Скажи: «Я люблю тебя»

В поместить Реджинальда Хагривза царила мертвая тишина, только цоканье каблуков Грейс слышалось в восточной части дома. О таком умиротворенном доме мечтал Пого, последние дни были не сахар — пресса, доктора и полиция. Такого количества людей не было в академии уже как лет 10 назад. Самому Реджинальду было бы все равно и он даже был бы не рад. Так как посторонние люди всегда создавали много шума и мешали работать. Многие люди, как и сами дети, читают и считали, что вторая половинка отца — это тишина. Он ее так любил и придерживался, как сам мужчина говорил: «Тишина превыше всего!». Проходя мимо комнаты Номер Восемь, Пого печально взглянул на тело Вивьен и дальше пошел по коридору. Обдумывая поступок своего друга и товарища, Мистера Реджинальда, который нельзя было назвать хорошим или плохим. «Ровно 11:59 сними с Номер Восемь пробуждающий прибор» — это все, что смог услышать примат. Мистер Реджинальж понимал, что Пого не сможет выполнить это поручение и поэтому передал его Грэйс. Ведь за эти семь лет сильно сдружились и обезьяна проникся к этой девочке чувствами. Поэтому глава академии, даже не думал давать ему это задание. Только приказал сделать сыворотку, которая сможет ввести в мгновенную смерть. И Пого выполнил приказ, понимая, какие последствия будут у всего этого: смерть, слезы и горе. Но ради сумасшедшего плана создателя, он был готов и помочь убить самого сумасшедшего ученого. Да, не смотря на характер и поступки. Пого глубоко ценил Рейджинальда Хагривза, хоть даже иногда не понимая, что тот хочет сотворить. А последние слова, который он сказал перед смертью, Пого повторял себе каждую ночь — «Помоги Номер Восемь».

***

Каждую ночь Восьмой снился один и тот же сон, где она никогда не могла ничего сделать. Девушка была в своем тринадцатилетнем теле, как обычно, в школьной форме, но на запястьях и лодыжках были цепи, которые вели в лес. Будто кто-то её приковал там, но почему-то она оказалась не на той территории. Сам лес с виду был обычный: есть деревья и растения, иногда виднелись животные, но только одно показывало, что он не простой. Цвет — его не было. Все было черно-белое, будто там нет жизни. Будто все звери и насекомые — иллюзия, хотя Восьмая раньше видела девочку на велосипеде. Она приходила и смотрела на шатенку, но, когда хотела дотронуться до цепей, то сразу же убирала руку и убегала. Виви ничего не понимала, но поговорить с этой незнакомкой не получалось. Доходя до входа в лес, Восьмую отбрасывало и поэтому у нее не было выбора, как только стоять. Ведь кроме леса ничего не было, вокруг была только темнота и какие-то крики. В этом кошмаре Номер Восемь проводит от минут до часов и по мере взросления поняла, как определять сколько часов или дней спит. Одна минута равняется часу в настоящем времени, а час это два с половиной дня. Поэтому, как только начинался сон, Вивьен считала секунды. Но самое страшное — это когда проходит восемь минут, Восьмую накрывает отчаяние и с ним она считает дальше. Она хотела быть как все: засыпать без страха, проснуться через месяц или же год. Прибор, который специально был создан был для нее иногда не мог вывести из глубоко сна. Хотя последние года, он стал чаще действовать на неё. Однако на этот раз было совершенно по другому. Как только девушка закрыла глаза, она была на том же месте. И вздохнув, закрыла глаза, и начала считать секунды. На этот раз прошел всего день, что даже было похоже на сон нормально человека. Удивлению девушки не было придела. У неё относительно не было головных болей, а тело находилось в хорошем состоянии. Виолетта смогла с первого раза встать, хоть и было маленькое головокружение. Из-за чего потеряла равновесие, но за секунду она взялась за комод. И с помощью него смогла встать на ноги, небольшой экстрим разбудил Восьмую. Девушка осмотрелась и была рада, что ещё находится в своей комнате, которая с детства не изменилась. Те же розовые обои, кровать, шкаф, стеллаж с книгами, комод и письменный стол со стулом. Так же было и в других комнатах, даже самодельный самолёт первого висел у него. Точнее, этот самолёт делали всей семьей, так как он оказался слишком сложный в сборке. Думая об этой ситуации, Ви улыбнулась.  — Вообще, так и должно быть! — блондин пытался оправдать своё детище, которое не было похоже на изображение на картине. — Ты читал инструкцию? — Номер Второй коснулся места стыка и крыло упало, — Боже, это так ужасно! — а вместе с этим мексиканец начал смеяться. — Ах, ты! — Первый бросился на смеющегося над ним брата, так и началась драка между ними. Пока Седьмая пыталась исправить неаккуратную работу Номера Один, ей помогала Третья, которая краем глаза смотрела на бой. Номер Четыре и Шесть спорили, кто победит и даже поспорили на порцию пудинга. Пятый читал инструкцию, который сам виновник выкинул, думая, что справится сам. А Восьмая рисовала эту счастливую картину, иногда посмеиваясь и поглядывала на сидячего рядом Пятого. Но их веселье не шло вечность, через минут пять пришёл Папа. Он так резко пришёл, никто этого не ожидал и все замерли на месте. Мистер Рейджинальд хорошо отчитал мальчиков и отравил всех по комнатам. А на утро, как на рождество, таинственным образом в гостинной оказался правильно собранный самолет. Хотя многие подумали на их друга Пого, который так же загадочно улыбался, спрашивая не его. От таких воспоминаний, Вивьен стало тепло на душе. Будто она снова погрузилась в детство, как бы она хотела снова быть со всеми. Смеяться и плакать, разделить вместе с ними эти моменты, даже когда всё было плохо. Вивьен отдала бы всё, чтобы присутствовать на той миссии, когда убили Бена. Ви смогла бы его спасти и тогда бы не стояла во дворе академии статуя. Девушка, даже слышала, что его предсмертные слова: «Прости, я тебя не дождался». Вытерев слезы с глаз, Хагривз сняла с себя все провода прибора и взяла свой смартфон. Включив, на экране появились много сообщений и звонков, все они были только от одного человека и эта была Лайла. Девушка, на вид ей 30 лет. Высокая и имела хорошую физическую подготовку, так как работала в полиции, вместе с Диего, главный следователь. Имела довольно острые черты лица, а глаза были с одной стороны завораживающие, а с другой пугающими. Так как она довольно сильно подводила их карандашом, из-за чего взгляд был криповатым и чём-то похож на сову. Прическа тоже смахивала, у неё каре с короткой чёлочкой и по разговорам Восьмая поняла, что она сама себе стрижёт её. Характер Лайлы был подстать внешнему виду — остроумная и эмоциональная, идущая вперёд. Из-за того, что их характеры были противоположностями, поначалу мало кто верил в их дружбу. Девушки легко это опровергли, дружа уже пять лет. Кстати, они познакомились благодаря драгоценному Диего, которого в тот день чуть не уволили. И если бы не вмешательство Восьмой и Лайлы, его бы точно уволили. Ну и на почве спасительниц пятой точки этого парня, они и познакомились. Как раз последние сообщения были о нем, но зарядки было мало и прочитать все Виолетта не смогла. И вздохнула, понимая, что зарядка в сумке, которую она оставила в холле. Девушка с первого раза смогла встать на ноги, что удивило. Головных болей практически не было и тело хорошо двигалось, хоть обычно было по другому.