Юно лучше не знать

      — Гасай тебя обманула! Скольких бы ты не убил, будущего не изменишь! Даже став Богом, ты не сможешь никого вернуть!       Слова Хинаты прорезали воздух не хуже лезвия катаны Юно. Нашли брешь в бронежилете моей уверенности. Иногда думал об этом, задумывался на секунду и тут же отмахивался. Старался выкинуть эту мысль из головы. Когда решил стать Богом, думал, что никаких проблем не возникнет, ведь Богу подвластно всё.       Только вот, Деус — владыка времени и пространства. Сомнения нарушали мой покой, но пока Юно говорила, что всё будет хорошо, я держался. А говорила она это часто.       — Никого уже не вернуть.? Я стану Богом, для Бога воскресить кого-то это не проблема, — старался придать голосу уверенности, а перед глазами мелькали лица убитых людей.       — Воскресить можно тело, но не душу, так Деус сказал Акисе.       — Что за чушь, Хината? То есть, всех кого я убил…       — Их уже не вернуть.       — А папу с мамой?!       — Их тоже уже не вернуть.       — Врешь!       — Нельзя вернуть то, что уже уничтожено, трудно это принять, но что поделать. Ты сам понимаешь, Юкитеру.       — Ты врёшь, не может быть… — не может быть, чтобы Хината врала, ни к чему рисковать жизнью из-за лжи. Нужно было самому спросить Деуса напрямую, но я привык быть ведомым.       Звонок от Юно не стал неожиданным, в какой-то мере, следующего хода я ждал. Она столько раз обманывала, лишь бы быть вместе, так почему не сейчас? Конец света — повод избавиться от всех преград.       — Помоги мне, Юкки! Акисе собирается меня убить! — это совсем не похоже на него, ведь он не убил её, даже когда была возможность.       — В чем дело, Юно? — её голос отдаёт безумием, не нравится мне это.       — Не дай им тебя обмануть! Дневник наблюдателя отражает события с твоей точки зрения, но моему можно верить. Они предали тебя! — как ни странно по дневнику: Акисе и впрямь хочет убить Юно, но как она и сказала, он отражает ситуацию относительно меня, если я поверю.       Пистолет в руках стал слишком тяжёлым, слышал звук падения, но слёзы не дали рассмотреть куда. Надежды и мечты медленно разваливались вместе с Сакурами. Столько людей погибло во имя моих убеждений. И всё зря.       Если бы проявлял больше инициативы и заинтересованности, то узнал бы, почему родители развелись, тогда не пытался бы их помирить, папа не стал бы искать способы отдать долг и оба остались живы! Какой же я неудачник, чёрт, да таким макаром я бы и друзей завалил! Почему ты так жестоко меня обманывала, ответь, Юно?       — Лучше поздно, чем никогда, — тёплая ладонь легла на плечо, я вскочил от неожиданности и тут же угодил в крепкие объятия Акисе, — ты слишком наивен, Юкитеру. Но мы друзья, а друзья всегда помогают друг другу. Нужно приготовиться, Гасай уже идёт сюда.       И тут я вспомнил, Юно же звонила, просила помочь, но я тут же забыл. И правильно, ведь она снова обманула меня. Больше этого не будет. Не позволю вести себя в никуда, и так далеко зашёл. Я обещал, что стану Богом, что буду идти только вперед, но раз воскресить никого нельзя, то спасу тех, кто остался в живых.       — Юкки! Отойди от них, они тебя предали, они тебе врут!       — Нет, Юно, врёшь мне только ты. Посмотри вокруг, ничего не осталось, незачем врать! — я видел замешательство в глазах, видел, как губы сжались в тонкую полоску и какой яростный взгляд она метнула в Акисе.       — Ару Акисе. Замочу нахрен! — альбинос не растерялся, схватил металлическую трубу и понёсся Юно на встречу.       Они наносили удары друг другу со всей силы, постоянно кружа, не останавливаясь ни на секунду. Труба разбила телефон — раздался характерный шум, но с Юно ничего не произошло, видел безумную улыбку, видел как нож летел точно в цель. Выстрел оглушил и меня, пальцы скрючило от перенапряжения, я не мог расслабиться.       Металлический лязг упавшего ножа и глухое падение тела. Я так же слышал шум крови в ушах и своё сбившееся дыхание. Никогда не думал, что смогу, но раз Юно задумывала избавиться от меня в конце, значит и я должен справиться, в конце концов совсем недавно хотел стать Богом. Неужели надеялся, что она облегчит мне задачу и совершит самоубийство?       — Юкки, — Юно лежала на боку, во втором отчетливо видно пулевое отверстие, жаль, я надеялся сделать это быстро, — почему? — она тяжело дышала, смотрела на меня, как в подвале гостиницы.       — Юкитеру, у тебя получилось, — похоже я всех удивил.       — Потому что ты сделала из меня монстра под стать себе, — пистолет выпал, ноги подвели меня, и я рухнул на колени вслед за ним, — Я никогда не хотел убивать, никого не хотел убивать, но думал, что у меня нет выбора, а заставила меня так думать ты. Зачем?! Зачем мне мир, где никого не осталось?       — Боюсь мы никогда не узнаем ответа, похоже она умерла, — и вправду, Юно смотрела куда-то мимо Акисе стеклянными глазами. Может оно и к лучшему. Восьмая попросила один день простится со всеми и подготовиться. Я не протестовал. Слишком много смертей выпало мне.       Я вернулся домой, точнее в то, что от него осталось, мне повезло: всего одна дыра на потолке в моей комнате, воронки вокруг дома не в счет. Остальные тоже разошлись по домам, хотя Акисе особо и некуда возвращаться, но на предложение пойти ко мне, ничего не ответил.       Странно, но я не ощущаю вины из-за смерти Юно, даже не думаю о ней. Думаю только о том, как до этого всего дошло. Столько погибших и во всем виноват я. Если бы не Акисе и ребята, смертей было бы ещё больше. Какой же я идиот. Солнце уже зашло, в небе полыхают тысячи звёзд. Отличная ночь, чтобы смотреть на звёзды, вот только…       — Не спишь? Так и знал. Ты голоден, я тут принёс кое-чего.       — Акисе?       — Ты предлагал же зайти, вот я и пришёл, извини что так поздно, улаживал дела.       Боль воспоминаний отступает, стоит только посмотреть на эту улыбку. Кто же ты такой, Ару Акисе? Как тебе удаётся дать столько тепла, даже не касаясь? Внезапно понял, почему так легко убил Гасай — не пережил бы твоей смерти. Ведомый ею только ради защиты, ведь сам ни на что не способен. Она пользовалась мной, а ты помогал от чистого сердца.       — Ну что, пойдём? — я лишь слабо кивнул.       Готовили молча, я не знал, что сказать, Акисе, казалось, тоже не знал с чего начать разговор. Хотя событий произошло достаточно, обсудить можно что угодно. Может, он не хотел ворошить воспоминания или ему, как и мне, не в тягость молчать. Мы ещё ни разу не оставались по-настоящему одни. В смысле, Юно больше не узнает, о чём мы говорим. Может от того и неловкость.       — Кстати, Акисе, я не совсем понял, ты же сломал телефон Юно, и он издал шум, тогда почему?       — Ах это, видишь ли, я догадывался, но не хватало доказательств до этого момента. Помнишь третий труп и пуповину? Так вот, совпавшее ДНК и настоящий дневник будущего сложились в единую картинку. Гасай уже играла в игру. Видимо, она стала Богом в том мире, а так как вернуть никого нельзя, она создала параллельную реальность или новый виток времени, суть ты понял, убила здешнюю Гасай и заменила собой.       — Думаешь, она бы снова продолжила игру? — детектив кивнул, — прости, что не верил тебе.       — Ничего, поверил же.       И мы снова замолчали. К счастью, я вспоминал только хорошее. Рядом с Акисе невозможно грустить или чувствовать себя плохо. Как обернулась бы жизнь, появись он раньше Юно? Наверное, куда лучше, чем сейчас.       Как и боялся, боль отпустила ненадолго. Я уложил Акисе внизу, и как только вернулся в комнату, посмотрев на фотографии мамы с папой, сразу стало хуже. Надеялся, что этот чудодейственный эффект продлится чуть дольше, успею хотя бы заснуть, но ошибся.       Смотря на звёзды или плотно закрыв глаза, я вижу всех, всех кого мы убили. Мне не нужен список, помню каждого, как и их желания, они уничтожены мною. Моим эгоизмом и моим незнанием. Мной. Виноват только я один. Глаза щиплет от слёз. Со стороны выглядит, наверное, ещё хуже, чем я представляю.       — Юкитеру, — не хочу открывать глаза, не хочу показаться ещё более жалким, — Гасай манипулировала тобой, умело мешая ложь с правдой, она всё просчитала. В любом случае, уже ничего не сделаешь, нужно смириться, иначе может дойти до самоубийства, а ты ещё должен остановить конец света, — я не видел выражения его лица, но это и не нужно, хватит тепла от его ладоней на плечах, хватит и звука его голоса, что дарит покой.       Он присел на край кровати, я чувствовал, что он смотрит на меня, наверное, с тем же заботливым выражением лица. Невольно вспомнил, как увидел Акисе на другой стороне дороги. Я впервые повстречал какого-то подобного ему, и не смог отвести взгляда. Особенно, в память въелась его улыбка, такая дружелюбная, такая добрая. Так Юно улыбалась в самом начале, а потом всё приобрело какой-то оттенок безумия.       — Да, она всё просчитала, кроме тебя, — готов поклясться, что он улыбнулся. Я так и вижу её, искру в глазах, о чем он думает?       — Жаль, что Гасай об этом не узнает, — он сказал это с таким радостным предвкушением, что я невольно открыл глаза.       