Сумасшедшая жизнь в Хогвартсе!

... я не могу вновь стать школьницей. Та девочка, которой я была, ныне исчезла без следа, и той старшеклассницы больше нет, исчезла и выпускница. Нам никогда не стать такими, какими мы были пять минут назад. Тех нас уже нет.

Нелюбимый (Loveless)

***

      — Как она выжила? — прокричала Беллатриса и схватила Руквуда за мантию.       Мужчина весь трясся от страха, видя разьяренную Лейстрендж. Женщина узнала о том, что Элизабет выжила всего несколько часов назад, уже после того, как её выписали из больницы и уже прошло несколько дней.       Один из Пожирателей случайно увидел Блэк в Косом Переулке. И именно сейчас Беллатриса была настолько зла, что Драко, стоявший около матери, очень надеялся, что тётя Белла не приблизится к нему, ведь он сам совсем недавно начал вести переписку с тётей Лиз. И ему не хотелось бы, чтобы тётя Белла об этом узнала.       — Белла, не беспокойся, я узнал, что Элизабет теперь не сможет видеть на правый глаз, — произнес Амикус Кэрроу. Пожиратель вздрогнул, когда увидел, что Беллатриса резко отдернула руку от Руквуда и посмотрела на него.       — Тебе напомнить, что, даже будучи с ранами и почти на грани того, чтобы потерять сознание, Лиз выдержала мои пытки и не умерла! — прокричала Беллатриса.       — Не стоит недооценивать Элизабет. Она младше меня, но, как видишь, владеет магией не хуже, — прошептала почти у самого лица мужчины женщина.       — Я тебя понял, Беллатриса, — произнес мужчина и отвел взгляд от уходящей от него Лейстрендж.       — Даже будучи с повреждённым глазом, она сможет сражаться всё так же. Я в этом уверена, — произнесла Лейстрандж и покинула огромную гостиную Малфой-менора.       — И мы в этом скоро убедимся, — прошептала Белла.

***

      — Тебе не кажется, что на неё было возложено слишком много? — спросил Фабиан, который очутился около Джеймса.       Оба мужчины смотрели за тем, как Элизабет бредет в сторону адвокатской конторы.       — К сожалению, мы это с тобой исправить не можем, — произнес Поттер и запихнул руки в карман джинсов.       — Сколько ей осталось? — спросил только что появившийся Гидеон.       — Сегодня уже второе сентября, битва семнадцатого, умрёт на следующий день, значит, 16 дней, — посчитал Джеймс.       — Думаете, он выдержит? А Ремус? А остальные? — спросил Джеймс у близнецов.       — Сириус слишком сильно от этого пострадает, он едва ли перенёс наши смерти, а тут смерть его жены, — произнесла Марлин, которая достаточно резко появилась рядом с ними.       — Но у него, по крайней мере, есть дети, он не должен натворить каких-то глупостей, — с надеждой произнесла Лили.       — Он бросился на поиски Питера и его даже не волновала мысль о том, как это отразится на Лиз. Думаешь, его удержат дети? — спросил Джеймс, глядя на жену.       — Если он посмотрит на Лиз, то думаю всё же это его удержит. Как иронично, она назвала своих детей в честь нас, каждый день вспоминала о нас, защищала наших детей и оставшихся родственников, а сейчас мы ничем не можем ей помочь, — прошептала Лили и взглянула на то, как её подруга ставит подпись на завещании.       — Наша роль лишь быть наблюдателями, мы должны быть благодарны и тому, что можем видеться и говорить с ней. Хоть это всё и зависит от неё, — проговорил Фабиан.       — Почему она ещё ни разу не увиделась с родителями? — спросил Гидеон.       — Она позже с ними встретится, я в этом уверена, — произнесла Марлин.       Пятеро друзей смотрели в след подруге, которая направляясь на встречу мужу и другу. Так и не подозревая, что эти же пятеро друзей вскоре будут за ними пристально наблюдать.

