Сумасшедшая жизнь в Хогвартсе!

      Только одна пара противников продолжала биться, не обращая внимания ни на что вокруг. На глазах у всех Сириус увернулся от красного луча, посланного Беллатрисой, — он смеялся над ней…       — Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! — воскликнул он, и его голос раскатился эхом по огромной комнате.       Второй красный луч вырвался из палочки Пожирательницы и летел в сторону мужчины, Лиз достала из-за пояса продолговатый нож и одним резким движением бросила его в сторону мужчины. Секунды тянулись неимоверно долго. Нож долетая до Сириуса, преграждает путь лучу. Заклинание попадает в него и тут же исчезает. Вскоре в комнате слышатся облегчённые вздохи и проклятия, которые летят в сторону Элизабет. Женщина ловко их отбивает, не позволяя никому вмешиваться в этот бой.

***

      "Стоп, стоп, стоп. Дорогие друзья, мы с вами сейчас забежали слишком далеко. Давайте вернёмся к началу нашей истории, которая начинается несколько десятков лет назад. Делаем глубокий вдох и пользуемся маховиком, который я в тайне украла. Сделав пару оборотов, мы оказываемся в..."

***

      Серые клубки дыма казались на чистом небе, как тучи, панорамы за окном менялись. В одном из купе Хогвартс-экспресс сидели две девушки и о чём-то разговаривали. У одной из них были ярко-рыжие волосы и чарующие зеленые глаза. Её черты лица казались идеальными, без какого-либо изъяна. Она с нескрываемым интересом смотрела на свою собеседницу. Её имя — Лили Эванс.       Вторая девушка, которая о чём-то оживлённо рассказывала Лили, имела русые волосы и большие карие глаза. Её черты лица походили чем-то на чёткие мазки кисти. Обеим девушкам было по 15 лет, а может, и больше...       — Куда ты ездила этим летом? — спросила Алиса.       — Я… — не успела Лили сказать и слово, как в купе с криком ворвалась девушка:       — Ура! Хогвартс!       — Элизабет, — крикнули подруги, только что ворвавшейся девушке с чёрными волосами. Она скривилась от этого имени и раздражённо посмотрела на подруг:       — Сколько раз я просила называть меня Лиз?!       — Как лето провела? — поинтересовалась Алиса, которая до этого смотрела в окно. Постепенно за окном поезда начало темнеть, а где-то вдалеке вырисовывался контур замка.       — Ужасно.       — Почему?       — Моя мамаша потащила меня с семьёй во Францию. Это было невыносимо. Каждые пять минут мне напоминали, что я из чистокровной семьи и всё в этом духе.       — Твоя мама так и не простила тебя за поступление в Гриффиндор?       — О, да. При каждом удобном случае она напоминает, что я нарушила традицию и не оправдала её надежды.       — Хм, сложное у тебя лето выдалось, — ответила Лили и, отвернувшись к окну, увидела, что они уже приближаются к перрону.       Издав последний свист, поезд остановился. Ученики начали выходить из купе и продвигаться к выходу из вагона поезда. Взволнованные первокурсники двигались в сторону реки — обычная традиция переплывать озеро. Старшекурсники продвигались в сторону дирижаблей, которые по очереди забирали учеников. Лили, Лиз и Алиса перетаптывались с ноги на ногу в ожидании своей очереди. Вдруг сзади девушек послышался громкий смех, обернувшись, они увидели четырёх парней, которые шли в их сторону. Первые два парня заинтересованно говорили о чём-то: у одного из них были каштановые волосы, казалось, он не расчёсывал их несколько суток, но это даже ещё больше придавало ему сексуальности. Его карие глаза завораживали. Это Джеймс Поттер —популярный парень в школе магии и волшебства. Его друг Сириус Блэк —самый известный ловелас и бабник. Неудивительно, ведь парень имел нереально привлекательную внешность: тёмные волосы, серые бездонные глаза и бархатную кожу. Позади них шли ещё два парня. Один из них был высокий с русыми волосами, а рядом с ним — парень низкого роста, его волосы были странного серого цвета. Он не очень вписывался в эту компанию.       — Привет, Эванс! — воскликнул Джеймс, его рука моментально взмыла к волосам.       — Кто-то научился говорить, — съязвила Лиз.       — Полегче, Ричардсон, — встал на защиту друга Блэк.       — Не бойся, Блэк, никто не заберёт твой хлеб, — ответила на колкость девушка, и сзади послышались сдавленные смешки её подруг. Не дав сказать и слово парням, подруги запрыгнули в подъехавший дилижанс.       Отъехав на приличное расстояние, Мародёры продолжили свой разговор:       — Почему вдруг Ричардсон заговорила так язвительно? — поинтересовался Блэк у своих друзей.       — Мне кажется, что Ричардсон в этом году и не такое выкинет, — подметил Питер.       — Ты, как всегда, наблюдательней, Хвост, — сказал Джейс и запрыгнул в подъехавший дилижанс.       Карета девушек остановилась у самого входа в замок, легко выпрыгнув из неё, они двинулись в сторону храма знаний.       — Элизабет, — окликнул знакомый голос Ричардсон. Девушка не спеша шла в сторону однокурсниц, она была копией Лиз, но всё, что их отличало — это цвет глаз и небольшая разница в возрасте. Это старшая сестра Элизабет — Клара.       — Ну что тебе от меня надо?       — Как ты себя ведёшь?!! Ты позоришь нашу семью! — яростно ответила Клара на вопрос сестры.       — Иди читай нотации своим когтевранцам! А меня не трогай.       — Ах, вот как ты любишь свою сестру!       — Любит тебя мама, а меня нет, — девушка начала переходить на крик. — Я нарушила все традиции нашей семьи, знаешь, история не терпит повторений.       — Ну и иди к своим подружкам-грязнокровкам.       — Не смей так говорить, — ответила Лиз.       В этот момент подоспели мародёры, но было поздно, девушки разошлись.       — Всё в порядке? — спросил Люпин.       — Вполне, — ответила Лиз, пытаясь подавить злость на сестру.       — Может, вы решите свои проблемы внутри, — выкрикнул кто-то из толпы.       Пройдя дальше, ученики попали в Большой Зал: там стояло четыре стола, за которыми сидели несколько учеников, постепенно зал был заполнен. Студенты переговаривались между собой: самой популярной темой сейчас был вопрос о слишком частых нападениях Пожирателей Смерти. Некоторые ученики так и не доехали до школы из-за того, что родители решили их оставить дома на обучение. Преподавательский стол уже был занят, но лишь профессор Макгонегел, преподаватель Трансфигурации и декан факультета Гриффиндор, должна была с минуты на минуту завести первокурсников, которых ждало распределение.       И вот дверь открывается: в дверях стояла высокая женщина, её немного седые волосы выглядывали из под изумрудной шляпы, мантия точно такого же цвета развивалась за ней. Стуча своими небольшими каблуками, она продвигалась между столом Гриффиндора и Пуффендуя в сторону стула, на котором лежала старая, потрёпанная шляпа. Когда ученики подошли к шляпе, Макгонегел начала что-то говорить. Но решив вспомнить прошедшее лето, Лиз успешно пропустила всё: начиная от распределения, заканчивая речью профессора Дамблдора.