О чём же? О его бледном лице, так близко к моему? Тёплые мягкие губы на моих, да об этом ей лучше не знать. Хотелось узнать почему, но меня уже заключили в объятия, такие тёплые, дарящие бесконечное спокойствие, а главное никаких мыслей. Пожалуй, я не против ещё немного побыть ведомым.       Раствориться, уснуть в них и никогда не просыпаться. Он не напирал, не пытался взять верх, только держал, крепко, чтобы не дать упасть, и ощутимо, чтобы оставаться у порога реальности. Акисе пришёл, чтобы успокоить, успокоить моё сердце, подарить своё. И, пожалуй, это лучшее, что случилось со мной за этот год.       В какой-то момент я вдруг подумал, что это может закончиться, что он может уйти. Пожелать спокойной ночи, а утром делать вид, что ничего не произошло. И это испугало меня, поэтому вцепился в его плечи, ощутимо, чтобы он знал, что не отпущу, крепко, чтобы понял, что принял его чувства.       Мне даже показалось, что он облегченно выдохнул, а потом я ощутил его, как своё собственное — нетерпение. Как давно это случилось, сколь долго ты молчал? Хотелось прижаться ближе, пусть он уже и лежит на мне, но всё равно. Возможно, у Акисе есть дар провидения — зашуршала ткань рубашки, пуговицы брякнули об пол, он начал стягивать с меня футболку, приподнявшись открыл глаза.       Он восхитительно прекрасен в лунном свете: эта бледная молочная кожа, поджарое тело, горящие глаза, играющая улыбка. Я растерянно прикоснулся к груди, туда где билось сердце, стук такой, словно оно хотело оказаться в моей ладони.       — Я люблю тебя, Юкитеру, — поцелуй не заставил себя ждать, как и мой ответ на него.       Акисе перестал быть тёплым, он стал притягательно горячим, а ещё у него чертовски мягкая кожа. Меня гладили, и я льнул к нему, как кошка за новой порцией ласки. Мы как первопроходцы — находили всё новые и новые территории. Преодолевая стыд, добрались и до сокровенного.       Абсолютно голые телами и мыслями под звёздами вытворяли то, что и представить не мог. Поцелуи уже не смущённые, откровенно перемещались ниже и ниже и возвращались обратно. Хотелось чего-то, не знал, чего. Разрядки? Нет, я с Акисе, значит это будет нечто другое, не так, когда запирался в комнате и доставал журналы.       Акисе целовал шею легкими, почти невесомыми поцелуями, вызывая мурашки. В паху сладостно тянуло, немного покалывало. Он вновь овладел губами, мысли путались, пока не почувствовал боль, но стоило его второй руке спуститься вниз, начать движение, нежно сжимая плоть, как я почти про неё забыл. Альбинос тоже возбужден, хоть я и не видел этого, но раз уж дошёл до подобного, значит нужно набраться немного храбрости.       Дотянувшись до него, почувствовал, какой он твёрдый с сочащейся смазкой. Слышал, как шумно вздохнул Акисе. Мне это понравилось, и я ускорил темп. Ещё немного смелости, и вновь смотрю на раскрасневшиеся губы, румянец на щеках, даже капельки пота на лбу — он прекрасен. Никогда бы не сказал этого вслух, но похоже, он чувствовал то же, смотря на меня. Потому что остановился и прикоснулся к обхватил ладонями моё лицо.       — Я полюбил тебя в тот же миг, когда впервые увидел, — он сидел между моими ногами, я знал, что произойдёт, и с нетерпением ждал этого.       Акисе приобнял одной рукой, каждый поцелуй как первый — глубокий и чувственный, окрыляющий; другой же рукой он помог себе войти. Новая разрывающая боль, но я хотел её, хотел почувствовать начало чего-то нового. Впрочем, детектив подготовился заранее: прохладный гель стекал по ягодицам, впрочем, это не сильно смущало. Он сжал меня в объятиях, боль присутствовала лишь на задворках, а вокруг лишь сжигающее удовольствие.       Хотелось кричать, да не мог, только успевал вдыхать, но кислород не всегда попадал в лёгкие, жёсткий темп, крепкие объятия, он словно боялся уронить, а я отчаянно держался. Конец яркой белой вспышкой ослепил всё вокруг, и я всё-таки закричал, Акисе же сильнее прежнего прижал к себе и лишь через пару мгновений отпустил.       Ещё пару месяцев назад подобное бы ужаснуло. Но спасибо, Юно, что показала мне, что для любви не существует ни границ, ни правил. И кому какая разница, когда на дворе конец света. Стал ли ещё большим чудовищем за эту ночь? Нет, наоборот, Акисе как будто очистил от грехов, он словно мой ангел хранитель. Благодаря ему, я победил своего демона.       Он лёг рядом, давая рассмотреть его счастливое лицо, уверен моё такое же. Мы смотрели друг на друга какое-то время, нагота больше не смущала. Я потянулся вновь к этим мягким губам, а затем улёгся на его плече. Приятно засыпать с тем, кто действительно тебя любит — счастливейшим из людей.