Не насытиться

      Ло Бинхэ постоянно думал об учителе. Он не мог сдерживать себя. Стоило учителю одарить его ласковым взглядом или погладить по макушке — весь остальной мир для Ло Бинхэ в эти мгновения растворялся. Он терял счет времени, находясь рядом с учителем. Всё становилось незначительным и недостойным внимания.       Ло Бинхэ зачарованно наблюдал, как измождённый и уставший от любовной пытки учитель дремлет, слегка посапывая. При виде обнажённого и соблазнительного тела рот наполнялся слюной. Оставленные Ло Бинхэ укусы алели на коже учителя, словно украшения. На него нахлынула волна нежности, согревающая душу, и он поймал себя на том, что счастливо улыбался. Это чувство удивило его. Протянув руку и накрыв ладонью мягкий, мокрый от спермы член учителя, Ло Бинхэ осторожно прижал его к животу. Ладонь соскользнула вниз по коже к расщелине между ягодиц.       Было в этом нечто невероятно возбуждающее — прикасаться таким образом к учителю.       — Бинхэ... — услышал он беспомощный стон. — Уже рассвет. У меня больше нет сил, я уже сбился со счёта, сколько раз мы это сделали за ночь.       — Простите этого ученика, потревожившего ваш чуткий сон. — Ло Бинхэ покружил кончиком указательного пальца по покрасневшему и измученному от трения отверстию, из которого вытекала его собственная сперма. Он бережно собрал её и медленно растёр по ягодицам. — Учитель до сих пор такой мокрый. Это так сладко и непристойно. Всё это — для одного меня, — пробормотал он, любуясь представшей перед глазами порочной картиной.       Он придвинулся ближе, нависнув над учителем, и взглянул в его осоловелые ото сна глаза. Нежно потеревшись носом о щёку, прижался губами к шее; кожа была тёплой и солёной на вкус.       — Я благодарен судьбе за нашу встречу, — волнуясь, Ло Бинхэ неосознанно перешёл на фамильярный тон. — Я без ума от вас, учитель. Я жадно впитываю в себя каждое подаренное вами прикосновение. Я изнываю от тоски, когда вас нет рядом, засыпаю и просыпаюсь с мыслями о вас. Порою эти мысли бесстыдны, эгоистичны… Я мечтаю о тысяче способов заставить вас дрожать от наслаждения, — признался он, прокладывая цепочку лёгких поцелуев по изгибу плеча учителя до самых кончиков пальцев его руки. — Я очарован вашими улыбками и жестами. Моё сердце замирает, когда я вижу, как вы щуритесь на солнце, — продолжил Ло Бинхэ шёпотом. — Моё сердце замирает, когда вы пробуете блюдо, приготовленное мной, и выражаете всем своим видом довольство. Хочу поцеловать вас, когда вы сделаете глоток своего любимого чая, чтобы почувствовать его вкус и тепло на ваших губах. Я хочу вас. Хочу обнюхать и облизать каждую часть вашего тела, словно дикое животное.       — Бинхэ... — сказал растерянный от услышанных откровений учитель и прикрыл ладонью порозовевшее от смущения лицо.       — До бездны... В один из жарких вечеров, я случайно встретил вас у пруда. Я посмотрел на вас и опьянел вмиг. Мой разум был, словно в тумане: я пялился на ваши босые ноги, и моим единственным желанием было уложить вас прямо там, на траве, и вылизать ваши стопы, вылизать каждый палец, почувствовать ваш вкус. Мне казалось, что у меня на лице всё было написано, поэтому я был так молчалив в тот вечер. Я боялся, что голос подведёт меня, если посмею заговорить.       Он замолчал, не в силах отвести взгляда от учителя.       В глубине души Ло Бинхэ знал, что уязвим, жалок в своей преданности и любви к учителю, но боялся себе в этом признаться. В сознании вспыхнуло непрошеное воспоминание: как учитель перед ним лежал холодный и безмолвный. Мёртвый. Ло Бинхэ в то время считал, что в Цзиньлане он потерял часть себя — ту часть, что прочно была повязана крепкими узами с учителем.       Он вспомнил боль и отчаяние. Бессмысленные — заранее обречённые на провал — попытки вернуть к жизни погибшего возлюбленного. Хотя это наваждение длилось всего мгновение, его хватило, чтобы глаза обожгли предательские слёзы.       — Никто не посмеет больше забрать учителя у меня. Никто.       Услышав это, учитель встревоженно придвинулся к нему на коленях и сел рядом. В голове стало звеняще пусто, когда он протянул руку и коснулся нефритовой подвески, висящей на шее Ло Бинхэ. Очертив кончиками пальцев уродливый шрам на груди, учитель проникновенно посмотрел в глаза Ло Бинхэ и приник губами к шраму, даруя нежный поцелуй.       — Я ни с кем не уйду по доброй воле, — решительно заявил учитель.       Ло Бинхэ ощутил, как в груди вспыхнуло нечто первобытное и дикое — чувство собственничества. Он привлёк учителя ближе к себе, рукой приподнял его подбородок, наклонился и скользнул языком между губ. Ло Бинхэ целовал глубоко и требовательно, заставляя широко открыть рот, словно пытался поглотить учителя целиком.       Любовь, давно пустившая в нём корни, разрослась тёрном в его сердце. Любовь подчиняла себе, вынуждала покоряться ей вновь и вновь.       Ло Бинхэ нуждался в учителе даже сильнее, чем мог вообразить, хотел его так, что дрожали губы и пальцы рук. Он никогда не насытится учителем. Он жаждал всем своим существом спрятать его от чужих глаз и ни за что не отпускать, но понимал, сколько страданий и несчастья тем самым доставит ему.       Его охватило непреодолимое желание позаботиться об учителе и угодить.       — Пожалуйста, позвольте этому ученику доставить вам удовольствие, — попросил он, прерывая поцелуй; голос сорвался на шёпот: казалось, если он заговорит громче, то разобьётся вдребезги.       Учитель заколебался на миг, но кивнул.       — Прошу, лягте на живот.       Обмякший от усталости и недосыпа учитель не стал противиться и послушно исполнил просьбу. От вида его покорности голова закружилась, а все слова выветрились. Потухший от напрасных тревог огонь возбуждения воспылал вновь, сжигая тело заживо.       Ло Бинхэ подложил под бёдра учителя шёлковую подушку и устроился между его разведённых ног. Он принялся осыпать учителя поцелуями: по плечам, вниз по лопаткам, вдоль позвоночника и боков, заставляя того вздрагивать и дёргаться от щекотки.       Положив руки на его ягодицы, Ло Бинхэ крепко сжал их и свёл вместе, затем потянул в стороны. Откинувшись назад, посмотрел на блестящее от его спермы, сжимающееся отверстие и, выпустив изо рта длинную струйку слюны, проследил, как та скользит вниз по коже учителя. Ло Бинхэ наслаждался извращённым трепетом, охватившим его тело: он провёл языком линию от мошонки до самого копчика и услышал, как учитель изумлённо ахнул, пролепетав быстро и сбивчиво:       — Что?.. Зачем?!       Впиваясь пальцами в бёдра и удерживая на месте извивающегося учителя, Ло Бинхэ лизал жадно расщелину между ягодиц. Кончик его языка покружил у припухшего, растянутого отверстия; Ло Бинхэ почувствовал, как мышцы поддались, раскрываясь от лёгкого давления языка, и толкнулся внутрь, в жаркое нутро. Он неряшливо причмокивал, собирая и всасывая в рот остатки собственной спермы.       — Б-бинхэ! — В голосе учителя послышались стальные нотки.       Звук собственного имени, сказанного таким тоном, возбуждал Ло Бинхэ так же сильно, как и прикосновение. В паху запульсировала кровь и разлилась волна жара.       — Да? — отозвался Ло Бинхэ, отстранившись от ягодиц учителя с подчёркнуто громким и пошлым звуком.       — Я думал... ты доставишь удовольствие иначе, — прошипел учитель, вцепившись мёртвой хваткой в простыни.       — Простите этого ученика за самонадеянность. Учитель хотел, чтобы я приласкал его член? — Не добившись никакого ответа, Ло Бинхэ помолчал, очерчивая пальцем каждый позвонок на спине учителя. — Может, чтобы я вылизал чувствительные соски учителя? — ухмыльнувшись, предположил он.       Протиснув ладонь между телом учителя и простынями, он обхватил пальцами сосок и нежно потёр его. Учитель мелко задрожал от ласки и шумно выдохнул.       — Если вы не ответите — этот ученик продолжит начатое...       — Хватит с меня!       Он одним резким движением вырвался из объятий Ло Бинхэ и поднялся с постели. На выразительном и покрасневшем от стыда лице появилась вспышка раздражения. Сердитый и обнажённый, со спутанными ото сна волосами, учитель собирал с пола свою одежду. И это быстро привело Ло Бинхэ в чувство: он явно перешагнул какую-то незримую черту. Он подскочил вслед за учителем и крепко обнял его, прерывая все попытки выбраться из захвата. Уткнувшись в волосы, он вдыхал неповторимый запах учителя и вкрадчиво прошептал, умоляя:       — Простите этого ученика, простите.       И целовал его до тех пор, пока у учителя не перехватило дыхание, пока Ло Бинхэ не почувствовал, как тот расслабился в его руках, издав захлёбывающийся и тягучий стон.