Однако, удивления не закончились, Вивьен увидела, что на старом комоде лежала постиранная одежда. Поднеся свитер к своему лицу, вдохнула запах порошка и добавочно, еще раз улыбнулась, принимая заботу матери. Даже представила картину, как Грейс стирает их руками, хотя по-настоящему воспользовалась стиральной машиной. Но даже так забота со сторону матери очень грела сердце Номер Восемь. Решив одеться, Виолетта сняла с себя ужас любого модельера и наконец одела свою родную и любимую одежду. На девушке был свитер связанный Грейс из трёх видов шерсти: белый, коричневый и чёрный. Каждый цвет шёл одной большой линией, после уже шёл другой, а порядок был от светлого к темному. На ногах были синие джинсы с простыми ботинками. А волосы собрала в пучок и, вытащив несколько прядей старой челки, наконец вышла из комнаты. Ради своей цели — сумки, которой почему-то не было в комнате. Выйдя из комнаты, Восьмая постаралась не смотреть на соседнюю дверь. Быстро пройдя прямо с опустившимся взглядом, обычно девушка не сдерживалась и заходила туда. Стояла на пороге и обдумывала своё и его поведение, всегда решая, что в этой ситуации они оба виноваты. А после меняла мнение и думала, как она плохо поступила. Плача, садясь на пол и обнимая себя. Думая, как она хотела бы к нему и жить или выживать с ним, где бы он не был. А может вместе умереть, но они были бы рядом с друг с другом. Честно, из-за этого у неё появлялись мысли о суициде. Они её мучали, только это замечал и Мисстер Рейджинальд. Но старался не обращать внимания, пока мысли не переросли в действия. Номер Восемь не хотела снова ходить к Пого за психологической помощью и просто бежала от туда. Шатенка со всей скоростью ушла из этой опасной зоны и оказалась в коридоре. Где сразу же столкнула кого-то: — Боже, мой кокс! — это был голос Клуса, — Он же сейчас пропадет! Открыв глаза, Восьмая увидела, как брат пытается собрать содержимое порошка обратно в пакетик, но все было испорчено. Наконец Номер Четыре посмотрел на виновницу происшествия. Его выражение лица сменилось с злобы, на легкую ухмылку. Восьмая не понимала, почему он находиться тут и как его впустили в дом. В последний раз, когда он был, Клаус украл дорогой набор посуды и спустил деньги на наркотики. За это его и положили в лечебницу, и как минимум он должен был быть там около 2 лет. Как его выпустили? — был самый большой вопросом. Но, не успев ничего сказать, Клаус начал разговор первым: — Ох, бедняшка, — парень собрал руки в замок и наклонил голову, Восьмой уже не нравился их разговор. — И тебе привет, — но Клаус будто не слушал ее и продолжать задевать младшую. — Наверное, тяжело свыкнуться с этой мыслью, но знай, Пого тебе всегда поможет, — после он обнял свою сестру и прижал к себе, даже сопротивляясь, Ви не смогла его оттолкнуть. От Клауса ужасно пахло смесью какого-то алкоголя и никотина. Пока девушка обдумывала все плюсы и минуты сейчас остановить его, так как он начал гладил ее волосы и рывками начал смеяться и прошептал: «Все таки кокнуть папочку тяжело, да?» От этих слов Виолетту бросило в дрожь и она оцепенела. Не понимала, о чем этот пьяный парень хотел сказать. Но далеко в душе начала осознать, о чем он. Из всех его слов Восьмая предположила довольно-таки страшную мысль — папа умер. Но всерьез Виолетта не воспринимала его, ведь это Клаус — вечно над ней издевался и шутил. Однажды, он пытался всех убедить, что самая младшая Харгривс мерта и стоит на пороге смерти. Ему тогда мало кто не поверил и сейчас верить так же не хотела Восьмая. Пока Клаус дальше, «поддерживая сестру», убеждал, что Папа умер. Этот спектакль прошел еще не долго, Номер Восемь сконцентрировалась. Вокруг ее тела появилась голубая оболочка, покрывающая все тело, а глаза стали того же небесного цвета. Девушка заморозила своего брата, держа его вне времени. Оболочка вокруг тела исчезла и глаза вернулись в прежнее состояние, только ладони остались не тронуты, будто она была в перчатках. Этими же руками наконец убрала его от себя и смогла отойти на несколько шагов. Потерев нос, девушка дальше продолжила свой путь, как только оказавшись за углом, отпустила брата и услышала его стоны. Ухмыльнувшись, Номер Восемь продолжила путь, стараясь разобрать все и не делать поспешных выводов. Так как смерь их отца была просто невозможна, он не умер бы от пули или холодного