Welcome to Hollywood.

-Эй, сколько можно? -Слышишь? -Антон, пора решать, либо соглашаешься, либо нет, и остаешься. Держать тебя никто не намерен. И кто знает, что там будет? Зависит опять же всё от тебя. Это не то, к чему ты так привык. Это люди требовательные, там не мы. Но,- мужчина тяжело вздохнул,- нужно всё обдумать. Хорошо? Жду ответ сегодня в два, не позже, – он встал со своего места и направился к выходу. – А ведь иногда полезно не думать и знаешь, будь что будет. – Дверь захлопнулась. Паренёк сидел в центре не такой большой комнаты директора, его преподавателя и почти что отца. Потрёпанный деревянный стол, заваленный тоннами бумажек, скрипучее кресло, которому лет десять. Стены, обклеенные старинными обоями, что местами отслаиваются. Небольшие стеллажи, набитые той же макулатурой. И небольшое окно, сквозь которое еле пробивался свет. Он сидел, не отрывая взгляда от своих коленей. Ему двадцать три и он не готов принимать такие решения самостоятельно. Ему нужен кто-то, кто угодно. Неужели это не то, о чём он мечтал всю жизнь. Всё сложилось слишком идеально. Его ставят перед фактом, что мечта стала реальностью, но это ли нужно сейчас? И если согласится, то, сколько предстоит сделать? Готов ли он? Есть два исхода: он делает всё и у него получается или он остаётся навсегда никем. Мысли терзают его разум, а внутри что-то неприятно сворачивается, как перед прыжком с парашюта. Риск есть всегда. Стоит ли послушать Павла Алексеевича, что был с ним с детских дней. Приучил к искусству, научил мечтать и верить. Он ведь всегда желал только лучшего. «Будь, что будет». Антон вскочил с табуретки и, хлопнув дверью, пошёл к парадному входу. Вылетев на улицу, почувствовалось на секунду облегчение. Но.. Москва. Апрель и плюс 11. Тонкая толстовка, джинсы и лёгкие кроссовки. Прохладный ветер, что заставляет взбодриться. За спиной театр, в котором он вырос, посвятил себя любимому делу. И вот, ему выпадает шанс. И что? Что делать? Дайте кто-нибудь инструкцию что ли? Почему это так сложно? А в чём сложность? В том, что один, совсем маленький, ещё не самостоятельный, который даже английский не выучил, едет в другую страну. Другой город. Может в том, что оставит одну Иру здесь. Что предстоит слышать обещания о расставании, о ненависти, о мести? Хоть и обещал ей отказаться от поездки? Или распрощаться со своими друзьями? Димкой Позовым и Оксаной? Возможно навсегда. Ведь не факт, что эти люди захотят продолжать общаться с ним. Павел Алексеевич, который вырастил его, как собственного сына. Который отдал себя всего для такого балбеса как он. Тем временем руки рефлекторно тянулись к карманам, к заветной пачке сигарет. Но вспомнив, что он выскочил на улицу без куртки, сжал ладони. Кто его там ждёт? Никто. Так зачем соглашаться? Зачем ехать? Или рискнуть?... - Ебанный Голливуд,- единственное, что выдыхает Антон, оглядывая родной город, родную улицу, и возвращается в здание. Неужели именно так выглядит начало безумной истории мелкого актёра, попавшего в столицу кинематографа? Скажу честно: да. По коридорам раздались шаги и, из-за угла появился его учитель, уткнувшийся в свой ежедневник. Антон всегда гордился своим ростом… ладно, не всегда, но смотреть на всех сверху вниз невероятно круто. Особенно на своего учителя. -Павел Алексеевич, мне страшно. Что б вы знали, очень. Я не знаю чего ожидать и как я буду вообще жить, и во что всё это выльется, но я… –договаривать Шастун не смел. Он лишь поджал губы, и вся та уверенность не помогала произнести слово. -Я понял,- Павел улыбнулся, показывая свои морщинки у глаз. – Ладно, мелкий, топай домой и собирай вещички, нужна будет помощь - звони. И, - он взглянул на свои наручные часы, что подарила ему его замечательная жена, - в час ночи будь готов, я отвезу тебя в аэропорт. Билет я тоже