Rage At The Stars

Лютику не нравилось держать в руках клинок, даже если в том была необходимость. К слову об этом… по крайней мере, он научился держать его правильно. Не то чтобы он хотел этого – он просто поддался окружающему давлению. На тренировочную площадку его гнали не только Геральт, Цири и Зофья, но даже Весемир, а временами, если уж на то пошло, и Эскель тоже. То, что раньше было парой ни к чему не принуждающих уроков, теперь стало чем-то более серьезным и интенсивным. В какой-то степени Лютик понимал. Хотя они и не произносили этого вслух, но за него волновались. Он видел это в глазах Геральта во время их совместных путешествий. Он видел это в глазах Весемира, когда во время тренировки он падал, ударялся или же царапался. Он понимал, но это не означало, что он не пытался найти выход из сложившейся ситуации. Особенно когда где-то поблизости был Ламберт – он ненавидел эти его ехидные комментарии со стороны (ему нравилось думать, что это природный дар Ламберта – доводить людей до ручки). Чаще всего, ему не удавалось отвертеться, и его отправляли тренироваться вместе с Цири и Зофьей – не то чтобы он ненавидел это. Ему нравилось видеть то, как они продвинулись, как они радовались каждому правильному уклонению или парированию неожиданного удара. Особенно Зофья – в ее взгляде всегда было какое-то неимоверное торжество, когда она отбивалась от Геральта. Лютик не разделял этой радости. Проблема заключалась в том, что Лютик никогда и никоим образом не хотел быть бойцом. Что-то в самой идее об оружии в его руках заставляло его желудок сжиматься. Он знал, что это умение может пригодиться – он думал об этом раньше, просто… Лютик изо всех сил старался не выпустить то жестокое существо, что сидело внутри. Мысль о том, чтобы дать ему хоть капельку власти, приводила в ужас. Он не хотел знать, что может нанести такой удар – точный и достаточно мощный, чтобы причинить настоящий вред. Первый раз, когда он действовал на одних только инстинктах во время тренировки… Он вывернулся из захвата Геральта и смог отпихнуть его назад, указав острием клинка точно на его горло без какой-либо задней мысли, Лютик не… Зофья одобряюще вскрикнула, отвлекаясь от собственного занятия, но Лютик тут же выронил меч так, словно тот загорелся. Он отшатнулся, сжимая ладони в кулаки и пересекаясь взглядом с Геральтом лишь на секунду. Геральтом, который улыбался, как самый настоящий волк, в его глазах явственно читалось одобрение, и это заставило Лютика покрыться гусиной кожей. Бард громко объявил, что на сегодня с него хватит, и удалился даже не подобрав клинка – не потому что он не хотел его, ведь он был особенным - подарок Геральта, но Лютик испугался самого себя. Независимо от его понимания о необходимости продолжения путешествий с Геральтом, это все еще вызывало определенный, ползущий по спине и сковывающий горло страх. Идея того, чтобы быть умелым бойцом, вызывала у него тревогу, которую он не мог объяснить Геральту, не мог изложить словами. (Так что он и не пытался, найдя способ не встречаться ни с кем до самого ужина). Однако это только сделало пребывание за столом почти невыносимым, а принятие ванны позже и того хуже. Он сидел позади бадьи на маленьком табурете в тунике Геральта и пальцами расчесывал пряди ведьмака, максимально аккуратно распутывая мелкие узелки. В конце концов на его ладонь осторожно легла другая. — В чем дело? — раздался рокочущий голос Геральта. Лютик нахмурился и сжал губы в тонкую полоску. — Ни в чем, — пробормотал он, и Геральт потянул его за руку так, чтобы она полностью обвилась вокруг его плеч, а грудь барда коснулась его спины. Туника тут же намокла, но Геральту, похоже, не было до этого никакого дела. Большой палец водил вверх и вниз по ладони Лютика. — Ты тихий, — проурчал Геральт. Лютик закрыл глаза, когда ведьмак откинул голову ему на плечо, и его мокрые волосы промочили тунику окончательно. — Я бываю тихим, — попытался объяснить Лютик, и Геральт тихо фыркнул. Такая мелочь, но бард понял, что собеседник настроен скептично. Любой другой мог бы обидеться. — Редко. Ты мычишь, или постукиваешь пальцами, или играешь на лютне. Ты по-разному шумишь, — ответил Геральт, но это прозвучало не расстроенно. — Когда ты тихий, ты… что-то не так. — прошептал он, и затем повернулся и ткнулся носом куда-то под подбородок Лютика. — Ты не поранил меня. Даже не поцарапал. Геральт знал, что между этим была связь, и Лютику это сильно не нравилось. Некоторое время он молчал, позволив себе облокотиться на твердую спину Геральта. Он отстранился только для того, чтобы помочь ему сполоснуть волосы. Затем он дал ведьмаку чем обтереться, стащил с себя мокрую тунику и тоже взял полотенце. — Мне не нравится сама мысль о том, что мог бы, — Лютик не смотрел на него, хотя чувствовал на себе тяжелый взгляд. Теплые мозолистые руки скользнули по его ребрам и остановились спереди, Геральт стоял за его спиной. — Ты не мог, — голос Геральта теплый, но в нем также слышалась нотка тревоги. Лютик поморщился, поднял было руки, но затем сдался и опустил их на чужие. — Ты - ведьмак, я это понял. Но что если… Не знаю, Геральт, что если меня поставят в пару с девочками, и я не успею вовремя остановить свои рефлексы? Что если кто-то разозлит меня так, что я наброшусь на него, не успев подумать? Что если я среагирую и наврежу кому-нибудь, кто не… — Лютик напрягся, но за спиной раздалось низкое урчание Геральта. Это заставило его рвано выдохнуть, Геральт в это время прижался носом ему в висок, — Я так раньше никогда не реагировал. Геральт молчал. Это не было чем-то новым, так что Лютик просто повернулся и тоже уткнулся в него носом, — Значит, ты этого и не сделаешь, — раздалось тихо и осторожно, — Ты научишься реагировать, да, но ты не станешь делать подобного, — Геральт аккуратно развернул Лютика в своих руках и потер его ладони, — Я правда знаю тебя, Лютик. — его голос заставил барда растаять, и он медленно кивнул, заставляя себя взглянуть Геральту в глаза. — Ты скорее обратишь этот клинок против себя, чем ранишь Зофью. Или Цири. И если ты смог так долго прожить бок о бок с Ламбертом и ни разу не вмазать ему, то ты точно никогда не потянешься за оружием первым. — Его голос был низким и раскатистым. Он редко говорил так много, и Лютик впитывал каждое слово. Он поднес руку к лицу ведьмака и провел пальцами по линии челюсти. — У меня… во мне есть что-то нехорошее, Геральт. Оно ждет… — Лютик переместил свободную руку к своему животу и сжал ее в кулак, — Где-то тут, внизу… выжидает. — Геральт тихо хмыкнул и потянулся к ладони-кулаку Лютика, убирая ее от тела барда и вместо этого поднося к своим губам, оставляя на костяшках легкий поцелуй. — У всех оно есть, — сказал Геральт, и Лютик просто замер, неуверенный, каким образом это должно было заставить его почувствовать себя лучше. Геральт нахмурился и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони барда, очевидно, обдумывая то, что собирался сказать. Лютик дал ему время – ведьмак научил его терпению, как никто другой. — Ты приручишь его. — объяснил Геральт, — Я сражаюсь с монстрами. Ты пишешь. Напиши об этом. — сказал ему беловолосый, и Лютик тихо выдохнул. — Хорошо, — наконец сказал Лютик, почти смирившись, и не добавил, что эта песня будет грустной – из тех, что он будет играть только для себя. Он чувствовал, что она не будет предназначена для других. Геральт наклонился и поцеловал его в уголок рта. — Впрочем, песня может подождать до завтра. Пойдем. — и Геральт потянул его к кровати.