оружия. Да сам человек бы пожалел, как только зашёл на порог их академии. Поэтому смерть главы семейства была, наверное, самой тупой и несмешной шуткой, так думала Ви, хотя сердце все ещё не соглашалось. Подойдя к главной лестнице дома, девушка начала слышать чьи-то голоса. Эти голоса были знакомые и она никогда не забыла бы их, конечно, же это были Диего, Элис и Ваня. Удивлению Виолетты не было придела, уже давно никто из детей не заходили в академию. Но почему-то это её безумно пугало и радовало, все-таки половина семьи в сборе. От этого резкого «собрания могучих рейнджеров» можно было все ожидать, будь то простая молчанка или драка, а может даже хуже. Но в этой ситуации был небольшой плюс — кто-то из них мог рассказать, что опять пропустила Восьмая. Пройдя дальше, Виолетта встретилась глазами с Диего, который полнился по летнике. А опустив взгляд, увидела своих сестёр, они её не заметили, досадно говоря друг с другом. У этих троих чувствовалась напряжённость, от чего Восьмой должно быть не по себе. Но она к этому привыкла, привыкла всегда быть не на чьей стороне. Однако, эта странная атмосфера играла на воображении Виолетте, казалось, будто слова Клауса были правдой. И когда-то страшная догадка становилась реальной, а само сердце начало верить в эту тупую шутку. Логика сложила слова с куском разговора, услышанного ей несколько мгновений назад. — Я не могла не прийти, — голос Вани немного дрожал, его еле услышала Номер Восемь. А после шёл уже злобный голос Диего, который, смотря на сестру, поднимался по лестнице. — Лучше бы валила к своей новой семье! — а после он увидел Вивьен, и тяжело вздохнул. Впервые за долгие годы Ви увидела в его глазах горе, но Диего, как обычно, надел свою типичную маску «мне на все пофиг». Решив, что разговор лучше начать младшей, Восьмая поздоровалась: — Привет, как я вижу, у вас как обычно, — с улыбкой Ви быстрее подошла к нему и как обычно обняла его за шею. Не успев ничего сказать, младшая Хагривз скинулась на шею брата. В ответ услышала какую-то нелепую шутку о диете и легкую ухмылку. Кладя руки на талию девушки, крепко обнимая в ответ. Их объятия длились дольше обычных, что немного насторожило. Будто Диего, как и Клаусу, жаль Вивьен. Но вспомнив о новой должности брата на работе, она сразу же все это спихнула на неё. Не каждый становился следователям, а особенно Диего с его ужасным характером. — Привет, мелкая, — отпустив сестру, он поправил свои отросшие волосы, которое ему безумно шли. — Как ты? — младшая решила начать с бытовых вопросов, чтобы не напрягать брата. — Пойдёт, ты сама как? День проспала, — Диего уже по привычке положил руки себе на пояс, будто сейчас будет её опрашивать. — Более-менее, голова побаливает, но ничего. И снизу моя сумка лежит? А то мне нужна зарядка, телефон сел и не могу узнать, что пропустила, — после последнего предложения Диего немного напрягся, стараясь скрыть это. С самого детства мексиканец не мог скрывать свои эмоции, и к тридцати годам так и не научился. Что обычно прикрывал свою нижнюю часть лица ладонью, после этого жеста все, знавшие его люди, понимали, что он что-то скрывает. Так же и поняла Восьмая, она не хотела на прямую спрашивать у брата, в чем дело. У неё был другой план — вынудить самому рассказать. Так даже было бы веселее для неё, а для него тяжелее. Но как только девушка хотела задать первый направляющий вопрос, то парень насторожился. Взгляд Диего был направлен дальше Вивьен, что вторая повернулась по направлению. И удивилась от увиденного — Лютер Хагривз находился дома. Он стоял в конце коридора, напротив двери их отца. В спальню которого никто из детей никогда не должен заходить, но младшую больше волновало само нахождение брата. Ведь после изгнания Номер Один из дома, никто даже не мог подумать о том, что он просто придет. Вивьен не могла представить то, что её брат