Fas est et ab hoste doceri.

       — Вон она, — кивнула девушка с татуировкой на шее в сторону блондинки, — только ты там поосторожней. Ненормальная она какая-то. Вечно сидит в уголке, бормочет что-то под нос и плачет. А как-то раз даже выбила стекло и осколком попыталась вскрыть себе вены. Слава богам, девочки были поблизости, стекло из руки выбили, вмазали ей хорошенько, чтобы не рыпалась. Поговаривают, это она от несчастной любви. Бедняжка. — саркастично ухмыльнулась заключенная, принимая из рук новенькой сигарету.       Закурив, она выдохнула сладостный дым, провожая спину брюнетки, удаляющуюся в указанном направлении. Оценивающе пройдясь взглядом по ненакачанным мышцам рук, длинным волосам и хрупкому телосложению, Чико вынесла вердикт: симпатичная. Она бы с ней даже замутила. Она припомнила бархатный и сладкий как мёд голос, который минуту назад окликнул ее, и по ее спине пробежались мурашки. Вспомнила и о мягкости рук, которую почувствовала, принимая сигарету. И что же этот ангел во плоти забыл здесь?       Нервно сделав последнюю затяжку, заключенная выбросила бычок за забор, ограждающий двор Токийской женской тюрьмы и, стряхивая наваждение, направилась к группе женщин, шумно обсуждающих что-то в стороне.        — Миса? — тихо позвала бывшую модель Руи. Карие глаза Мисы-Мисы вымученно поднялись на нее. — Вы же Миса, да? Я ваша большая поклонница! — В ответ блондинка что-то пробурчала, сминая в бледных руках резинку на косе.        — Вот уж не ожидала вас здесь встретить! Подумать только, украла в магазине пальто и встретила своего кумира! — восторженно затрещала брюнетка, усаживаясь рядом с моделью, — Кому расскажу, не поверит… А вы здесь за что? Ой, точно, вы же второй Кира, да? Ох, а первый Кира что-то пропал…       Со стороны Мисы донесся всхлип. Руи замолчала. До нее донеслись бессвязные отрывки речи, все остальное было заглушено надвигающейся истерикой.        — Лайт умер… Страшно… Меня тоже убьют… Лайт, где же ты? Ах, наверное Рэм запишет мое имя… Давно его не видела… Страшно… Меня поймает Л? Ах, он же умер… Где моя тетрадь? Я ничего не вижу… Я не вижу имен, я не могу их записать… Его имя… Лоулайт?       Руи приобняла трясущиеся плечи Амане, напряженно вслушиваясь в бред бывшей модели. Лайт? Рэм? Л? Кто они? Постепенно слова утихли. Стали слышны лишь всхлипы.        — Миса, — осторожно привлекла внимание блондинки Руи, — Все хорошо, слышишь? Все это осталось в прошлом. Сейчас ты здесь. — Она заключила Мису в нежные объятия. — Все они: и Л, и Лайт, и Рэм остались там. Здесь все хорошо. Кто бы это ни был, он причинил тебе глубокий вред. Наверное, ты многое пережила… Не бойся, сейчас у тебя есть я. Доверься мне, тебе станет легче…       Завороженная мягким голосом, Миса цеплялась за Руи как за спасательный круг. Простые слова проникали глубоко в душу, залечивая шрамы, исцеляя ушибы, заставляя забыть, забыть, забыть… Почему же она не забывает? Но успокаивающие слова не переставали литься из уст девушки, обволакивая и охраняя. Она не одинока. Впервые за долгое время Миса почувствовала себя в безопасности. Мягкие руки перебирали блондинистые волосы, до ушей Амане доносились звуки колыбельной. Руи была похожа на маму, успокаивающую своего младенца во время бури… На маму Мисы.

***

      Чико наблюдала за парочкой, которая уже неделю ходила не разлей вода. Они ели вместе, ходили в туалет вместе, даже каким-то непонятным образом им выделили совместную камеру на двоих. Можно было бы списать это на щедрость охранников, но это значило бы, что кое-кому удалось заполучить их расположение. А это граничило с невозможным. Девушка ковырялась ложкой в овсянке, традиционном тюремном завтраке, и обдумывала этот нюанс, попутно делясь своими мыслями с единственной заключенной, которой была не в тягость ее любопытная настороженность.        — А Миса прям хорошеет на глазах! — весело заметила Чико, следя за тем, как бывшая местная истеричка смеется над какой-то шуткой новенькой, — Еще бы немного весу набрать и прям точь в точь мой идеал будет.        — Чико-чан, для тебя все красавицы — твой идеал… — улыбнулась девушке ее подруга.        — Ну, тебя-то мое внимание точно не коснется…       Миюки шуточно хлопнула негодяйку по руке. Но в глубине души она была с ней согласна. У нее не было ни мягкой внешности Руи, ни яркой красоты Мисы. Да и со счастьем в жизни ей не свезло. Будучи очень наивной девушкой, ее привлекла плохая компания и она ступила на кривую тропинку легких наркотиков. Ни больше, ни меньше. Несмотря на это, девушка продолжала смотреть на мир позитивно и любя, удивляя людей вокруг себя детской непосредственностью. Чико часто шутила, что в коем-то веке она все же оправдывает свое имя — «красивое счастье».       С Чико Миюки познакомилась еще до тюрьмы. Боевая и веселая девушка исполняла роль дилера и была весьма популярна в своих кругах. Благодаря своей профессии ей был открыт доступ к всевозможным слухам и сплетням — истинной любви Чико. Была бы она из благополучной семьи, стала бы журналистом в базарном журнальчике. Но любопытство все же сгубило кошку. Во время очередной облавы роль козла отпущения досталась ей, как самому информированному, а потому и самому опасному человеку. Однако былая страсть не угасла и в тюрьме появился свой информатор, за сигарету готовый ответить на любой вопрос.       «Но откуда новенькая узнала об этом?» думала Чико, «Зеленым обычно не рассказывают про все устои тюрьмы, их посылают нафиг. Следовательно, язык у нее подвешен хорошо. Настолько, чтобы охранники потакали ей. Интересно…»       В голове снова вспыхнуло воспоминание об их разговоре. Голос словно расплавленный карамель, который обволакивает тебя и выбивает все мысли из головы… Чико тряхнула головой. Ужасное оружие. Не стоит ей доверять. Но вдруг она ошибается?       Руи почувствовала на себе взгляд. Подняв глаза, она столкнулась с недоверчивым взглядом Чико. Та тут же отвернулась, продолжая беседовать со своей подругой.       «Ах, видимо меня уже раскрыли…»