+++

Плотва мотнула головой, и Лютик вздохнул, — Слушай, я знаю, ты от этого не в восторге, но эти колтуны просто позор, — сообщил он, почесывая ей шею и осторожно проводя гребнем по гриве. Он действовал медленно и аккуратно, пока расческа не зацепилась и ему не пришлось распутывать обнаружившийся узелок обеими руками, — можно подумать, он тебя ежедневно гоняет по чаще. Лютик сбежал в стойла во время перерыва между тренировками и так и не вернулся. Клинок в ножнах камнем висел на бедре. Его тяжесть практически не исчезала (как физическая, так духовная), и в последнее время он никак не мог избавиться от этого груза. Какой-то крошечной, мизерной частью сознания он начинал понимать нерешительность Геральта подпускать людей ближе. Плотва наклонилась и легонько боднула его, словно почувствовав его задумчивость. Он тихо усмехнулся, — Ладно, ладно, девочка. Дай-ка мне разобраться с этими узелками… как насчет песни? — он хмыкнул, когда она фыркнула и отвернулась: ворчливая, как и ее хозяин. Лютик провел языком по кромке зубов, обдумывая новую мелодию. Он мычал ее себе под нос, слова были чем-то личным – страхами, которые он наконец выпустил из себя с одобрения его ведьмака – ведьмака, который песни не слышал и, скорее всего, никогда не услышит. Она была грустной и наводящей на мысли о скитаниях, и Плотва замерла, дернув ушами и прислушиваясь. Лязг мечей во дворе возобновился, и он оглянулся, замедляя свою работу над распутыванием. — Следи за своей стойкой, или кто-нибудь сможет сбить тебя с ног, — послышались слова Весемира, и губы Лютика изогнулись в грустной улыбке. Это продолжалось недолго. — Кто это? — так же донесся голос Зофьи, в котором было любопытство, но также и зарождающийся страх. Сердце Лютика тут же замерло. Он поспешил ко входу в сарай, по-прежнему сжимая в руках гребень, и выглянул из-за угла. Напряжение, сковавшее его плечи, исчезло почти моментально. — Геральт! — раздался знакомый грубый голос (он помнил его со времен той самой услуги в Новиграде). Несмотря на усталость, он, как и всегда, был наполнен радостью при виде старых друзей. Лютик вышел из конюшен как раз вовремя, чтобы увидеть, как Геральт пожимает Золтану руку. — Золтан! — позвал Лютик, и краснолюд просиял. Он не знал, чем заслужил такую благосклонность, но ничего против не имел. Золтан был хорошим другом в легкие времена, и еще лучшим в тяжелые. — Лютик! — краснолюд протиснулся мимо Геральта и затянул барда в объятия. Ему пришлось немного нагнуться, чтобы обнять его в ответ, но оно того стоило. Краснолюд отошел и хлопнул его по спине - приветствие от всего сердца, заставившее Лютика рассмеяться и вырваться из того темного и мрачного места, где блуждал его разум. — Надеюсь, вы не против, если я тут остановлюсь. У меня тут небольшая проблемка, и я подумал, что может быть вы сможете с ней разобраться? Любым способом, как захотите. Просто заберите этого чертового дьявола, — Золтан прошел к повозке, которую тащила здоровая коренастая лошадь – только в этот момент Лютик увидел, с чем он приехал. Он никогда бы не подумал, что увидит собственными глазами то, что стояло за повозкой. — Геральт… — начал было Лютик, и по широкой дуге обошел повозку, чтобы получше рассмотреть рывшую копытом землю лошадь: тело покрыто розовыми шрамами, уши прижаты к стройной шее, темные глаза бешено метаются, — Боги, ты же… Золтан хрюкнул и уперся руками в бока, — Закрой рот, пока муха не залетела, бард, — сказано с теплотой, но строго, как и всегда, — Я его выиграл в карты. Какой-то говнюк поймал дьявола и попытался приручить его. Кастрировал бедного ублюдка, — он покачал головой, — Чертовски обидно. Лютик перевел взгляд на Геральта — тот выглядел совершенно не впечатлённым, словно не имел не малейшего понятия о том, кто перед ним был. — Это же Призрак Редании! — выпалил Лютик, взмахнув рукой на чисто-белого мерина, который выбрал именно этот момент, чтобы мотнуть головой и проверить уздечку, привязанную к повозке. — Титул давно утрачен. Дьявол как мерин практически бесполезен. Теперь он просто заноза в моей заднице. Решил, что вы можете выпустить его на свои пастбища, если он будет хорошо себя вести с кобылами – или можете отпустить его в горах, — Золтан расправил плечи, направляясь к повозке. В этот момент к ним подоспели Зофья и Цири, Весемир с суровым выражением лица шел следом. Лютик посмотрел на него, прежде чем снова перевести взгляд на коня. — Есть как минимум пять песен, посвященным только ему. Ты же в курсе об этом, да? — выговорил Лютик, все еще пытаясь осознать происходящее. — Я знаю. — Золтан закатил глаза, — Но ты пойди и попробуй сделать что-нибудь с этим кошмаром, а потом расскажешь, как все прошло, ладно? Оно того не стоит. Он просто с ума сходит, стоит подойти – можете просто выпустить его, — краснолюд подошел к повозке, и мерин почти укусил его, заставив Зофью вздрогнуть. — Зараза, — проворчал Геральт, протягивая руку и цепляя Золтана за броню. Он оттянул краснолюда на несколько шагов дальше зоны досягаемости лошади, — Как ты вообще его обуздал? Или привязал? Повисло неловкое молчание, — Подсыпал ему в корм снотворное, — он не смотрел никому в глаза. Лютик провел рукой по волосам. Цири осмелилась подойти достаточно близко, чтобы погладить морду коренастой лошади и взглянуть поближе на возбужденного мерина. — Ладно, — наконец, сказал Геральт, когда в течение целых пятнадцати секунд никто так и не шелохнулся. Ведьмак обошел краснолюда и направился к коню, на что мерин тут же попятился, приподнимая передние копыта над землей. Из его пасти вырвался гортанный визг. Животное попыталось вырваться, но уздечка рванула обратно и снова поставила его на четыре ноги. Геральт протянул руку, бормоча что-то под нос… Лютик узнал это движение. Лошадь тут же встряхнула головой, прежде чем успокоиться, все еще тяжело дыша. Значит, аксий – Лютик ненавидел его больше всего. Он вызывал много моральных вопросов, не важно, сколько раз он вытаскивал их задницы из передряг. Просто влиять на чужое сознание казалось неправильным – хотя в то же время было необходимым, чтобы предотвратить еще большую жестокость. — Это продлится недолго, — сообщил Геральт, отвязывая поводья и утягивая спотыкающегося коня за собой. Лютик поспешил пристроиться рядом. — Ты собираешься выпустить его на свободу? — спросила Зофья, семеня следом. Лютик посмотрел сначала на нее, а затем на Геральта, изучая его выражение. — Отдельный загон, — Геральт перешел на трусцу, уши животного дернулись и прижались к шее. Поступь стала менее неуклюжей, и когда они наконец добрались до высокой перегородки, мерин все же огрызнулся на ведьмака. Геральт едва успел пригнуться и захлопнул ворота за лошадью. Поводья свободно повисли, когда животное пустилось бежать по загону, оглядывая забор так, словно пытаясь решить: сможет ли перепрыгнуть его или же нет? Не смог, встал на дыбы и снова несколько раз издал этот ужасный звук, прежде чем опуститься на землю. — Геральт?.. — заговорил Лютик, и ведьмак повел плечами. — В порядке, — ответил он, переводя взгляд с мерина на Золтана. А потом сурово посмотрел на Цири, — Нет. — сказал он, хотя она еще не успела произнести ни слова. Лютик тоже обратил внимание на Цири и Зофью, видя одинаковые выражения лиц. А вот это будет проблемой. — Вы не можете оставить уздечку на нем, — Наконец сказала Зофья, и Лютик тут же покачал головой. — Можем и оставим до тех пор, пока не найдем способ не потерять при этом какой-нибудь кусок тела, — Лютик перевел взгляд на Золтана, — Серьезно, не знаю, надо ли тебя благодарить. Никогда бы не подумал, что увижу его своими собственными глазами, но… — он не стал добавлять какой ценой. В любом случае, краснолюд, кажется, его понял. — По крайней мере, ты сможешь написать об этом песню. — пошутил Золтан, и Лютик снова посмотрел на загон, где посередине стоял мерин, водя головой то в одну, то в другую сторону, словно в поисках слабого места. — Возможно.

+++

Во время обеда Лютик решил посидеть с девочками. Главным образом потому, что он знал: Геральт хотел бы побыть с Золтаном, и как бы сильно бард не любил краснолюда, он не пережил с ним столько же, сколько Геральт. Было бы лучше дать им сперва поболтать об этом, а под конец он, может быть, к ним присоединится. А пока… — Весемир говорит, в горах живут вилохвосты, — Цири смотрела на него с тем самым серьезным выражением, которое всегда поражало Лютика до глубины души. — Мы хотим сказать, что вы не можете просто выпустить его на свободу. Он напуган, но он – не чудовище. Он не сможет отбиться от вилохвоста, — твердо сказала Зофья и засунула в рот большую ложку пюре, при этом не разрывая с ним зрительного контакта. Жизнь в Каэр Морхене пробудила в ней жесткость: чем больше она училась, тем увереннее в себе становилась. В чем-то она напоминала ему Ламберта, но Лютик изо всех сил старался добавить мягкость в ту силу, что она создавала. Цири, в какой-то степени, помогала с этим: они уравновешивали друг друга. Лютик поджал губы, задумчиво гоняя кусочек крольчатины по тарелке, — Я не уверен, что мы будем делать, — заметил он, и оторвал взгляд от миски, — Верно, он не монстр, но сейчас он очень опасен. По крайней мере, для людей, как мы, — Лютик обвел их троих вилкой, закусывая щеку. — Половина из тех шрамов получена от людей, как мы. — Заговорила Цири с неожиданной горечью в голосе. Лютик вскинул брови и посмотрел на нее. — Длинные – на его боках. Шпоры. Кое-кто из знати носит их на войне… и скачках. Кое-кто слишком грубо использовал их на нем, — Цири отставила тарелку, тяжело выдыхая. — Я… — Лютик запнулся, нахмурившись, — Девочки, — мягко произнес он и наклонил голову, умоляя их выслушать его, — Призрак Редании – это не шутки. Он убивал людей, крал кобыл из стойл – он необычайно умен. И, готов поспорить, зол, — он также отодвинул тарелку, не в силах доесть, потому что желудок и так скрутило. — Готова поспорить, люди, которые ранили его, тоже, — возразила Зофья с набитым ртом. С тех пор, как ей больше не надо было придерживаться этикета, она стала походить на ведьмаков намного больше, чем Лютику бы хотелось. Однако это делало ее счастливой и заставляло забыть то темное место, из которого он забрал ее, так что он не поправлял ее. Глаза Зофьи потемнели, в них горел огонь, и Лютик увидел в нем самого себя. — Зофья… — Разве его можно винить? — выпалила она, слегка повысив голос. Лютик вздрогнул, не сумев сдержаться, и она снова заговорила тише. Однако он затылком почувствовал взгляд Геральта, от которого волосы вставали дыбом, — Разве его можно винить? Он не понимает, — ее голос чуть дрогнул, и Цири с тревогой потянулась, чтобы аккуратно сжать ее руку. Лютик прикусил язык, наконец, резко кивая, — Ладно, — выдавил он. — Ладно, но вы обе пообещаете мне: вы и близко не подойдете к загону до тех пор, пока мы хотя бы не отучим его от жестокости. Хорошо? Цири кивнула, — Обещаю, — сказала она, так и не выпустив руки Зофьи. — Обещаю, — неохотно и грубо ответила Зофья сквозь зубы. Она переключила внимание на свою еду, поспешно заталкивая все в рот. Лютик не стал говорить ей притормозить – она хотела как можно раньше избавиться от их компании, и он не мог ей в этом отказать. Если ей надо было побыть на свежем воздухе, то так оно и будет. — Ладно, — снова повторил он, и знал, что ввязывается во что-то намного более глубокое, чем кажется на первый взгляд. Хотя так оказывалось всегда. Он уже смирился с этим. Он слегка натянуто улыбнулся Цири. Впрочем, часть напряжения испарилась, когда Геральт провел по его волосам. — Порядок? — задал он простой вопрос, наклоняясь и целуя барда в висок. — Порядок, — подтвердил Лютик, повернув голову, и Геральт снова легонько прижался к нему губами. — Гадость, — пожаловалась Цири, но, по крайней мере, когда Лютик перевел на нее взгляд, она улыбалась. Лучше, чем то беспокойство, которое было на ее лице до этого.

