Его сокровище

Свадьба была скромной. Не по деньгам, а по духу. Намджун предлагал арендовать целый остров, закатить пир на пятьсот персон и запустить фейерверк, который было бы видно из космоса. Ара в ответ лишь рассмеялась и сказала, что ей нужен не фейерверк, а он. И ещё — чтобы рядом были только свои. Те, кто действительно важен. Так и решили. Церемонию провели в загородном доме, который за эти годы стал для них чем-то вроде родового поместья. Украсили террасу белыми цветами и гирляндами, расставили стулья для гостей, а в качестве алтаря использовали старую яблоню, которую ещё дед бывшего владельца посадил. Ара стояла перед зеркалом в своей старой комнате — той самой, куда Намджун когда-то принёс её на руках, испуганную и растерянную. Теперь же она смотрела на своё отражение и не узнавала ту девчонку. Из зеркала на неё смотрела молодая женщина в простом, но элегантном белом платье — без кринолина и жемчугов, только шёлк и кружево. — Ну как? — спросила она у вошедшего Минхо. Брат замер в дверях. Откашлялся. Проморгался. — Мелкая, ты… — он не договорил. Просто подошёл и обнял её — осторожно, чтобы не помять платье. — Мама бы гордилась. — Думаешь? — прошептала Ара. — Уверен. В дверь постучали. На пороге возник Чонгук — в костюме, который явно был ему чуть великоват, и с цветочной бутоньеркой, приколотой криво. — Нуна, там этот… нервничает. Ходит кругами, как лев в клетке. Юнги сказал, что если он не выпьет, то жених сбежит. — Пусть выпьет, — разрешила Ара, смеясь. — Только немного. — Понял! — Гук умчался выполнять поручение. Минхо покачал головой: — Готова? — Готова, — она взяла брата под руку. — Веди меня, оппа. Церемония вышла именно такой, какой Ара её представляла: тёплой, немного сумбурной и очень семейной. Джин, который назначил себя церемониймейстером, зачитал какую-то дикую речь про «укрощение дракона методом любви и профилактических скандалов». Хосок плакал в три ручья и делал вид, что у него аллергия на цветы. Чимин улыбался так, будто женился сам. Тэхён держал за руку сестру, которая впервые за долгое время выглядела по-настоящему счастливой. Юнги стоял с каменным лицом, но Ара заметила, как он украдкой смахнул что-то с уголка глаза. Чонгук снимал всё на телефон, забыв включить запись. А Намджун… Намджун смотрел только на неё. Когда Ара подошла к яблоне и Минхо вложил её ладонь в руку Джуна, тот не выдержал. Забыв про сценарий, про клятвы, про гостей, он просто притянул её к себе и прошептал: — Ты — лучшее, что со мной случилось. — Знаю, — улыбнулась она. — Ты тоже. — Я собирался сказать длинную речь. — Скажешь потом. Когда останемся вдвоём. — Договорились. Джин кашлянул, привлекая внимание. — Кхм… Властью, данной мне… ну, вообще-то, никем не данной, но мы же тут все свои… объявляю вас мужем и женой. Можете целоваться. Давно пора. Намджун не стал ждать второго приглашения. Вечером, когда гости разбрелись кто куда — кто к бару, кто к костру, кто спать, — Ара и Намджун сидели вдвоём на террасе. Табличка «Укротительница дракона», подаренная Мином, стояла тут же, на столике, и поблёскивала золотыми буквами. — Ну что, госпожа Ким, — произнёс Джун, пробуя это обращение на вкус. — Как ощущения? — Пока не поняла. Дай привыкнуть. — У тебя вся жизнь впереди, чтобы привыкнуть. — Вся жизнь с тобой? — она повернулась к нему, заглядывая в глаза. — Вся жизнь со мной, — подтвердил он. — И ещё немного сверху. — Жадный. — Ага. Особенно до тебя. Ара рассмеялась и положила голову ему на плечо. С террасы открывался вид на холмы, залитые лунным светом, и где-то вдалеке шумело море. В доме слышался смех — кажется, Джин опять травил свои ужасные шутки, а Гук с Хосоком пытались перекричать друг друга. — Знаешь, о чём я подумала? — спросила Ара. — О чём? — Когда я впервые узнала, что ты мой соулмейт, я испугалась. До ужаса. Думала: «Ну всё, попалась в лапы мафиози». А теперь… — она повернулась к нему. — Теперь я думаю, что это было лучшее, что со мной случилось. Ты, твои парни, наша семья… Ради этого стоило пережить всё остальное. Джун поцеловал её в висок — нежно, едва касаясь губами. — Я люблю тебя, Ким Ара. — Я люблю тебя, Ким Намджун, — ответила она. — Только попробуй испортить это — и я натравлю на тебя Юнги. — Не надо Юнги. Я буду хорошим мужем. Обещаю. — Посмотрим, — хмыкнула она, но в глазах плясали чёртики. В доме продолжали шуметь, звёзды загорались одна за другой, а двое на террасе сидели в тишине, которая была громче любых слов. Их имена золотом сияли на коже — её на ключице, его на запястье. Теперь уже навсегда.