Flashback 25 августа 1974 год

      Был обычный солнечный день, не предвещающий ничего плохого, жаль, что в одном из домов на улице Эбби Роуд такого нельзя было ожидать. Большой дом с идеально цветущим фасадом и ровно подстриженной травой, белый сайдинг и крыша с кирпичными складками делали домик похож чем-то на кукольный. Внутри он был наполнен синими и серебряными цветами, идеально отполированная мебель из дорогого дерева придавала дому таинственности. Размеренные шаги на лестнице, украшенной синим ковром, указывали на то, что кто-то спускался вниз. Сонная, но в то же время бодрая Элизабет шла в сторону кухни. Переступив порог комнаты, она заметила женщину и мужчину. Женщина с идеально уложенными волосами сидела за столом, держа ровно спину и попивая кофе, как поняла Лиз по запаху. Она оторвала взгляд от газеты, которую читал её муж, и проследила за дочерью.       — Доброе утро, — проговорила немного сонная Лиз, за что получила неодобрительный взгляд от своей мамы.       Оторвавшись от очередной статьи, в которой писалось об убийстве, небесно-голубые глаза смотрели с нежностью на дочь. Его чёрные волосы, сквозь которые поблескивала редко встречавшаяся седина, отливались оттенком цвета крепкого кофе на солнце.       — Доброе, — ответил мужчина и вернулся к газете. Подарив ему свою улыбку, Лиз принялась поедать овсянку.       — Элизабет, сядь ровнее! — строго сказала женщина по имени Виктория.       — Ма-а-ам, только не начинай, — протянула Лиз, закатив глаза.       — Я не начинаю! На кого ты стала похожа?! Мы не так тебя воспитывали, — начала свою ежедневную утреннюю тираду мисс Ричардсон. Она считала, что если так и будет продолжаться, то в скором времени её дочь начнёт вести себя так, как подобает её статусу чистокровной семьи.       — Иди читай нотации кому-то другому, —зло ответила Лиз и, оставив недоеденный завтрак, ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.       — Она позорит имя нашей семьи! — вздохнув, раздражительно ответила женщина.       — Дорогая, ты говоришь как Пожиратель смерти, — ответил ей мужчина и взял её за руку.       — Ты иногда ничего не понимаешь, Николас, — прошептала Виктория и, выпутав ладонь из крепкой руки мужчины, приложила её к виску. Сделав несколько оборотов, она вздохнула с облегчением — это всегда помогало ей после разговора с младшей дочерью. Конечно, она никогда не считала её осквернительницей крови, и к полу-кровкам и маглорожденным относилась спокойно, но чистокровность она поощряла. Повернув голову в сторону домового эльфа, она проговорила:       — Анорсель, уберись здесь.       — Да, хозяйка, — тихо прошептала эльфийка и начала своими костлявыми руками убирать тарелки и стаканы, которые стояли на столе.

