Welcome to Night Vale

«Никто не видел деревьев на этой неделе. Мы надеемся, что они скоро вернутся. Добро пожаловать в Найт-Вэйл»* Жара. Ренджуну настолько жарко, что сил не находится даже для того, чтобы описать насколько ему жарко. Джено сидит-лежит рядом под навесом их импровизированного магазинчика изобретений в центре города и молча кивает мыслям Ренджуна, потому что слышит их (очередное изобретение, которое он собрал вчера вечером, и теперь понял, как и для чего оно работает). На разговоры не остается желания. Радио в углу стола шипит (оно всегда шипит, вне зависимости от новизны техники. Джено пытался как-то отремонтировать несколько приборов, но, кажется, дело в самой радиостанции) и также флегматично рассказывает о том, как ничего не происходит в этот день в их замечательном городе. За сегодня они успели продать лишь одно изобретение. Потом, где-то в полдень, они не засекали точно, на город нашла жара. Улицы пустели, солнце разгоралось сильнее, и оставшимся живым существам нужно было убираться поскорее, пока волна умиротворяющего (или смертельного?) спокойствия не добралась и до них. Джено краем глаза (когда еще хватало сил держать их открытыми) видел, как человек, застывший посреди улицы, свалился наземь. Все его органы решили отдохнуть в этот ленивый-ленивый день. Сердце расхотело биться, легкие заполняться воздухом, а мышцы поддерживать это глупое тело в стоячем положении. «Люди падают мертвыми прямо на улицах со стремительно синеющими лицами, задыхаясь, и слюна с их губ капает в песок, образуя грязные пенные лужицы. Их близкие смотрят на это, и у них нет сил даже заплакать.»* Джено кивает, ведь все было именно так. Ленивый день. Ренджун посылает Джено прямо в голову свои мысли о том, как ему хочется пить, но для этого нужно привести мышцы рук в действие, а это что-то из ряда невозможного. Полуденная жара в их городке не оставляет никаких желаний, кроме одного — спокойно и мирно уснуть прямо на месте… — Инджуни! — это оказывается слишком неожиданно даже для измотанного Ренджуна, поэтому он с огромным усилием открывает веки, чтобы увидеть перед собой розовую макушку Джемина, его велосипед и незнакомого подростка рядом, тоже на велосипеде. — Хорошо, что я вас быстро нашел! Джено хмурится и бормочет в разуме Ренджуна недовольное: «я думал только я тебя так называю!..» Ренджун бы закатил глаза, если бы у него были на это силы. — Кажется, они совсем измотаны жарой. Их нужно забирать, Джемин. Подросток оказывается на удивление сильным, думает про себя Ренджун, когда его усаживают на багажник велосипеда. Джемин собирает все их разложенные изобретения в рюкзак и садит на свой велосипед Джено. Они не знают, откуда у этих двух есть хоть какие-то силы, чтобы шевелиться, поэтому покорно ждут, когда их усадят и отвезут куда-то. Джено в мыслях Ренджуна усмехается, что даже если бы их сейчас похищали — вряд ли бы они стали что-то с этим делать. — Мы играли у меня дома, собирали паззл, как привыкли делать это по вторникам, когда Чэнлэ, — Джемин кивает на еще незнакомого подростка, — вдруг уснул, ну вы знаете, а нет, не знаете, ну я расскажу позже, — Джемин тараторит, быстро круча педали велосипеда, — так вот, он увидел во сне вас посреди города, полуденная жара начала плавить тент, под которым вы сидели, а вы вообще не шевелились! Мы взяли велосипеды и сразу рванули за вами. — Жара, — многозначительно роняет уже знакомый Чэнлэ, и прибавляет скорости. Вскоре они доезжают до дома Джемина. Среди ленивых мыслей Ренджуна, едва шевелящихся в его голове, мелькает мысль, а как там непослушный Джисон, не сбежал ли он вновь, не жарко ли ему также, как сейчас самому Ренджуну?.. Их с Джено закидывают на диван в гостиной, и желание спать окончательно берет вверх. Они устраиваются втроем на диване, Джемин закидывает ногу на Ренджуна, пока Ренджун кладет голову на плечо Джено. Чэнлэ располагается в кресле, черный кот Джисон сворачивается клубком у него на коленках. Их сердцебиения замедляются и начинают биться в такт, постепенно затихая. За окном темнеет. Кажется, сейчас едва ли час дня? Мгла растекается по улицам, заползает в дома, вытесняя свет. Ренджун, скорее механически, чем осознанно, сжимает руки Джемина и Джено, и наконец засыпает. «Слушатели, я напрягаю мышцы шеи и поворачиваю голову. Агааа, ясно. Солнце гаснет. Да. Чёрная опухоль тьмы, небытия, омрачает его яркость. Свет тускнеет. Источник жизни уходит, присоединяется к нам в нашем сегодняшнем ничегонеделании. Наверное, это не хорошо. Наверное, стоит что-то с этим сделать. Но… но это… ну и ладно. По крайней мере я видел, чем закончится «Во все тяжкие». А сейчас я не столько предлагаю вам, сколько просто исчезаю, мягко подталкивая вас, в сердце мира, которого скоро не станет, навстречу погоде.»* Измерить сколько прошло времени невозможно. Также в один миг, все загорается. Солнце, вновь яркое и приветливое, озаряет улицы, лучи устремляются в окна домов, прогоняя мрак и освещая комнаты. Они медленно открывают глаза и молча смотрят друг на друга. Джено посылает мысленные сигналы Ренджуну, но передатчик больше не работает. Кажется, он уже исполнил свое предназначение и больше не годен. Они встают и чувствуют, словно выспались на несколько лет вперед. Выспались за все года недосыпа и бессонницы. У них много сил и желание менять мир. — Я кое-что вспомнил, Джемин, ты же забрал наши изобретения? Джемин кивает на рюкзак рядом с диваном. Они все заинтригованно ждут, что же такого он вспомнил, пока был в небытие? Ренджун вытаскивает из рюкзака небольшую подвеску в виде колокольчика, двигается к Джисону, все также примостившемуся на коленках Чэнлэ, и лицо Джено озаряется пониманием, когда кулон идеально подходит ошейнику Джисона. — Привет, — Джено поворачивает голову в сторону Джемина и наконец доброжелательно улыбается. — Я Джено. Это я собрал, — кивая на подвеску. — Привет, Джено. А я Джемин. Мне нравится, как он подошел ошейнику. «С возвращением! С возвращением, видимо, из кризиса. С возвращением из, видимо, кризиса. Что же случилось? Как же день был спасён? А он и не был. И не нужно было. Случаются затишья, и перерывы, и отдых, и остановки. Но мир бредёт своей дорогой. Солнце засияло снова, и мир перезагрузился. Неподвижные тела, синевшие на серых улицах, неожиданно стали хватать воздух ртом и восстали навстречу сине-серому свету дня. Мы просыпаемся, мы движемся дальше. Ничто не вечно. Всё мимолётно.»*