загибала пальцы после каждого названия.       — Пожалуйста, прекрати, у меня от одних воспоминаний об этом печень заныла. — взмолился было Уильям, что только дало очередной повод Кейт для смеха. — Ты ещё Хаггис попроси!       — Точно!       — Ни за что! — и третья тортеллини отправилась к ней в рот. — Я пытать Хьюго этим варевом из внутренностей не собираюсь!       — Как гласит старая мудрость, Уильям, критикуешь-предлагай!       — Н-н-е знаю, — протянул он, пожав плечами, — Авель бы больше набросил идей, нежели я… Ньокки? Минестроне?       — Триппа. — с серьёзным видом набросила вариант девушка.       — Агх, Хаггис тебя так и манит, я погляжу! Пощади свой желудок!       — Ты предлагаешь слишком мягкое, учитывай, что я с зубами, я могу жевать! Сальтимбокку предложи, пиццокери, кассёлу.       — Ризотто аль Амароне в завершении, ага. — с сарказмом добавил Уильям. — С вином как раз.       Четвертая тартеллини.       — Кстати, звучит неплохо. — подметила Кейт, попутно прожёвывая, — А если серьёзно, пусть в следующий раз будет скалоппине алла романа и полента. Соскучилась по ней.       — Значит скалоппине и полента, договорились, — кивнул Вордсворт.       И пока девушка жевала пятую тортеллини, её посетила ещё одна идея, которую она восторженно поспешила озвучить.       — М! М! И тирамису! Хочу тирамису!       В ответ Уильям широко улыбнулся.       — И тирамису, заказ принял!