+++

Лютик не мог заснуть. Он осторожно выпутался из рук Геральта – тот на секунду напрягся, и Лютик провел пальцами по его запястьям, — Шшш. Я скоро вернусь, любимый, — прошептал он. Геральту потребовалось несколько мгновений, чтобы отпустить его полностью, и Лютик соскользнул с кровати. Он натянул тунику и бриджи и обернул вокруг плеч походный плащ ведьмака. На секунду он остановился рядом с постелью, чтобы убрать несколько выбившихся прядей с лица Геральта. Во сне тот выглядел моложе: с лица исчезали беспокойство и тревога. (По крайней мере, в большинстве ночей. У них обоих все еще оставались свои кошмары). Лютик отстранился, затем вышел в коридор и натянул сапоги там, прежде чем выйти в ночную прохладу. Это разбудило его еще больше, и он задрожал от ветерка. Мужчина поплотнее закутался в плащ и пошаркал в сторону конюшни. Негромкое ржание подсказало ему, что Плотва почуяла его, но после тихого «шшш» он прошел мимо стойл прямиком к отдельному загону. Мерин расхаживал взад и вперед. В лунном свете он действительно, казалось, соответствовал своему имени – призрак среди живых. Каждый его шаг был легким, и Лютик попробовал представить седло на его спине. Он не смог. Лютик подошел чуть ближе, оставляя между ним и оградой расстояние в пару шагов. Мерин замер и посмотрел на него. Вдруг он начал рыть землю копытом, но когда Лютик так и не двинулся и не издал ни звука, он успокоился. Они смотрели так друг на друга в течение нескольких минут, только дыша. И затем Лютик сел, скрестив ноги и по-прежнему придерживая на плечах плащ Геральта. Мерин чуть мотнул головой, поводья мазнули по земле, прежде чем он сорвался на рысь, снова и снова кружа по загону. Лютик знал, каково это – бегать кругами, и провел рукой по волосам. — Тебе там не место, — наконец прошептал он, и уши коня дернулись в его сторону, чтобы тут же снова прижаться к шее. Лютик не знал, как долго он наблюдал за мерином, вышагивающим вдоль изгороди, но внезапно он почувствовал усталость. Он не позволил себе провалиться в сон, начав напевать эту мелодию - ту самую, которой он до этого поделился с Плотвой. — Ты такой же, как и мы… в каком-то смысле, — тихо шепнул Лютик и увидел, как на дальней стороне загона мерин остановился еще раз. Он немного вздрогнул, и Лютик увидел, как исчезает злость, исчезает агрессия. Он коротко кивнул, прежде чем подняться на ноги и отвернуться, направляясь обратно внутрь. К тому времени холод уже пробрал его до костей, и он вернулся в спальню немного окоченевший, с трудом справившись с сапогами. Он сбросил одежду и забрался обратно под покрывала, губы дрогнули, когда Геральт дернулся и тихо зашипел. — Холодный, — раздался хриплый голос, но руки все равно обхватили Лютика и притянули поближе. — Тогда тебе лучше меня согреть, — шепнул Лютик и ткнулся носом Геральту в шею, вжимаясь в него всем телом. Он коротко вздрогнул, прежде чем мышцы начали медленно расслабляться. Мозолистые руки, водящие вверх и вниз по его спине, возвращали в него жизнь. — Снаружи? — пробубнил Геральт ему в волосы. Его голос все еще звучал так, будто он спал, но Лютик должен был заметить, что эта попытка поговорить с его стороны была очень милой. — Да. Только на секундочку. Надо было подумать, — ответил Лютик, перекрывая тихое урчание Геральта, и снова уткнулся носом ему под челюсть, — Я в порядке. Взял твой плащ. — Холодный, — снова проворчал Геральт, а затем толкнул барда, закатываясь на него и пригвождая к простыням своим весом. Лютик мгновенно растаял и тихо вздохнул. — Лучше, — пробубнил Лютик сквозь зевоту, которая начала одолевать его. Геральт тихо угукнул в знак согласия, устроил голову поудобнее и, решив, что так, по всей видимости, его все устраивает, заснул окончательно.

+++

Когда Лютик наконец смог подняться с постели, солнце уже давно миновало зенит. Геральт проснулся раньше и этим разбудил барда, но нежная ладонь в волосах убаюкала его обратно. Одеваясь в одиночестве, он вернулся мыслями к той идее, которая пришла ему в голову вчера при виде дрожащего мерина. Лютик покинул комнату, идя на приглушенные голоса. — Не знаю, сколько ты путешествовал в последнее время, Геральт, но дела обстоят плохо, — сперва стали различимы слова краснолюда – но он всегда говорил отчетливо. Рокот Геральта терялся из-за постороннего шума и расстояния. — Хм. Лютик подошел к двери и заглянул в нее, какое-то время наблюдая за разговором двух старых друзей. — Я серьезно, Геральт. Все эти битвы и охота на магов – мир неспокоен. Это слишком сильно напоминает мне о том, как… — Лютик, — поприветствовал Геральт – удобно, подумал Лютик, изгибая бровь. — Не хочу вас прерывать, — пробормотал бард, медленно входя в комнату, где двое расположились за шатким столом. На поверхности были разложены карты – Лютик не смог сдержать симпатии и не покачать головой. Он положил руку на плечо Геральта и поцеловал его в лоб. Золтан, несмотря на странный взгляд, чуть улыбнулся, — Геральт, — начал краснолюд, собирая карты со своей половины стола. Он убрал их подальше и продолжил, — С твоей стороны было бы мудрым подготовить их. Хочешь ты того, или нет, но оно грядет. Геральт тихо хмыкнул, сжимая руку Лютика в ответ: он переплел их пальцы, не отводя взгляда от поднимающегося Золтана. — Маленький совет: держись подальше от Новиграда, — краснолюд спрятал карты и кивнул на остальную часть здания, — Я собираюсь отправиться в путешествие ненадолго. Города сейчас небезопасны – как и границы Цинтры. Там кругом поля сражений, — Золтан кивнул им, и Лютик шумно сглотнул. Мир никогда не мог быть спокойным, да? — Думаешь, грядет война? — спросил Лютик, и Золтан пронзил его взглядом. — Я не думаю, я знаю, — кивнул краснолюд, и повернулся к выходу из комнаты. В дверном проеме он остановился, стиснул зубы и перевел взгляд на них обоих, — Есть вещи, с которыми ты не можешь бороться мечом, Геральт, — Золтан посмотрел в глаза Лютику и затем вышел из комнаты, и звук его шагов постепенно затих. — О чем он говорил? — спросил Лютик, отклонившись, чтобы лучше видеть лицо Геральта. Оно было полностью каменным – Лютик знал его слишком хорошо. Ведьмак утаивал что-то, о чем не хотел говорить, и бард сжал губы в тонкую полоску. Он осторожно высвободил ладонь из-под руки Геральта и заправил выбившуюся прядку ему за ухо. — Не сейчас, — наконец раздался голос Геральта, намного более грубый, чем его выражение. Лютик тяжело вздохнул, но наклонился и прижался губами ко лбу мужчины. — Ладно, — неохотно согласился Лютик, но затем отстранился, — Но, — он опустил руку на плечо Геральта и немного сжал, — это означает, что мне придется на минутку отвлечь тебя – нужна твоя помощь. У меня есть идея касательно этого мерина. — В таком случае, почему у меня такое чувство, что она не хорошая? — все еще немного хрипло спросил Геральт, поднимая взгляд на Лютика. Барду это совсем не понравилось, но он решил, что не стоит давить на него сейчас. Это только бы все ухудшило. — У меня бывают и хорошие идеи, — возразил Лютик, поджав губы. Последовала пауза, — Эта может быть… не самой лучшей, полагаю. Она немного рискованная, но просто… ты выслушаешь меня? Геральт хмыкнул, жестом призывая Лютика продолжать.

