(Не) одна

Казалось, с Эренделлом произошло самое страшное, что могло только случиться: неожиданная смерть законных короля и королевы застала королевство врасплох. С этой новостью нелегко было свыкнуться, но еще труднее оказалось двум принцессам, что остались без родителей, и теперь в состав королевской семьи входили лишь юные Эльза и Анна. Девушка с белыми, почти как снег, волосами, стояла напротив портрета своих родителей, очертания которого были скрыты от особо любопытных глаз полупрозрачной черной вуалью. Принцесса не смела нарушить тишину зала, в котором висел портрет, с ее губ не сорвалось ни единого всхлипа, несмотря на то, что сердце разрывалось на части от всепоглощающего горя. Неестественно прямая осанка, бледная кожа, практически остекленевшие глаза делали Эльзу больше похожей на статую, слабый отголосок самой себя. Девушка стояла напротив портрета и не верила, что нет больше той поддержки со стороны близких, ей не с кем больше будет разделить свой секрет, и никто не убережет ее от самой себя. Бремя управления королевством свалилось на хрупкие плечи будущей королевы неожиданным непосильным для нее грузом, и Эльза совсем не знала, как дальше теперь с этим жить. В помещении все же раздался одинокий, надрывный, жалобный всхлип. Ворвавшийся через окно холодный ветер слегка всколыхнул вуаль, что закрывала портрет короля и королевы Эренделла. Принцесса развернулась к портрету спиной и проследовала в свои покои. Этой ночью она так и не сомкнула глаз. С самого объявления о смерти своих родителей Эльза точно знала, что не появится на их похоронах: она просто не сможет выйти в люди в таком состоянии и почтить память отца и матери, она не сможет оказать своей младшей сестре должную поддержку, ведь поддержка требуется ей самой. В своем эгоистичном порыве старшая принцесса собиралась провести весь день в своей комнате, захлебываясь в скорбных рыданиях. Даже когда Анна, облаченная в траурный наряд, осторожно подошла к двери старшей сестры, когда она робко постучала и почти срывающимся тихим голосом поинтересовалась, пойдет ли Эльза на похороны, та не смогла выдавить из себя ни слова. Анна стояла там, меж двух могил, где не было тел ее родителей, совершенно одна, бессильно склонив голову. Она пришла к месту проведения мероприятия самой первой, и не сдвинулась с места, никак не сменила своего положения даже тогда, когда вокруг постепенно начали собираться подданные Эренделла, чтобы помянуть своих правителей. Анна была сломлена изнутри. Когда священник уже приготовился читать традиционную речь на латыни, в толпе послышались тихие оханья. Рыжеволосую принцессу не заботило, что могло создать заминку, она была погружена в свои мысли настолько, что не смогла даже заметить, как рядом с ней безликой тенью встала Эльза, склонив свою голову все в том же траурном жесте. Блондинка была облачена в черное закрытое платье без единого узора, которое она никогда в своей жизни больше не наденет, но и выбросить не сможет. На ее руки плотно были натянуты черные перчатки из материала, что натирал нежную кожу рук будущей королевы, но это было совершенно не важно, ведь эти перчатки могли уберечь единственного оставшегося важного для Эльзы человека от беды. Тени черного платка, небрежно накинутого на голову принцессы, скрывали ее заплаканные и уставшие глаза от любопытных взоров со стороны, не давали разглядеть неаккуратный пучок и выбившиеся из него белоснежные локоны. Эльза не собиралась идти на похороны, но зачем-то пришла. Обе принцессы не проронили ни слова во время церемонии, но в воздухе царила не только скорбь, но и плохо скрытое напряжение. Ни одна из принцесс не могла дать волю своим эмоциям, и, пока Анна старательно проглатывала свои слезы, в Эренделле крупными хлопьями тихо шел снег, что неспешно опускался на землю, на могильные плиты, на головы всех присутствующих на похоронах. Это событие стало удивительным явлением для теплого весеннего вечера, но людям показалось, что это сама природа скорбит вместе с ними, хотя это и было лишь проявление скорби Эльзы. По завершению церемонии старшая из принцесс не позволила задавать вопросы, не приняла даже слова поддержки от народа. Она все той же одинокой тенью, какой и пришла, побрела по направлению в замок, унося с собой и легкий иней, распространявшийся по замерзшей траве, и морозный ветер, что пробирал своим холодом до самых костей. Анне было ничуть не лучше, но она осталась еще ненадолго, чтобы выслушать бесполезные слова поддержки, чтобы благодарно покивать всем, кто пришел сюда почтить память ее родителей, чтобы еще хоть ненадолго побыть не в одиночестве. Замок встретил Анну пробирающим насквозь холодом, она поспешила закутаться в свой платок, стремясь как можно быстрее дойти до своей комнаты, где она в полной мере сможет поддаться чувствам и разразиться рыданиями. Но, проходя по обыкновению мимо комнаты сестры, она остановилась, ища поддержки в ее лице. И снова робкий стук нарушил тишину, повисшую здесь мертвым грузом. - Эльза… - проговорила Анна севшим от горя голосом и тяжко выдохнула. За дверью слышалась все та же противная тишина, давившая на уши, но девушка продолжила, - Прошу, хотя бы сейчас, хотя бы в этот день, впусти меня... У меня больше никого нет, кроме тебя, а у тебя… - она замялась, срываясь на всхлип, - никого, кроме меня… - все же продолжила она свою мысль. За столько лет Анна должна была понять, что все ее попытки вывести сестру на контакт бесполезны, а слова ее – не более, чем пустые сотрясания воздуха в вечерней тишине коридора. Но даже сейчас она не смогла пройти мимо уже ставшей ненавистной двери. Вопреки ожиданиям рыжеволосой, со стороны двери послышался тихий щелчок, спустя еще пару мучительных мгновений повернулась ручка, и отворилась дверь. На пороге стояла Эльза, все в том же платье, все в тех же кожаных перчатках, и лицо ее не выражало ничего, кроме боли. Анна застыла всего на секунду, ошарашенная внезапным ответом, а затем накинулась на сестру с крепкими объятиями, позволяя себе, наконец, разрыдаться в голос. Блондинка покорно приняла эти объятия, ведь этот короткий момент близости был необходим ей не меньше, чем младшей сестре, после чего уложила Анну на свою холодную постель, слушая судорожные всхлипы. Эту ночь принцессы провели в холодной комнате старшей сестры, заснув в обнимку друг с другом, укрытые лишь широким платком их матери. Полы комнаты Эльзы были покрыты легким, почти незаметным инеем, а к окнам будто бы приросли морозные живописные узоры. Для блондинки такая обстановка была привычна, а вот для ее сестры… Уже на следующее утро королевский дворец вновь наполнился волнительной суетой, ведь принцесса Анна вышла из комнаты старшей сестры с температурой, шмыгая носом. А в длинном списке причин, почему стоит ненавидеть себя, у Эльзы прибавилась еще пара пунктов. Какая же она все-таки эгоистка.