уже купил, ибо ну какой дебил откажется от этого. После этих слов Антон смутился, что не ускользнуло от карих глаз преподавателя. Он самодовольно усмехнулся, похлопал по плечу своего ученика и без лишних слов удалился в темноту коридоров. Твою мать, и что делать теперь? Паника не заставила себя ждать. Он. Едет. В чёртов Лос-Анджелес! В голове крутилась одна мысль. «Могут ли лазать слоны по деревьям, как в мультике «Ледниковый период» мамонты?» Да, именно это волновало его сейчас, ибо, если он даст волю страху, то паника сожрёт его с потрохами, что нежелательно. Это лучше чем думать о том, сколько денег брать? Как он будет жить, если не выйдет? А квартира? Где он жить-то будет? А вещи какие брать? Какой там климат? Насколько он вообще туда? Нет, безусловно, эти вопросы оговаривались и уже решены, но это вредное слово «если». Что ж, пора собираться. Антон пошёл в гардеробную, где одиноко висела его большущая куртка. Тут пахло пылью. В углу горела лампочка, что старше, наверное, самого Антона. Воспоминания о детстве нахлынули приятной дрожью. Раньше, ещё тогда, когда он спокойно помещался в тумбу, на которой стоит светильник. Гардероб – место пряток. Частенько он забегал сюда и прятался в куртках, пока где-то там шёл концерт. А потом его бабушка приходила на цыпочках и заглядывала куда угодно, но, только не проверяя в стороне Антона, хоть его ноги и были видны средь верхней одежды. Она работал здесь гардеробщицей, и имела знакомство со всеми в этом театре. Именно она привела Тошу к этому. -Спасибо, бабуль. – Шёпотом сказал мальчишка в пустом помещении. Улыбка невольно появилась на его лице. Следующим шагом было вызвать такси, чем и занялся Антон. Сообщили о приезде серенькой старенькой LADA с простым номером в три девятки. Где-то говорили, что это число перемен. Как знать. Прямо к подножию театра подъехала та самая машинка, что увезёт его в неизвестное будущее, а именно домой. За рулём сидел милый дедушка, как в сказках. Седая бородка, очки на переносице и большие голубые глаза. -Ты садишься или нет? – он зло окинул парнишу. Так, ладно, этот дед не такой уж и дружелюбный. Антон поторопился, он собирался сесть рядом с водительским местом, но сам водитель заблокировал дверь прямо у него перед носом. Ладно, старикан, твоя взяла. Антон дернул ручку задней двери, слава богу, она открылась, уже что-то. Шастун залез в машину, в ней пахло дешёвенькими духами, какими-то пирожками, от которых скручивало живот, напоминая, что он очень хочет кушать. -Тебе куда мелкий? – Дядя обратился к нему, заводя машину. Антон назвал адрес довольно тихо, что разозлило деда, из-за чего пришло произнести это раза четыре, пока он утвердительно не кивнул. Машина двинулась с места. Несмотря, на свой возраст, старичок водил машину отлично. Поездка была крайне комфортной. Мысли опять унеслись куда-то за пределы мира сего. За окном сменялись картинки города. Одна за другой. Когда он вернётся в этот город? Уснёт ли он сегодня перед поездкой? Антон сидел и думал, всё думал и мечтал. Даже не заметил, как машина остановилась, и единственное, что смогло отвлечь от раздумий - тяжёлый взгляд деда. -Сто двадцать рублей, - объявил он. Антон покорно отдал деньги. Он собрался выходить, как вдруг дедушка сказал: -Удачи, малой. -Спасибо, - Антон ответил незамедлительно. Он вылез, закрывая дверь, он опять услышал: -Ох уж эти актёры. Его лицо перекосило, хотя и было логично, что он актёр, ведь он выходил из самого театра. Последнее, что Антон увидел – это добрую улыбку этого деда в зеркале. Машина уехала. Было что-то в этом дедушке необычное, волшебное. Руки опять рефлекторно поползли к карманам, но Антон остановился. Не нужно ему это. Всё, что ему нужно это сейчас домой, в свою родную квартирку, собирать вещи. «Всё как мы любим это просто мысли вслух.»