+++

Геральт скрипел зубами, но руки на шее Плотвы оставались нежными. — Мне это не нравится, — сказано тихо. Лютик хмыкнул. — Если что-нибудь пойдет не так, мы тут же разделим их, — пообещал бард – хотя он и так уже пошел на компромисс. Геральт хмыкнул и покосился на него так, что Лютик немного поубавил пыл. Это было рискованно, но он пару раз перечислил Геральту все аргументы – объяснил все так, как только мог, и тот был достаточно добр, чтобы хотя бы попытаться. Ведьмак привязал кобылу к ограждению, не сводя глаз с мерина, который бил копытом землю с другой стороны загона. Лютик положил руку на локоть Геральта, оттягивая его подальше. Когда он посчитал, что они уже достаточно далеко, бард сел, скрестив ноги, на траву и приготовился наблюдать. Сначала Геральт не присоединился к нему, но бард и не настаивал. Он знал, что кобыла важна для ведьмака, и знал, что именно беспокойство удерживает не-совсем-человека на ногах. Мерин выгнул шею, навострив уши в сторону кобылы, но затем прижал их обратно. Он вышагивал по дальней стороне загона, не подходя ближе, и время от времени вскидывал голову, когда темные глаза устремлялись на ведьмака. Лютик не знал, как долго они пробыли там, но в конце концов к ним присоединилась взмокшая Зофья, чье дыхание все никак не могло восстановиться после тренировки. Она опустилась рядом с Лютиком. — Что вы делаете? — спросила девочка, нахмуриваясь и пытаясь разобраться в происходящем. Лютик указал на Плотву… — Ему нужен пример, — прошептал Лютик, не желая нарушать тишину, — Плотва могла бы стать им, если нам удастся достаточно хорошо познакомить их. Это… — Лютик попробовал сформулировать мысль, — Она могла бы стать связующим звеном. Между им и нами, потому что… — Он напуган, — сказала Зофья, притягивая колени к груди и обхватывая их руками. — Он напуган, — согласился Лютик и потянулся погладить ее по спине. Он сморщил нос, наткнувшись на ее мокрую кофту, и она рассмеялась, на что Лютик закатил глаза. Он убрал руку и посмотрел на Геральта, когда ведьмак наконец сдался и тоже сел рядом. Несмотря на то, насколько хорошо он выглядел вот так: одна нога вытянута, другая поджата, а сверху нее покоится рука – выглядя во всех отношениях небрежно – Лютик мог рассмотреть в его плечах напряжение, беспокойство в изгибе его бровей. Бард вздохнул и потянулся к свободной руке Геральта. Он взял ее, сжал и встретился взглядом с желтыми глазами, когда тот обернулся к нему. Громкий храп заставил Лютика снова обратить внимание на лошадей. Мерин подошел ближе и танцевал взад и вперед, тыкаясь носом в морду Плотвы через щели в заграждении, прежде чем снова отступить. В конце концов кобыла недовольно фыркнула, мотнув головой, и повернулась к ним, как бы спрашивая: какого черта они от нее хотят? Мерин глубоко и тревожно заржал, и Плотва прижала уши. Геральт дернулся было встать, но Лютик крепче вцепился в его руку, удерживая внизу. — Подожди, — прошептал он, не сводя глаз с лошадей. Мерин рыл землю копытом, снова издавая этот гортанный звук. Плотва, которой надоели выходки другой лошади, чуть-чуть попятилась назад ровно настолько, чтобы приподнять передние ноги. Они опустились обратно на землю с глухим стуком, и мерин вскинул голову, срываясь в галоп. Он сделал пару кругов по загону, прежде чем снова вернуться к Плотве, и ткнуться мордой в ее нос. В этот раз он не смутился, и Плотва, пару раз фыркнув, успокоилась. Геральт рядом расслабился. Лютик улыбнулся.

+++

Ногти Лютика были ободраны, а руки покрыты кровью. Он слышал, как кричит Цири – тот самый ужасный крик, вызывающий звон в его ушах, мешающий думать. Одежда прилипла к коже. С неба падал огненный дождь, однако земля была ледяной. Его дыхание вырывалось облачками, и его ребра горели – во рту поселился привкус меди, горло саднило. Его разум осознал, что он кричал. Он кричал имя. Ох. Ее. Взгляд оторвался от разрушения и остановился на теле перед ним. Зофья – пустые глаза смотрели в оранжевое небо, на него. В груди шесть стрел … Шесть стрел… Лютик судорожно втянул воздух, всхлипывая… — Нет, нет, нет, нет, нет, нет… — вокруг была темнота – он был дезориентирован, пытался вырваться. Он брыкался и извивался, задыхаясь сквозь слезы, но теплые руки твердо прижимали его к матрасу. К тому моменту, когда разум Лютика, наконец, смог осознать, что он проснулся, его уже основательно трясло. — Лютик, — до его уха донесся тихий рокот, — Лютик, ты меня слышишь? Лютик издал такой звук, будто его ранили, и свернулся калачиком под боком у Геральта. Теперь руки, вместо того, чтобы отталкивать ведьмака, цеплялись за него. Он весь дрожал, глаза были крепко зажмурены, и он спрятал лицо в шею Геральта. Он еще не мог произнести ни слова, да Геральт и не настаивал и лишь гладил его по спине. Его хватка ослабла, когда Лютик полностью пришел в себя и осторожно обнял его. — Ты со мной, — прошептал Геральт, и дыхание Лютика застряло в груди. Он закинул ногу на бедро ведьмака, практически залезая на него, просто чтобы прижаться еще сильнее, руки сомкнулись так сильно, что обычный человек точно бы пожаловался. Однако Геральт обычным человеком не был, а потому просто гладил Лютика по голове до тех пор, пока он не унял свои слезы. — Потренируйся со мной завтра, — раздался приглушенный хриплый и надломленный голос Лютика оттуда, где он прижимался лицом в шею Геральта. Ведьмак немного напрягся, глубоко и медленно вдохнув и выдохнув. — Лютик… — Не спрашивай, — тихо взмолился Лютик, — Просто… если… если… — он тяжело выдохнул, — Просто потренируйся со мной завтра. Я не могу… Геральт тихо хмыкнул, поцеловал его в висок и обхватил ладонью его шею, — Хорошо, — тихо оборвал он жалостливое бормотание Лютика. Бард замолчал, все еще немного дрожа. Снаружи громко заржал мерин – этот звук отразился эхом его прежнего титула.

+++

Они не говорили о новых кошмарах Лютика. Они не говорили о беспокойстве во взгляде Геральта, когда тот наблюдал за тренировками девочек или Лютика. Они не говорили об ужасном настроении Ламберта, когда тот вернулся с контракта, о том, как после этого Весемир удвоил физическую часть тренировок. Они просто… не говорили об этом. Лютик не был уверен, было ли это так плохо: он не был уверен, что сейчас смог бы принять это. Мысль о том, чтобы вооружить их для борьбы с монстрами была одним – ужасно, да, но они могли подготовиться. Они могли тренироваться тут до тех пор, пока не будут готовы встретиться с тварями лицом к лицу. Люди – были совершенно другим делом. Жесткими в совершенно другой форме. Война также была одной из тех вещей, от которых они не могли сбежать. В глубине души он знал, в чем дело – как она выглядела, когда улыбалась, размазывая краску по щекам во время тренировки с мечом. Он знал. Они придут за ней. У предназначения были забавные способы выслеживать своих жертв. Лютик знал: это не будет длиться вечно – тихое счастье – но терять его все равно было больно. Знать, что оно будет разорвано в клочья. Он отдавал всего себя тренировкам, занятиям с мерином (они смогли завести Плотву внутрь загона, но никто так и не сумел подобраться к Призраку достаточно близко, чтобы взять его под уздцы, не вызвав при этом у животного истерику). Иногда по ночам Геральт прижимал его к стене, расставляя руки по обе стороны от его головы, и просто смотрел. В такие ночи в его взгляде читались какое-то глубокое отчаяние и боль, — и Лютику требовалась вся его воля, чтобы не рассыпаться перед ним в прах, а притянуть ближе и заставить их обоих забыться. Лютик знал, что остальная часть Каэр Морхена была в курсе, что что-то не так, но он ничего не мог поделать с этим, чтобы исправить. Под его глазами появились синяки из-за недостатка сна, и хотя он смеялся и улыбался, ничто уже не было таким же живым, как до приезда Золтана. Они не говорили об этом.

+++

Было полнолуние и Лютик снова не мог заснуть. Так что он снова вышел понаблюдать за мерином, как и всегда, когда лунного света было достаточно, чтобы увидеть его. (Прошло уже три недели с того момента, как конь прибыл к ним и все изменилось). Лютик уже мог заходить в загон, однако он никогда не мог приблизиться к мерину. Тот либо убегал, либо скакал позади Плотвы, дрожа и вращая глазами, и отшатываясь от любого движения. Он и в эту ночь не думал, что сможет коснуться лошади: он стоял посреди загона в плаще Геральта и наблюдал, как животное скачет по периметру. Мерин практически врезался в изгороди в своей попытке держаться от Лютика подальше. В каком-то определенно глупом порыве он сел на землю прямо в отвратительную грязь. (Он отмоет плащ позже, пообещал он ведьмаку, хотя тот в этот момент спал внутри крепости). Мерин замедлил шаг, и рваные поводья потащились по земле. Его уши то и дело поворачивались к Лютику, и в конце концов он остановился, прижавшись к изгороди, тяжело дыша и дрожа всем телом. Спустя какое-то время Лютик начал напевать – ту же самую песню, которую он пел Плотве, ту же самую песню, что зрела уже несколько недель. — Зверь во мне заперт за слабой, непрочной решеткой… — мелодия была медленной и грустной, и Лютик поплотнее закутался в плащ, глядя, как мерин останавливается перед ним. В этот момент он ни капли не выглядел ни убийцей, ни свирепым монстром. Он выглядел маленьким, хрупким и нежным для всех тех битв, что ему пришлось перенести, — Он беспокоен днем, а ночью гнев свой обращает к звездам… — Лютик полубормотал это, покачиваясь под музыку у себя в голове. Он не хотел тащить лютню сюда и пугать мерина еще больше. Тот только-только начал подпускать людей. Лютик закрыл глаза, напевая обрывки песни. Стук копыт по грязи почти заставил его напрячься, но он был медленным и осторожным, так что бард держался настолько расслабленно, насколько мог. Каким бы хрупким не был мерин, он все еще был больше Лютика, и если бы он вдруг решил встать на дыбы и обрушить свои передние копыта на человека… ну, это было бы не самое приятное зрелище на следующий день. — Зверю во мне пришлось научиться терпеть боль… и укрываться от дождя… — бормотал Лютик. У него немного перехватило дыхание, когда он почувствовал на своих волосах и лбу дыхание. Он старался держаться неподвижно и продолжать петь, но его сердце, казалось, стучало прямо в ушах. — Боги, помогите зверю во мне… — Лютик промурлыкал еще несколько строчек, пока ему в щеку не ткнулась мягкая морда, и что-то размазалось по виску. Лютик поморщился, но не позволил себе прерваться. Он медленно открыл глаза и начал вытаскивать руку из-под плаща. Мерин отшатнулся, но через секунду опустил голову и фыркнул. Лютик замер. К тому времени, как он набрался смелости снова пошевелить рукой, она уже болела, и по собственной же вине он двинулся слишком быстро. Мерин встал на дыбы и увернулся, бросаясь прочь от него, и в то же время клацнув зубами рядом с его ладонью. Животное пустилось в галоп и сделало узкий круг вокруг того места, где сидел мужчина. Бард опустил руку, и они начали все заново. Понадобилось три подхода и часы попыток – зимний рассвет окрасил мир в странный серо-голубо-почти-лиловый оттенок, когда Лютик, наконец, смог коснуться пальцами морды коня. Бард рвано выдохнул и поднял взгляд. С такого расстояния он мог рассмотреть еще больше шрамов и ссадин там, где уздечка стерла мех. Он громко сглотнул, но осторожно провел кончиками пальцев по голове коня, прежде чем смог расстегнуть ее. Лютик осторожно стащил ее, и мерин пару раз пошевелил челюстью, облизывая губы и глядя на Лютика своими темными глазами, которые в этот момент казались слишком выразительными. Удила были отвратительны: покрытые кусочками пережеванного сена и пищи, что мерин не мог проглотить с ними во рту. А его растертые края рта… Лютик положил уздечку рядом с собой и двумя руками осторожно обхватил морду животного. Мерин прижался носом ко лбу Лютика, фыркая на его волосы. — Мы похожи, — прошептал Лютик, — Я тебе не враг. Если ты мне позволишь, я буду твоим другом. Они просидели так в течение пары ударов сердца, прежде чем мерин отстранился и наклонил голову, кусая траву. Он переключил свое внимание на нее, в то время как Лютик сидел до самого рассвета, после чего подобрал уздечку и на негнущихся ногах покинул загон. Геральт вышел из здания в одной черной тунике и штанах, явно еще сонный и растерянный – брови в беспокойстве сошлись на переносице. При виде Лютика, направляющегося к зданию и несущего в руках уздечку, словно трофей, ведьмак глубоко вдохнул и быстро сократил дистанцию между ними. Теплые ладони обхватили щеки Лютика, одна стерла кашицу с его виска, — О чем ты думал? —тихо прошипел он. — Он такой же, как и я. Зофья. Ты, — устало прошептал Лютик, и поднял свободную руку, чтобы обхватить тыльную сторону ладони Геральта. — Лютик. — Геральт… просто… — Ты не можешь… — Геральт, я в порядке, — Лютик высвободил голову из рук и опустил ее на плечо ведьмака.