***

      — Беллатриса, не гоже так срываться на остальных лишь из-за того, что Элизабет выжила, — произнёс Рудольфус и посмотрел на жену.       — Не сейчас, Рудольфус, — зло проговорила женщина и сбросила руку супруга, который до этого держал её за плечо.       — С чего началась ваша война? — спросил Рудольфус, чем немало удивил Беллатрису.       Женщина вновь взглянула в отражение, сама пытаясь вспомнить этот момент. Аведь и правда, почему? Ведь всё это, вся эта вражда началась ещё до первой дуэли на крови, задолго, ещё в 1970 году.       Когда она, Беллатриса Блэк, уже была на третьем курсе. А Элизабет Ричардсон только поступала на первый курс.

Flashback

      Был обычный солнечный день, ученики сновали туда-сюда по коридорам школы и обходили первокурсников, которые рассматривали всё с интересом и время от времени останавливались.       Некоторые из старших учеников лишь смотрели на это с улыбкой, вспоминая себя, а некоторые на это лишь раздражённо фыркали и шли дальше.       Беллатриса вышагивала по коридору под руку с Шарлоттой Гринграсс. Девушки о чём-то увлеченно говорили, как в них резко врезалась маленькая девчонка. Ее рыжие волосы были распущены, а зеленые глаза со страхом смотрели на зелёный значок.       — Я не хотела, этого больше не повторится, — пролепетала девчонка с красным значком на груди. Беллатриса со смешком смотрела на первокурсницу.       — Уверяю тебя, этого уж точно не повторится, грязнокровка, — проговорила Белла и посмотрела на девчонку, которая нервно сглотнула.       — С чего ты взяла, что я «грязнокровка»? — спросила первокурсница и посмотрела слизеренке в глаза.       — Была бы чистокровной, я бы тебя заметила или хотя бы слышала твою фамилию, а полукровки не так нервничают. Так что, грязнокровка, я права, можешь не отвечать по глазам вижу, — произнесла она и взглянула с хищной улыбкой на то, как первокурсница тяжело сглотнула, а её глаза хаотично забегали, в надежде смотря на толпу, которая успела собраться вокруг них. Шарлотта, стоящая чуть по отдаль от Беллы, не мешала ей развлекаться.       — Агвументи, — проговорил чей-то голос, а вскоре Блэк чувствовала, как ее школьная форма неприятно к ней липнет из-за мокроты.       Блэк повернулась и с яростью посмотрела на девчонку с значком Гриффиндора на груди. Беллатрисса узнала в ней Элизабет Ричардсон, которая славится не только, как чистокровная и могущественная волшебница, но и как единственна Ричардсон, которая поступила на Гриффиндор.       — Ах, решила защитить грязнокровку, Ричардсон. Как это гнусно, — проговорила Беллатриса.       Лиз гордо смотрела в глаза слизеринке, которая уже собиралась поднять палочку и произнести заклинание, но ее опередила Элизабет.       — Дантисимус, — произнесла Лиз и, оббежав Беллатрису, схватила рыжеволосую девчонку.       Блэк ощупывала свои передние зубы, который выросли аж почти до подбородка и со злостью смотрела на учеников, которые посмеивались, но достаточно резко прекратили, когда увидели злой взгляд слизаринки на себе.       — Не стоило тебе вмешиваться, всё бы обошлось, а теперь она и тебя ненавидит, — произнесла рыжеволосая девчонка, как только они остановились.       — Она бы тебя так и дальше задирала, а мне как-то не до того, что она со мной сделает. Тебя кстати как зовут? Я не особо слушала распределений, — произнесла Лиз и посмотрела на свою однокурсницу.       — Лили, Лили Эванс, — произнесла она и протянула свою руку.       — Ну, что ж будем знакомы, Лили. Меня зовут Элизабет, Элизабет Ричардсон. Чистокровная, которой плевать на кровь и которая терпеть не может свое полное имя, — произнесла она и пожала руку Лили.       — Тогда, я буду тебя звать Эли, хм, не то… Ли, Лиз. Буду звать тебя Лиз, — произнесла она и улыбнулась новоявленной подруге, которая так же ей улыбнулась.       — Хм, Лиз, а что, мне нравится. Ну что, вперёд, Лилс, на покорение вершин! — произнесла Ричардсон и потянула свою новоявленную подругу в нужный им кабинет.