Обломки моста

В грязном неотапливаемом помещении молодой светловолосый паренёк с по-девичьи симпатичным лицом сидел на груде мусора, уткнувшись лбом в холодную стену с облетевшей штукатуркой. Жалеть о чём-то, как и жалеть самого себя, уже попросту не осталось сил. Сколько он тут сидит? Год? Два? А может, и целое столетие. Если раньше Феликс ласково лелеял мысль о спасении, точно заботливая мать своё дитя, то сейчас он ждал лишь одного — своей смерти. Скрип дверных петель эхом пронесся по комнате. Такой запоминающийся и знакомый. Неужели его всё же пришли спасти? Кто это может быть? Россия? Литва? Кто-то из Союзных сил? Отлипнув от стены и подняв помутневший взгляд на своего «спасителя», Феликс испытал нестерпимое желание ослепнуть. Пруссия. Вот кто решил навестить его и хоть немного раскрасить это унылое существование. Однако, надо признать, что его довольно долго не было. В первые дни заточения Гилберт приходил к нему едва ли не каждый день и приносил еду с водой, а сейчас, видно, совсем позабыл о его существовании. А может, завел себе новую игрушку. — Выходи. — Зачем, — без должного интереса спросил Польша, повернувшись обратно к стене. — Выходи-выходи, — вторил он, хотя мог бы уже давно приставить дуло пистолета к виску и вывести его отсюда за шкирку, но… Видимо, решил немного поиздеваться. У немцев весьма специфичное чувство юмора. Поднявшись, с трудом удержав равновесие, Польша хромой походкой подошёл к нему. От Гилберта как всегда исходил приторный запах крови и смерти. Неудивительно, он ведь палач, который просто выполняет свою работу. Почувствовав острую боль в затылке, Феликс на инстинктивном уровне понял, что его огрели прикладом маузера. Сознание он не потерял, а вот на ногах устоять не смог. Схватив его за шкирку и дав пинка для скорости, Гилберт повёл пленного на выход. Сейчас, по-видимому, начнётся шоу, на которое Польша просто обязан посмотреть, заняв место в первом ряду. Вот и конец. Феликса поставили к стенке наравне с другими солдатами. Он уже после понял, что в венах этих людей течёт его кровь, ни с чем не сравнимая польская. Показушно зарядив оружие и щёлкнув предохранителем, Пруссия сделал два шага вперёд. Раздался выстрел. Стоящий справа от него человек упал замертво. Феликс нервно вздрогнул, прочувствовав всю боль этого несчастного на своей шкуре. С непоколебимой улыбкой до ушей Пруссия продолжал убивать поляков одного за другим, всаживая им пулю в лобную долю. Если первый выстрел заставил Польшу как минимум вздрогнуть, то последующие не произвели на него никакого эффекта. Феликс не кричал и уж тем более не плакал, на его лице застыла улыбка. Лёгкая и печальная, навевающая далеко не самые приятные воспоминания. «Когда тебе больно, улыбайся!» — твердил Литва, сжимая его в объятиях. Вот и сейчас, стоя перед лицом смерти, Феликс вспоминал слова старого друга и старался выдавить из себя самую широкую и счастливую улыбку. Сидя в заточении, он именно так и представлял свою смерть. Ну, за исключением некоторых «декораций». Гилберт позвал его сюда только ради того, чтобы утвердить свое могущество, но Польша не сдался. Пока жив его народ, он, точно феникс, будет восставать из пепла снова и снова. Кажется, эта какофония из серии выстрелов длилась целую вечность или даже больше, но, когда всё стихло, а среди живых остался только он, Польша шумно выдохнул. Вот и настала его очередь. Задрав голову к небу, Феликс закрыл глаза. Сейчас… Вот-вот. Выстрел. Он не почувствовал боли. А если говорить до конца честно, он вообще не ощутил каких-либо изменений. Такое чувство, будто… Гилберт промахнулся? Распахнув глаза и обратив взгляд на то место, где стоял Байльшмидт, Польша стал задыхаться от нахлынувшей радости. Спасение… Они успели. Не выдержав, Феликс пустил слезу и рухнул на землю, бормоча молитву. Он одновременно благодарил Бога за спасение и провожал в путь покойных. — Ванька, твою дивизию! Почему так долго? — возмутился Феликс, успевший за эти десять минут попрощаться со всеми друзьями и родственниками. — Будешь возмущаться, оставлю тут, — буркнул Россия. Ему сейчас было не до чужих капризов. Поднявшись и отряхнув штаны от грязи, Феликс уверенно направился к солдатам Красной армии. Война жестока и беспощадна к слабым, она не умеет прощать или щадить. Взяв в руки оружие, ты становишься солдатом или убийцей. Понять, кто ты в этой жестокой битве, довольно просто: кем себя назовешь, тем и будешь.