+++

Геральт увел его с тренировки, когда Лютик выронил клинок из рук в третий раз. Он просто был слишком измотан, чтобы удерживать хоть что-то, и, судя по обеспокоенным взглядам Цири, это было не самой худшей причиной быть уведенным обратно в спальню. — Ты не в порядке, — пробормотал Геральт, помогая Лютику раздеться. Лютик открыл было рот, для протеста, но Геральт покачал головой. На секунду он отошел, оставив Лютика сидеть на кровати в одном белье. Он не знал, что ему делать. Геральт вернулся с мокрой тряпкой и начал аккуратно стирать грязь и пыль с рук и лица Лютика, — Ты не в порядке, — повторил ведьмак и добавил, — Как и я, — это признание, казалось, было болезненным для Геральта. Лютик подумал, не упасть ли ему в обморок, чтобы избежать этого всего. В конечном счете это показалось наихудшей идеей. — Война идет из-за Цири, —устало сказал Лютик бесцветным голосом. — Да, — тихо ответил Геральт и провел тряпкой по его виску, стирая последние остатки грязи. После этого он отбросил ее в сторону, и у Лютика не нашлось сил отругать его за это. — И ты должен защищать ее, — голос Лютика оставался все таким же ровным, и он потянулся, чтобы неловко положить ладонь на щеку ведьмака. Он просто смотрел на него, нежно водя большим пальцем по коже. — Так гласит предназначение, — ответил Геральт, наклоняясь и тихонько целуя Лютика в лоб, щеку и уголок рта. — Думаешь, мы сможем? — тихо спросил Лютик сквозь боль в груди. — Мне придется попробовать, — прошептал Геральт и забрался на кровать рядом с бардом, притягивая его так, чтобы его спина была прижата к груди ведьмака. Беловолосый свободно обхватил его руками, усаживая так, чтобы он не мог убежать – не то чтобы Лютику очень уж хотелось. — Нам, — сонно поправил его бард. — Тебе следует забрать Зофью куда-нибудь в безопасное место. Скеллиге, может быть. У Краха есть должок, который я могу припомнить, чтобы обеспечивать вам там безопасность, — прошептал Геральт, утыкаясь носом в волосы Лютика. — Нет, — пробормотал бард, закрывая глаза, — Нет. Я не брошу тебя. Или Цири. И ты знаешь, что Зофья… — он зевнул, — Она найдет способ вернуться. Она слишком сильно любит вас обоих. И она обращается с мечом так же хорошо, как и Цири, — Лютик хотел сказать что-то еще, но слова начали ускользать от него. — Я не могу потерять тебя, — пророкотал Геральт, и Лютик медленно выдохнул. Он из-за всех сил пытался собрать свои разбегающиеся мысли. — Я тоже не могу потерять тебя. Тупик, — пробубнил Лютик, и тут же провалился в сон.

+++

Мерин около недели подпускал к себе только Лютика. Однако, в итоге, барду все же удалось провести в загон еще и Геральта. Это заняло какое-то время, и Лютику пришлось вжаться в Геральта, чтобы мерин доверился и подошел ближе. Лютик не был уверен, что именно отразилось в глазах ведьмака, когда конь наконец позволил ему коснуться своей шеи, но, на удивление, в них было что-то нежное. Через мгновение этот взгляд был полностью сосредоточен на барде, в то время пока дрожь мерина постепенно утихала до тех пор, пока он полностью не расслабился под прикосновениями ведьмака. Лютик беспомощно улыбнулся. Геральт медленно провел рукой по шее мерина и почесал того за ухом, на что животное, в свою очередь, повернуло голову и с тихим ржанием потерлось о Геральта. — Видишь? — шепнул Лютик не совсем вопрос и скользнул рукой вокруг талии ведьмака. Потребовалась еще одна неделя, чтобы девочки смогли подобраться ближе, но когда это случилось… Можно с уверенностью сказать, все изменилось. Зофья погладила его первой, но мерин привязался к ней почти моментально. Он прижимался мордой к ее волосам цвета гречишного меда, слегка покусывал и тыкался ей в плечо. Цири тоже удалось погладить его, и он с интересом обнюхал ее, но не был так же очарован ею. По крайней мере, настолько же, насколько она – им. — Он прекрасен, — прошептала Цири, стоя рядом с Лютиком. Она позволила Зофье не торопиться: та аккуратно поглаживала шею и голову коня, — Это же просто позор, правда? Эти шрамы? Лютик наклонил голову, и Зофья, поджав губы, перевела взгляд на Цири. Лютик не успел ничего сказать, так как его сестра опередила его, — Это нечестно, — пробормотала Зофья, — Но они… они рассказывают его историю, да? — она встретилась глазами с Лютиком, и он промолчал, давая ей слово, — Это свидетельство его силы, — Зофья снова посмотрела на коня, а Цири – на нее: что-то интересное происходило в этих ярко-зеленых глазах. — Ты права, — согласился Лютик, и перевел взгляд на стойла, где Геральт чистил Плотву после их предыдущей охоты. В конце концов, Лютик вывел девочек из загона мерина, не без радости обнаружив, что тот идет следом и тычется мордой в его плечи. Это рассмешило его, и в его смехе впервые за долгое время прозвучала настоящая радость. Когда он еще раз посмотрел на Геральта, то увидел, что тот наблюдает за ним. Его смех превратился в легкую улыбку, и он закрыл за ними ворота загона, чтобы затем последовать за девочками к Весемиру на их тренировки.