***

      Лиз не успела опомниться, как она уже выходила из Большого Зала, погружаясь в поток учеников, которые спешили в свои комнаты. Лестница, по которой поднималась несколько человек, начала своё движение, схватившись за своих однокурсников, перила или за случайного человека, ученики пытались избежать падения с лестницы. Добравшись к портрету, на котором была изображена женщина, Лиз и студенты Гриффиндора посмотрели на неё выжидающе: секунда, и портрет уже движется.       — Лиз, — мило улыбнулась женщина и посмотрела на девушку, которая только что выплыла из воспоминаний.       — Добрый вечер, мадемуазель, — вежливо поприветствовала Ричардсон портрет Полной Дамы.       — Какие манеры, — мило улыбнулась женщина, не смотря на измученные лица учеников, и продолжила разговор.       — Благодарю, не сочли бы Вы за честь разрешить нам пройти?       — О, конечно-конечно. Но сначала пароль, — ехидно ответила Полная Дама.       Но из-за того, что Лиз не знает пароля, она и пыталась войти без него. Покрутив головой она увидела Лили и Римуса в конце коридора, которые столкнулись с той же проблемой.       — Мадемуазель, не могли бы Вы пропустить нас, искренних гриффиндорцев, без пароля, сделав лишь на этот вечер нам такое одолжение, — мило пролепетала Лиз, пытаясь сделать хоть что-то, пока ученики спрашивали друг друга, не знают ли они пароля.       — Ричардсон, — ответила мадам, склонив голову на один бок, — только ради услуги.       — Давайте Вы нам скажете пароль и пропустите учеников, и мы уже потом обсудим с Вами сделку.       — О, да-да, конечно. Пароль «лев», —выдала Полная Дама, открывая проход для учеников Гриффиндора. — Мисс Ричардсон.       — Да? — сразу откликнулась на обращение стража Гриффиндорской башни брюнетка.       — Сегодня я хочу поболтать с ведьмой Виолетт. Мы перекинем пару рюмок, — кратко отчиталась Полная Дама, то и делая, что бросая взгляд на порядком уставшую Лиз, прикидывая, слушает ли та её внимательно. Увидев интересующие глаза ученицы, она продолжила: — позаботься, чтобы сегодня никто не вышел.       — Да, хорошо. Доброй ночи, мадемуазель, — проговорила Лиз и скрылась за портретом.       Гостиная встретила её теплом и уютом, которого она давно не чувствовала. Зайдя, она сразу начала глазами выискивать Римуса. Она сразу заметила его среди толпы первокурсников, которым он что-то восторженно рассказывал.       Направившись к ним, она ловко обошла учеников и что-то прошептала ему на ухо. Из-за этого все, кто сидели в гостиной, наострили уши, чтобы подслушать, о чём перемолвились ребята. Как только девушка закончила говорить, направилась в сторону своей комнаты. Ричардсон не успела опомниться, как её голова уже коснулась подушки, и она погрузилась в царство Морфея, где не было зла и добра, где можно было не беспокоиться о проблемах этого жестокого мира.