Двойной американо

Стив мягко окунает кончик кисти в баночку. Его движения лёгкие, касания едва уловимые и когда кончик кисти касается кожи, Тони вздрагивает - это всегда как в первый раз. Стив ведёт линию ниже: от груди к пупку и, честно, наслаждается от того, как дрожит мужчина под ним. Старк закрыл глаза изгибом локтя. Но каждый раз его дыхание становится беспокойно-сбитым и рваным. И ему тоже это нравится, пускай он и делает вид, что хочет это скрыть. Стив рисует звезды на его ладонях. На широких ладонях, где центром переплетения линий является он сам. Старк давится стоном, когда кисточка опасно приближается к паху. Тони инстинктивно шире раздвигает ноги, хотя его возбуждение сейчас Стив старательно игнорирует. Его живой холст, его мужчина, сейчас настолько открыт перед ним, что на всё остальное он никак не хочет отвлекаться. В начале их отношений это было чем-то, вроде теста на доверие: так обнажиться перед кем-то и позволить краскам впитываться в кожу каждый раз, как он проводит кончиком кисти, словно по холсту. Это было что-то настолько интимное и важное для них обоих, что порой было страшно дышать, чтобы не нарушить этот тонкий баланс понимания и смирения друг перед другом. Тони открывал себя Стиву с совершенно другой стороны. С той части себя, где он был ранимый и очень чувствительный. И Стив видел это в ворохе мурашек на смуглой коже. Этого было достаточно. Стив показывал себя другого: решительного, настойчивого и очень влюблённого. Тони чувствовал это в осторожных, аккуратных мазках на своём теле. А после, для них это стало необходимостью. Тони был настолько обнажён, насколько Стив готов был делать для него всё. Тони дёрнулся, бёдрами поддавшись вперёд, чувствуя через грубую ткань брюк возбуждение Стива, который совсем, казалось бы, не обращал на это внимание, полностью увлёкшись рисованием. Но с каждым вздохом, брошенным взглядом или движением, сдерживаться было труднее. Стив хотел подвести Тони к краю этой Вселенной, нарисованной на нём, чтобы потом они смогли наслаждаться друг другом до последней клеточки. Но Тони уже хотел большего. От каждого движения кисти, что сводили его с ума, он уже не сдерживал стоны. Толкался бёдрами, упираясь в чужое возбуждение и ещё шире разводил колени. Стив догадывается, к чему это всё приведёт и, не сдержавшись, грубо проводит по возбуждённой плоти мужчины. Глаза Старка сужаются, а зрачки наоборот - Стив знает этот взгляд, и больше всего ему нравится, что причиной является именно он. Старк на грани: боль от возбуждения, желание большего или желание просто продолжить начатое и остаться в конце полностью покрытым красками. А Стив снова касается плоти и смотрит, как Тони изнывает и сам не понимает, чего хочется ему сейчас больше. Старк дёргается, приглашая Стива к более решительным действиям. И оба знают, что будет очень хорошо, даже слишком хорошо. И они оба перепачкаются в красках, но Тони с удовольствием разделит звезды на ладонях на двоих. Оставит отпечаток на широких плечах и сам будет рисовать своим телом с невысохшими линиями на теле Стива. А пока это слишком хорошо и слишком затянулось, чтобы останавливаться. И Стив больше не может сопротивляться Тони. Когда он целует его в шею, Старк выгибается сильнее и стонет уже открыто, не пытаясь больше сдерживаться. Он окунает пальцы жёлтую краску и касается лица мужчины - это настолько восхитительно, что срывает голову и они не могут остановиться. Тони не хочет останавливаться, Стив не сделает этого. И пока они кричат друг другу в унисон, смешивают краску с поцелуями, Старк знает, что это снова повторится. И снова, и снова. Стив придёт, обязательно возьмёт новые краски, другие кисти, но придёт, чтобы снова продолжить рисовать их жизнь на смуглой коже под рваные вздохи и сбившийся ритм собственных сердец.