+++

Ведьмак, Лютик, и девочки собрались вместе в тот день, когда было принято решение переместить мерина на большое пастбище, где жили все кобылы. Лютик нерешительно, осторожно накинул петлю на шею коня. Тот казался спокойным, и вместе со стратегически расположенными людьми он не сходил с дороги до тех пор, пока они не достигли большего пастбища с низкими ограждениями. Лютик позволил коню зайти туда и закрыл за ним ворота, глядя, как мерин направляется прямиком к Плотве. Они оба фыркнули друг другу в знак приветствия, почти встречаясь носами, прежде чем кобыла сорвалась в легкий галоп. Мерин последовал за ней, и после нескольких секунд наблюдения за ними, Лютик обернулся и встретился взглядом с Весемиром – знай он его чуть хуже - решил бы, что в его глазах было уважение. Лютик указал на конюшни. — Дай мне вернуть это на место, а потом я приду помогать девочкам, — пробормотал он, и отступил, чтобы повесить веревку. Звук шагов подсказал ему, что к нему присоединился Геральт. Рука обвилась вокруг его талии, и Лютик поднял взгляд на ведьмака, изгибая бровь. — Я люблю тебя, ты же знаешь, — прошептал Геральт, когда они вошли в конюшни, и Лютик весь растаял от этого заявления. Он вздохнул, повесил веревку и повернулся к ведьмаку. Он скользнул руками по плечам мужчины, просто наслаждаясь его присутствием. — Я знаю, — Лютик коротко улыбнулся, и на этот раз не только губами, — а ты знаешь, что я люблю тебя. — Хм, — Геральт всмотрелся в его лицо, прежде чем наклониться и поймать его губы в поцелуе. — Ты же в курсе, что нам надо будет вернуться туда, — промурчал бард, и так как ведьмак больше не мог целовать его сквозь улыбку, он переключил свое внимание на шею менестреля. Геральт замычал, но не отпустил его. Если бы это сошло им с рук, Лютик бы с радостью остался стоять там, но дела обстояли именно так, как он сказал. Поэтому одним движением, которое он даже не ожидал, что использует на Геральте, он вывернулся из захвата. Геральт моргнул на столб перед собой и в удивлении поднял брови, оглядываясь на Лютика. В конце концов, бард научился этому на тренировках. Обычно он не использовал какие-либо из полученных знаний вне занятий, да и Геральт никогда не настаивал – но сейчас он сделал свой выбор. Лютик видел тихую гордость во взгляде Геральта, но также и озорство, растянувшее его губы. — О… о, нет, абсолютно… — Лютик поспешно отступил подальше от Геральта, — Нет, — он закончил и повернулся, кидаясь во двор. Он не должен был так радоваться, услышав за спиной Геральта, но он всегда был немного не от мира сего. Он смеялся, по-настоящему, и выскочил в тренировочный двор с ведьмаком, следовавшим за ним по пятам. — Лютик? — голос Цири сначала прозвучал напугано, но потом она заметила за ним Геральта и несколько раз весело фыркнула, так сильно напомнив ведьмака, что у барда даже заболело в груди. — Поберегись, — крикнул Лютик, проскакивая мимо Зофьи. Она отскочила на пару шагов от Эскеля и подняла меч, вставая между Геральтом и братом. — О? — Геральт быстро остановился, глядя на Зофью, к которой довольно быстро присоединилась Цири. — Сначала тебе придется пройти через нас! — сказала Цири, но несмотря на их преимущество в виде тренировочных мечей, Геральт не выглядел смущенным этим. Лютик резко остановился, уперся руками в бедра, чтобы отдышаться, и тихо засмеялся. Его глаза сияли. — Три против одного, — выдавил Лютик, хотя и звучал при этом ни капли не угрожающе. Геральт усмехнулся, но в следующую же секунду уже сражался с девочками, а Лютику пришлось отпрыгивать в сторону от заварушки. Эскель фыркнул, но при этом ухмылялся. Он опустил меч, уперев острый край в землю. Уголки губ Весемира приподнялись, и на несколько минут – всего на несколько – Каэр Морхен почувствовал, как тяжесть всех событий исчезла. Едва ощутимо, но Лютик почувствовал что-то новое – то, что они все еще могли радоваться, даже сейчас, было доказательством их не угаснувшей надежды. Его схватили за ногу и дернули, заставив упасть спиной на траву. Это выбило из него весь воздух, и он пару раз хлопнул глазами, — Нечестно, — громко заявил он и бросился в драку, пытаясь помочь девочкам прижать Геральта к земле. Тот ухмыльнулся ему словно самый настоящий волк, и Лютику захотелось утонуть в том обожании, что светилось в его глазах.

+++

У них уже были дожди в Каэр Морхене, но Лютик еще не становился свидетелем настоящей грозы. Утром Весемир что-то говорил насчет облаков вдалеке, но бард не ожидал, что его разбудит прямо посреди глубокого сна. Гром сотрясал стены, и он в испуге вскочил на кровати. Какое-то мгновение он не понимал, где находится. Периодически вспыхивающие молнии освещали комнату. Лютик потер лицо. В перерывах между раскатами грома были слышны голоса, которые и помогли ему проснуться окончательно. Через мгновение бард понял, что Геральта рядом с ним не было. Он натянул бриджи и одну из поношенных туник ведьмака и вышел из спальни на звук голосов, исходивших из широкого и просторного зала у входа в замок. Цири и Зофья все еще были в одежде для сна: первая в голубой сорочке, а вторая в коричневых бриджах и той большой тунике, что приходилось туго подвязывать, чтобы она не сползала с плечиков девочки. Эскель держал руку на плече Цири, а Геральт покровительственно стоял рядом с Зофьей. — Геральт? — хриплый после сна голос Лютика был едва различим. Ведьмак каким-то образом все равно услышал его – он всегда слышал. Золотые глаза сфокусировались на барде, и его жестом попросили подойти. Лютик приблизился и обнял Геральта за талию, прижимаясь. — Весемир ушел проверить лошадей, — сказала Зофья, и в ее голосе Лютик различил уже позабытую тревогу. Громовой раскат заставил его немного подпрыгнуть, и он поморщился и прильнул головой к плечу Геральта, — Всегда так громко? — пробормотал он, пытаясь припомнить, была ли хоть одна из бурь за всю его жизнь настолько же сотрясающей? Даже во время путешествий его зубы не стучали так же, как сейчас. Геральт открыл рот, словно собирался что-то ответить, но внезапно двустворчатые двери распахнулись, являя промокшего Весемира и буйство природы за его спиной. Вспышка молнии осветила внутренний двор за ним, и немного мрачный старый ведьмак повел плечами. — Мерин и Плотва… — он еще не договорил, как Геральт уже бросился к двери. Весемир схватил его за запястье, — Геральт, ты знаешь, что не можешь выйти сейчас. Не будь идиотом, — прорычал он, сверкая глазами. Геральт встретил его взгляд, скрипя зубами. Лютик прошел мимо них чтобы захлопнуть двери, содрогаясь: он промок уже только от этого. Нахмурившись, он взглянул на Геральта. Ведьмак посмотрел мимо Весемира, чтобы встретиться с ним взглядом. Лютик едва заметно кивнул на девочек за ним, и Геральт недовольно хмыкнул, вырывая руку обратно. Он вплотную подошел к Лютику, и бард поднял руку и прикоснулся к его щеке, тихо успокаивая. Плотва умела заботиться о себе – Лютик знал, она ушла не просто потому что ей так захотелось. Для этого она была слишком умной. Позже ему придется поблагодарить ее за то, что она присмотрела за мерином. В итоге они все собрались в зале: завернутые в плащи и укрытые одеялами, все нетерпеливо ожидали окончания грозы. Ну, большинство из них нетерпеливо ожидало окончания грозы. Лютик был абсолютно уверен: обе лошади будут в порядке. Он верил в это. Им еще предстояло найти их, однако, несмотря на свое беспокойство, он также был измотан. В конце концов он задремал на плече у Геральта. Снаружи продолжала бушевать гроза. Когда он проснулся, все вокруг было слишком светлым. Лютик сонно моргнул, уткнувшись в плечо Геральта – ведьмак спал, привалившись к стене и приобняв его. Бард потер глаза и усилием воли заставил себя оглядеть зал: с другой стороны зала были Весемир, Эскель, Ламберт… И ни следа Цири и Зофьи. Лютик замер, но затем осторожно, чтобы не разбудить ведьмака, поднялся на ноги и отправился в комнату девочек. Он не нашел их ни там, ни в трех других комнатах. В груди поселилось ужасное чувство, и когда он проверил помещение, где в Каэр Морхене хранились тренировочные мечи – и несколько запасных, но затупившихся серебряных – его подозрения подтвердились. Ему вдруг захотелось закричать и свернуть кому-нибудь шею. Лютик натянул сапоги и пытался накинуть плащ поверх туники Геральта, выскакивая в зал, где все еще дремали ведьмаки. Он пристегнул ножны к бедру. От практики пальцы работали с удивительной легкостью. — У нас проблемы, — громко объявил он, не задерживаясь на своем пути к дверям. Ведьмаки зашевелились, — Цири и Зофья отправились искать лошадей, и они взяли с собой мечи, — Лютик распахнул двойные двери, выскакивая во двор. Оттуда он мог видеть, что верхняя перекладина одного из ограждений упала, столбик рядом с ней покосился. Лютик скрипнул зубами, тут же направляясь к конюшням. — Лютик! — раздался хриплый после сна голос, но он не остановился, уже направляясь к серой кобыле. Оставалась только одна лошадь, а это значит, что девочки взяли одну на двоих. Лютик не мог определиться, хорошо это или плохо. — Догонишь меня позже, Геральт! — крикнул он, не оборачиваясь, и вскочил в седло – он знал, ему следовало остановиться и подумать, но сейчас в его голове была только одна мысль, — И возьми свои мечи! — Лютик! — Лютик даже не оглянулся. Он пришпорил серую кобылу, срываясь в галоп, который стал еще быстрее, стоило ему добраться до леса.

