Life, oh life!

— Не включай на полную. Ты же знаешь, из пятьсот первой будут долбиться. Кайло такой Кайло. — Только эту. Она подкручивает громкость, заставляя колонки вибрировать. Песню, заигравшую по радио, Рей слышит впервые, но от неё щекочет между лопатками и пузырится в животе. Она начинает двигать плечами и качать головой, когда все прочие звуки вытесняются лёгким танцевальным мотивом. Кайло стоит в проёме, прислонившись к косяку и прикрыв пол-лица ладонью. — Не красней за меня, — говорит она и кружится по комнате. — Здесь никого, кроме нас. Потанцуешь со мной? Кайло качает головой, складывая руки на груди, словно закрываясь от неё ещё сильнее. Ну да, он не любит движуху. Скучный, как старик. А он и есть почти старик. Ему тридцать. Это маленькая комната — спальня, она же гостиная, — поэтому её колени задевают то тахту, то журнальный столик, то горшки на полу. — Давай же, Кайло, — Рей качает бёдрами. — Неужели не хочешь? Он скашивает глаза в сторону — верный признак того, что она выглядит глупо, но ему нравится. Чем тупее момент, тем она обворожительнее. — А так? Она изображает руками катушку, что совсем уже нелепо, но пускай. — Скажи спасибо, что я делаю это не в баре. — Спасибо, — Кайло криво ухмыляется, отступая на кухню, но она успевает схватить его за руку и потянуть на себя. Он упирается, и с его ростом и телосложением ему не составляет труда держаться лишь одной рукой за дверной косяк. — Песня закончится через минуту. Ведь несложно же? — Я не танцую, — вмиг посерьёзнев, отвечает он. Рей фыркает и возвращается к своему развлечению в одиночестве, пока ещё доигрывает куплет. Кайло уходит на кухню, как и собирался. Она закрывает глаза, пытаясь забыть о мире вокруг. Песня такая долгая. Пусть никогда не заканчивается. Хлопковый подол её домашнего платья поднимается в воздух, оголяя ноги. Она кружится на месте так быстро, что удивляется, как это ей удаётся так перебирать ногами и не падать. Но когда песня заканчивается, вместе с бодрым голосом ведущей радиопередачи на её квартирку обрушивается грохот. Кто-то лупит во входную дверь, грозясь снести хлипкое препятствие. Рей торопится выключить музыкальный центр, но не открывает. Какое-то время стук продолжается. — Я работаю! — кричит напоследок рассерженный мужской голос. — Извините, — бормочет она, стоя в прихожей и сминая в кулаках подол платья. Неизвестно, слышит ли её сосед, но он уходит, тяжело топая по коридору прочь от её двери. — Ты больная, ты знаешь? — кричит Кайло с кухни. — Тебе нужно провериться. — Не нужно, — Рей идёт к нему и находит сидящим на подоконнике. — Я буду чай. Она смотрит на него вопросительно. — Сделай мне кофе. Рей наводит две кружки: чай для себя, кофе для него. Сама она кофе никогда не любила, но обожает запах. Пахнет заботой и надеждой, сонным утром. — Позвонишь Финну или По? — спрашивает Кайло. Он и с кружкой продолжает сидеть на подоконнике, упираясь стопами в откос. Он заслоняет собой почти всё окно, крадёт свет. Рей качает головой. — Сегодня пойдём за покупками. Мы с тобой. Кайло вздыхает, смотрит на неё долгим, испытующим взглядом и заключает: — Как обычно. В супермаркете людно, шумно: выходной день. — Мне нужна туалетная бумага, прокладки, бумажные полотенца, мусорные пакеты… — Рей бормочет, толкая тележку по проходам. Кайло следует тенью всего на шаг позади. На нём его любимая чёрная куртка с капюшоном. Жарковато для начала лета, но что поделать. — Тебе нужно завести скидочную карту, раз уж ты закупаешься здесь, — говорит он. — С чего вдруг ты обеспокоился скидками? Кайло пожимает плечами. — Тебе пригодятся. Ты же помнишь, что тебе урезали часы на работе? — Это всё из-за тебя, — огрызается Рей и начинает брать товары с полок по ходу движения. Прокладки подорожали… На кассе, когда товары выгружены на ленту, ей улыбается молодой кассир, наверное, её ровесник. Симпатичный, в веснушках и с подвитой прядкой надо лбом. — Помочь тебе? — спрашивает он, потянувшись к её покупкам, чтобы сложить в пакеты. — Скажи, чтоб убрал руки, — ворчит Кайло, стоя за её спиной. — Спасибо, я сама, — Рей улыбается, но не позволяет чужим рукам трогать её гигиенические штучки. — И пусть сотрёт эту улыбку с лица, пока я сам этого не сделал. — Вы очень любезны, — добавляет Рей на прощание, забирая свои пакеты; парень глуповато улыбается в ответ. Отлично, Кайло завёлся. — Сколько сбережений у тебя осталось? — недовольно спрашивает он, нагнав её на улице. Да он почти брюзжит! — Не так уж и много, — неохотно признаётся она, пробормотав себе под нос. Они переходят улицу. Кайло впадает в это своё хмурое настроение, когда слишком переживает за неё, но не хочет показаться излишне опекающим. — Пойдём в парк, — предлагает он, как будто это выход. Нет, на самом деле выход — это поискать вторую работу. Или найти жильё подешевле. — Я тащу продукты, если ты не заметил. — Пойдём, — Кайло уже сворачивает куда ему надо. — Если наша скамейка занята — сгоним. Когда они возвращаются к ней, полуфабрикаты в пакетах непоправимо раскисли. Проходя по коридору, Рей на мгновение останавливается напротив пятьсот первой квартиры. Там что-то гремит, по звуку напоминая утварь, которую достают из посудомойки. Значит, тоже домоседничает по выходным. Кроме того, что работает на дому. Кайло, конечно же, не замечает её замешательства.