+++

В любой другой день лес показался бы ему прекрасным. Капли сияли на листьях и все вокруг было свежо. Солнце то выглядывало, то снова скрывалось за облаками. Серая кобыла разбрызгала грязь, и Лютик изо всех своих человеческих сил пытался расслышать хоть что-то за шумом их дыхания. Однако он не был ведьмаком, и ему пришлось перейти на рысь, чтобы внимательно осматривать лес. Он действительно не успел продумать все до конца и на какую-то секунду пожалел, что не может чувствовать все вокруг так же, как Геральт. — Цири! Зофья! — пытаться докричаться до них было не самой хорошей идеей, но все же лучше, чем бесцельно бродить и рисковать, что они нарвутся на что-нибудь – если они уже это не сделали. Лютик открыл рот, чтобы позвать еще раз, но тут кобыла дернула ушами и навострила их. Он ударил ее пятками, заставляя скакать туда, откуда исходил звук. Прошло еще несколько секунд, прежде чем он сам смог услышать бой. Лютик прижался к шее кобылы, чтобы избежать столкновения с веткой, пока они пробирались через лес к поляне. Он заметил девочек. Они стояли спина к спине, размахивая тупыми серебряными мечами против… Стаи накеров – вид огров небольшого размера, с огромной пастью и длинными руками, оканчивающимися смертельно-острыми когтями. Они были намного проворнее, чем выглядели – Лютик помнил, как впервые увидел Геральта в бою против группы из них. Он волновался почти так же сильно, как и когда ведьмак сошелся с королевским грифоном. С дальней стороны поляны Лютик заметил гнездо – лошади девочек нигде не было видно, а значит, она сбежала. Лютик не хотел думать о худшем варианте. Он тут же соскочил и хлопнул по крупу кобылы, отсылая ее. Кинжал не шел ни в какое сравнение с когтями, но он мог бы отвлечь их внимание. Это не спасет их, но даст шанс отбиться, потому что прямо в этот момент они проигрывали. Лютик глубоко вдохнул, встречаясь взглядом с такими же васильковыми глазами – Зофья открыла рот, и мужчина закричал, — Смотрите сюда, вы, уродливые ублюдки! Цири прыснула, пытаясь выровнять дыхание, но когда она посмотрела в его сторону, все веселье исчезло с ее лица. Тогда-то она и заметила, что в его руках был лишь один кинжал. Момент тишины, вызванный его прибытием, был разрушен тремя монстрами, кинувшимися в его сторону. Зофья вонзила свой меч в спину ближайшего, вырвав лезвие обратно, когда Лютик немного отступил: он не мог убежать от них. Смысл был не в этом. Однако, их приближение все еще было пугающим. — Идите и достаньте меня, — Лютик едва узнал собственный голос: яростный, наполненный гневом. Он уже давно не испытывал настоящего страха – это заставило напрячься каждую мышцу в его теле, а сердце подскочить к горлу. Он услышал звук лезвий, пронзающих плоть, и приготовился к удару – его отбросило назад в целой путанице из частей тел, в боку разлилось жидкое пламя. Несмотря на все свои усилия сдержаться, он закричал – в рот хлынула кровь из того места, где он слишком сильно прикусил язык. Лютик вонзил кинжал в шею накера и крутанул им, падая вместе с монстром на траву. Отдаленно он слышал голоса Цири и Зофьи, но был слишком занят, проклиная себя до хрипоты и вырывая клинок, чтобы тут же направить его на уже почти подобравшегося второго. Он двигался слишком быстро, чтобы Лютик успел среагировать… Размытое пятно красного и белого, нечеловеческий визг, и второй накер, двигавшийся к нему, внезапно исчез. Лютик судорожно вдохнул, пытаясь унять пульсирующую боль в боку. Перед ним встал на дыбы Призрак Редании, еще раз обрушиваясь на накера. Лютик ослабил хватку на клинке. — Хах, — выдохнул он, чувствуя легкое головокружение. Второе ржание ознаменовало прибытие еще одной лошади – однако он узнал его и улыбнулся, когда Плотва кинулась к девочкам, начиная кружить вокруг них и огрызаться на накеров. Те с рыком бросились в рассыпную, переключаясь на больших животных. Прежде чем хоть кто-то успел опомниться, на поляну выехал Геральт. Как раз в этот момент Лютик… его зрение помутнело и на несколько секунд он был уверен, что отключился. Он готов в этом поклясться, потому что следующее, что он запомнил – руки, прижимающие его рану. Это заставило его дернуться и выругаться сквозь зубы. Над ним стоял ведьмак. Ведьмак, в золотых глазах которого читались облегчение и какая-то сдавленная паника, тихо рычащий что-то, что смутно напоминало «Ты чертов везучий идиот». Лютик тихо промычал, — Ц… — ему пришлось сглотнуть, морщась от боли, — Цири… — Здесь, — Лютик заставил себя немного повернуться – а, так значит, это не Геральт зажимал его рану. Он не мог разобрать из-за боли. Лютик тяжело выдохнул. Цири – и Зофья – сидели рядом. Они обе были взмокшие, волосы и лица в брызгах крови. Но они были живы, и лишь это имело значение. — О, хорошо, — смог сказать Лютик, чувствуя себя так, словно слишком долго прокружился в танце. — К слову, нашел лошадей, —в бреду сообщил Лютик Геральту, показывая на Плотву и беспокойно расхаживающего белого мерина. — Заткнись, — прорычал Геральт, и Лютик ухмыльнулся, потому что знал: он имел в виду не это. Он открыл было рот, чтобы сказать это, но его глаза закатились, и он несколько раз моргнул, практически ничего не видя. — Она глубже, чем я думал, — пробубнил Лютик заплетающимся языком. Геральт его немного перевернул, обвязывая тем, что Лютик распознал как его бывшую тунику. Это его немного расстроило, но он потянулся к ведьмаку, — Как только вернемся… — Я обучу тебя владению мечом, — прорычал Геральт, поднимая Лютика. От такой перемены бард отключился и пришел в себя уже на лошади с головой на плече ведьмака. — Черт, — пробормотал Лютик и усмехнулся, что тут же заставило его болезненно застонать, — Впрочем, с девочками все хорошо, — он попробовал достучаться до Геральта, но ведьмак только перехватил его чуть крепче – это все равно заставило его зашипеть, а перед глазами поползли черные пятна. — Ты идиот, — шикнул ему Геральт, — Ты не покинешь меня. Лютику так много чего хотелось сказать на это. Он поднял непослушную руку, чтобы ухватиться за ту, что его держала, — Просто… царапина, — он пытался изобразить рычание Геральта, но сорвался из-за настоящей боли, когда лошадь под ним совершила резкое движение. — Гребаная царапина, — передразнил Геральт, и Лютик отключился прежде, чем смог ответить.

+++

Геральт кружил над ним, словно ястреб, практически никогда не упуская из виду. Цири и Зофья были не многим лучше. Он припоминал второй день, когда, наконец, смог более или менее очнуться – выражение лица Цири, сидящей на его кровати. Она присматривала за ним, пока Геральт ушел за чем-то – сейчас он уже и не помнил, за чем. — Ты не можешь жертвовать собой ради меня, — голос Цири был убийственно серьезен. — Мгм, — потянул Лютик и неуклюже махнул рукой. — Я не совсем это планировал. Должен был увести их подальше от вас, — подчеркнул он и уронил ладонь обратно на матрас. — Херня, — Цири сощурила свои сверхъестественно зеленые глаза и наклонилась к нему. Лютик открыл было рот отругать ее, но она действительно стала старше: она смотрела на него так же, как и Геральт на Лютика, когда был не слишком доволен исходом событий. — Если мне придется… — начал Лютик, потому что Цири должна была осознать это. Лютик может и не был бойцом, но любой настоящий романтик бросился бы на меч, если бы это спасло его любимых. Лютик просто был так устроен, и он не мог изменить ту свою часть, что ставила других выше него самого. — Ты, блядь, больше никогда в жизни так не сделаешь, — раздался ровный голос Зофьи. Она встала с кресла в другой половине комнаты, подошла к кровати, села рядом с Цири и склонила голову ей на плечо. Ее рука была забинтована. — А вот теперь, знаете ли… это уже немного нечестно, — устало заявил Лютик. В первые дни выздоровления силы всегда истекают слишком быстро, — И… и кроме того, я и раньше не особо слушал, что мне делать, — пробормотал он несколько раздраженно. — Мы сами в это вляпались, мы бы сами и выбрались, — твердо сказала Зофья, и Цири фыркнула. Она потянулась и поправила его одеяло. — Я прошел с Геральтом достаточно, чтобы знать точно: со стаей вы бы не справились, — тихо ответил Лютик, закрывая глаза и зевая. — Я не герой, но и не настолько трус, чтобы позволить вам сражаться в одиночку и проиграть, — из-за утомления слова прозвучали немного невнятно. — Да? Но в тебе есть смелость, Лютик. Больше, чем во многих других, — голос Цири был настолько тихим, что Лютик, пытаясь оставаться в сознании, едва услышал его. Когда ее рука коснулась его лба и смахнула волосы с лица, он больше не смог держаться и против воли все же провалился в сон. Когда Лютик был уже достаточно здоров, чтобы ходить, он расстроил Геральта: он вышел из комнаты и направился в просторный зал, откуда исходили все голоса и куда не-совсем-человек направился за порцией еды для барда. Он мог учуять жаркое даже из кровати, и он уже устал есть в компании одного Геральта. Он хотел быть со всеми. Вот так Лютик и пробрался к столам, где собрались остальные обитатели Каэр Морхена. Он встретился взглядом с Эскелем и криво улыбнулся. В глазах ведьмака читалось что-то вроде одобрения, но затем Зофья тоже обернулась. Она тут же подскочила и начала суетиться, усаживая Лютика за стол. — Я в порядке, — настаивал бард, несмотря на легкую хрипотцу в голосе после долгого сна. Из-за своей миски за ним наблюдал Весемир с таким видом, словно раздумывал над чем-то. Лютик стойко выдержал этот взгляд – до тех пор, пока из-за угла с двумя мисками в руках не показался Геральт. — Лютик, — в одном этом выдохе смешались как облегчение, так и раздражение – достаточно, чтобы вызвать на лице Лютика искреннюю улыбку. — Говорил же тебе, всего лишь царапина. Я уже почти как новенький, — сказал бард, и Ламберт – такой же говнюк, как и всегда – наклонился и очень, очень осторожно ткнул его в бок. Лютик, зашипев, тут же отшатнулся от него и бросил испепеляющий взгляд, не отводя его до тех пор, пока Геральт не поставил перед ним миску. Он разогнал Цири и Ламберта, чтобы самому сесть рядом. — Ты везунчик, — сказал Геральт, тихо фыркнув. Лютик немного наклонился, чтобы опереться на него – так сидеть стало капельку легче. Ведьмак не возражал. — Мм. Безусловно, — ответил бард и взял с тарелки кусок хлеба. Он макнул его в жаркое, отправил кусочек в рот и позволил себе наслаждаться компанией.

+++

Через две недели Лютик обзавелся шрамами. Не то чтобы у него их никогда не было раньше, но даже несмотря на швы, эти были красноватыми, кривыми и заметными. Ему казалось, что это не столько связано с лечением, столько с существом, что нанесло их. По правде говоря, он не сильно переживал по этому поводу. Когда Геральт впервые после лечения оказался с ним в кровати, ведьмак никак не мог перестать осторожно касаться едва зажившей раны. В его глазах отражалась та самая печаль, что притягивала Лютика снова, и снова, и снова. Бард провел по распущенным волосам Геральта, убирая прядки с лица, и аккуратно помассировал кожу головы. Что-то вроде задумчивой улыбки тронуло его губы, и он скользнул большими пальцами по вискам ведьмака. — Мы подходим друг другу, — тихо сказал он. Видимо, это были неправильные слова, судя по тому несчастному звуку, что издал Геральт. Улыбка Лютика исчезла. — Ох, Геральт, — выдохнул он и обнял ведьмака, притягивая к себе и пряча его лицо на своем плече. — Я в порядке. Правда. Я с тобой, — шепнул он, и Геральт задрожал. Рассвет застал Лютика бодрствующим. Он плохо спал, слишком занятый мыслями. Геральт медленно зашевелился и протянул руку к барду, словно желая убедиться, на месте ли он. Лютик поймал его ладонь и легонько сжал. — Доброе утро, — прошептал он, водя пальцем по мозолям. Несколько секунд Геральт просто искоса смотрел на него, тихонько напевая что-то себе под нос. Лютик отпустил его руку и потянулся к его лицу, чтобы убрать несколько выбившихся прядок. Какое-то время они сидели в тишине. — Рано или поздно мне придется уйти навсегда, — прошептал Лютик, и Геральт дернулся так, словно бард его ударил. Ведьмак скользнул рукой по талии мужчины, притянул ближе и вжался носом в плечо. — Нет, — рокот Геральта Лютик мог ощутить даже нутром. — Да, — голос Лютика был настолько нежным, насколько это было возможно. Одной рукой он приобнял Геральта, а второй погладил серебристо-белые волосы, — Я человек, Геральт. А мы… — он поджал губы. — Я бы не сказал хрупкие, но уж точно не такие выносливые, как вы, — он легонько провел ногтями по загривку ведьмака. Когда ответа так и не последовало, бард понял, что Геральт действительно расстроен. — Мне жаль. Рано или поздно все это пройдет. В жизни есть риск. Он – ее часть, — тихо сказал он и тяжело вздохнул, тем самым вызвав боль в боку. — От старости нет противоядия, — Лютик наклонился поцеловать макушку ведьмака, — Если что-то клыкастое не доберется до меня первым, то она поселится во мне самом. И я стану отставать, — он провел рукой по спине Геральта. — Есть способы, — раздался голос Геральта, грубый и напряженный, приглушенный кожей Лютика. — Не те, которые не потерялись во времени или которые доступны. Я знаю один, но он настолько же опасен, как и само старение. Это практически самоубийство, даже для ведьмака, — вздохнул Лютик, заправляя серебристые волосы за ухо. — Лютик, пожалуйста, заткнись, — Геральт почти умолял. — Рано или поздно все это пройдет, — продолжил Лютик, потому что они так и не поговорили как следует. — Ты тоже можешь уйти навсегда. Твоя жизнь нелегка, Геральт. Я делаю, что могу, но… — он провел пальцами по шраму на плече ведьмака – тому, что был слишком близко к шее, чтобы он мог не беспокоиться об этом, — Существуют твари, которые никогда не познают любви и доброты – ни в сердцах, ни извне, — грустно прошептал он. — Некоторые из них не могут почувствовать их, а некоторые стали слишком черствыми, чтобы вспомнить. И за это они разрывают мир: они не знают, как заполнить эту дыру внутри. Они могут забрать тебя у меня, — у барда перехватило дыхание. — Лютик… — Геральт оттолкнулся, чтобы встать, и отчаянно поцеловал его в губы, — Заткнись, — Лютик подчинился лишь потому, что никогда до этого не слышал голос Геральта настолько… беспомощным. В плохом смысле. Словно слезы. Бард обхватил лицо ведьмака с обеих сторон и позволил занять их рты чем-то другим, нежели будущим, которое он так ненавидел признавать. — Последнее, — пообещал Лютик в перерывах между поцелуями, — Я собираюсь заботиться о тебе – всех вас – так долго, как только смогу. Чего бы мне это не стоило. Ты должен это знать. Геральт зарычал и закатился на него, прижимая барда к матрасу всем своим весом, очевидно не намеренный продолжать разговоры о смертности Лютика.

+++

Лютик отважился зайти в загон только через две с половиной недели лечения. Белый мерин сперва мотал головой и к барду приближался весьма осторожно. Когда Лютик так и не сделал никаких резких движений, конь стукнулся головой о его плечо. Это было приветствие, и менестрель в ответ погладил его по морде. — Привет, — шепнул он и обернулся к Геральту, который облокотился на изгородь и наблюдал. Лютику еще не разрешалось тренироваться – требовалось еще немного времени, прежде чем Весемир сочтет его достаточно здоровым. (Говоря по правде, он думал, что старый ведьмак чересчур о нем печется, хотя… Лютик совсем не горел желанием возвращаться к тренировкам, а, следовательно, не слишком возражал. Или совсем не возражал). Лютик погладил мерина по лбу, накручивая несколько прядей гривы на пальцы. — Знаешь… у тебя должно быть хорошее имя, а не то, что люди дали тебе просто из злости, — пробормотал он и ощутил на спине тяжелый взгляд Геральта. Ему было все равно – Геральт разговаривал с Плотвой постоянно. (Между ними было молчаливое согласие: Лютик никогда не упоминал о том, что он слышал, как ведьмак называет ее Плотвичкой). Мерин фыркнул, тычась мордой в бедро барда, и он закатил глаза, — Тебя волнуют лишь угощения, да? — поддразнил его Лютик, но достал из кармана яблоко. Он вынул кинжал и порезал фрукт пополам: бард услышал, как к ним подошла Плотва. После того, как яблоко было отдано лошадям, он погладил их и мягко улыбнулся. — Значит, ты придумал имя? — спросил Геральт, не отрываясь от изгороди. Лютик посмотрел на него, и в углах глаз появились морщинки. — Тебе оно не понравится, — ответил бард, но это прозвучало весело. В любом случае Геральт махнул ему продолжать, — Пегас. Ведьмак закатил глаза, но что-то вроде улыбки тронуло его губы. Лютик вытер лезвие о край туники и спрятал его обратно. Затем он подошел к Геральту и быстро украдкой поцеловал его. — Я – образованный поэт. Ты не можешь меня винить, — подчеркнул Лютик, и Геральт перегнулся через изгородь, чтобы взъерошить его волосы. — Да, полагаю, не могу, — с теплотой фыркнул он. Ближе к вечеру Геральт загнал Лютика внутрь, настояв, что сам покормит лошадей. Барду не было необходимости напрягаться. Ламберт раскладывал по тарелкам оленину, приготовленную им или же Весемиром – судя по тому, что она не выглядела пересушенной, Лютик готов был поспорить, что это все же был Ламберт. Бард намеревался схватить тарелку и скрыться от всяких разговоров, но молодой ведьмак оторвался от посуды и схватил его за локоть. Сперва Лютик подумал, что, возможно, что-то было не так – Ламберт не славился медлительностью. Он мог быть таким же злобным, как и Лютик – однако, по его собственному мнению, намного более резким. — Я рад, — Ламберт выглядел так, словно его заставили съесть лимон, — что ты… ты знаешь. На самом деле в порядке. Лютик откровенно уставился на него, не зная, что делать. Во всяком случае, он ожидал язвительного комментария о своей смертности и неудаче в битве. Ламберт, скривившись, отдернул руку. Лютик недоверчиво засмеялся, — Я… уже не так этому рад, — выдавил он, пытаясь стереть с лица ведьмака такое выражение, словно ему только что объявили смертный приговор. Это сработало – ну, во всяком случае, почти – потому что Ламберт закатил глаза и расслабился. — Ты – надоедливый говнюк, но без тебя это место и в половину не было бы таким интересным, — пробубнил Ламберт и затем подхватил тарелку и сунул ее в руки Лютика. — Спасибо. Думаю, — Лютик подобрал челюсть с пола и направился к столу, где, склонившись друг к другу и, вероятно, сплетничая, сидели мокрые после тренировки девочки.

+++

Геральт притащил Лютика с собой в ванную. — Ты мог бы подождать, пока я сниму штаны, — проворчал Лютик, тут же замолкая, стоило Геральту уткнуться носом ему в волосы. — Я всегда вернусь к тебе, — тихо и твердо сказал Геральт. Он крепко обнял Лютика, пытаясь удержать его как можно ближе, — Всегда. Лютик не знал, как ему реагировать на что-то настолько тяжелое и обнадеживающее сразу. — Геральт… — наконец, тихо начал бард, закусив губу. — И… мы отправимся на побережье. В конце концов, — эти слова Геральт уже прошептал – это заставило грудь Лютика сильно сжаться, как будто ребра решили раздавить все внутренние органы. — Геральт, — выдохнул бард, осторожно проводя по волосам ведьмака и заправляя их за уши. Тот прижал их лбы друг к другу и тихо заурчал. — Мы пробудем там столько, сколько захочешь, — добавил он, и Лютику не хотелось слышать нотку отчаяния за всей этой нежностью. Однако, он все же услышал, и с этим уже ничего не поделаешь. — О, — Лютик глубоко вдохнул и на мгновение задержал дыхание, пытаясь взять себя в руки. Сработало так себе, — Геральт. Я люблю тебя, — его голос был едва слышен, горло сжалось, — Правда. Так сильно, — он провел большими пальцами по вискам ведьмака, а затем соскользнул руками к щекам. — Я люблю тебя, — слова причиняли боль. Лютик слышал это. Он ненавидел, что всему, в некотором смысле, необходимо… Что все не может оставаться прекрасным и счастливым всегда. Лютик отстранился, чтобы поцеловать Геральта в лоб, затем в нос, щеку и потом в уголок рта. — С нами все будет хорошо, — пробормотал Лютик с такой убежденностью, которая, как он надеялся, заставит Геральта поверить за них обоих. Война таилась где-то за горизонтом, и Лютик знал, на что она похожа – что она может с собой принести. Все, что было в его силах – быть с Геральтом постоянно, незыблемо, в независимости от обстоятельств.