может вообще переступить порог дома. А тут он спокойно стоял напротив одной из запретных комнат дома. От чего становилось не по себе на душе Номер Восемь. — Это Люте… — не успев договорить, как собеседник чуть-ли не бежа, пошёл в сторону Номер Один. — Приятно поговорили, Диего. Мужчина быстрым уверенным шагом шёл прямо, поправлялся свои волосы. Решив, что лучше не вмешиваться в дела братьев, всё равно Вивьен никогда не могла их помирить. Даже после возращения из сна, эти двое остались все также в холодных отношениях. Они также холодно друг к другу относились, когда буквально перевернулись жизни всех членов семьи. Да чего говорить, из-за Вивьен у отца с Лютером сильно испортились отношения. За это она всегда корила себя, хоть знала, что это было, наверное, самое лучшее решение. Номер Восемь вздохнула, на душе было плохо, от всех странностей этого дня, а он только начался. Почесав затылок и вспомнив о Ване, которая была снизу. Быстро пойдя к лестнице, взгляд упал на прихожую первого этажа. Где увидела Элисон с Ваней, вторая на удивление была сильно возмущена. Наверное, из-за слов брата о её семье. «Он наверное это сгоряча сказал» — так думала Номер Восемь и хотела в это верить. Так как до этого момента, Диего ничего такого не говорил, да и вся семья эту новость приняла спокойно или же не говорила прямо в лицо. Би так би, ничего плохого в свой адрес Ваня не получила. Но вот своё мнение на девушки скрипачки уже сказали. — Я тут только из-за папы, если бы не он, то я бы смогла, — увидев Вивьен, Ваня немного смутилась и занервничала. — Привет, Ви. — Привет, не ожидала вас тут увидеть, — спустившись, быстро проговорила Вивьен, а после поочереди обняла сестёр. — Да, привет, — Элисон немного нервничала, но также тепло обняла сестру. — А ты когда встала? — Где-то минут 10 назад, даже не умывалась ещё, — отойдя от сестёр, девушка начала искать свою сумку. — Ясно, — коротко и немного холодно ответила Ваня и уже тихо уходила в другую комнату, пока Элис кивнула в знак, что понимает ситуацию. — Мне надо к Пого, поэтому я пошла. — А, ну, ладно, — Вивьен подошла к старшей и положила руку на плечо. — Я так понимаю, что ты должна мне что-то рассказать? Старая Хагривз ухмыльнулась, а младшая внимательно смотрела на неё. Эти сестры не всегда были близки, но после инцидента их отношения кардинально изменились. Они стали лучшими подружками, а Элис всегда говорила обо всем важном. А самым важным для влюблённой девушки был Номер Пять. Поэтому самым логичным было, чтобы об этом рассказала Элисон. Он не вернулся. Сколько было слез и сколько боли принесли ей эти слова Вивьен, никто не знал. Поэтому рассказать о смерти их отца было поручено именно Номер Три. Насколько будет больно младшей, она не могла представить. Ведь Вивьен все ещё ребёнок, ей только 20 исполнилось. А узнать о ещё одной потере будет сильным ударом по её психике, даже может сильнее, чем с Пятым. — Вивьен, я должна тебе кое-что сказать, — приобняв младшую, Элисон тяжело продолжила. — Папа умер.

***

Спускаясь вниз, Элисон думала над словами Вивьен. Старшая была очень грустной из-за состоянии сестры, что аж хотелось плакать. Но даже если бы она заплакала, то никто бы не заметил, смотря на положение её здоровья. То не рекомендовалось сильно нервничать и плакать. — Боже, Лютер, перестань играть роль лидера, — из гостиной доносился уже пьяный голос Клауса. Элисон вздохнула, успокаивая себя тем, что скоро она уедет от сюда. И больше не будет терпеть Клауса, так она думала. Пока не зашла в саму комнату. Практически все дети снова собрались вместе, кроме Вивьен. Этот момент можно назвать даже волшебным. Прошло около пяти минут и дом пока не был разрушен. Хотя терпение Диего было уже на волоске, как и Лютера, который ещё более-менее держался. Пока Клаус, как обычно, что-то себе наливал из бара. А Ваня сидела на кресле, увлечено переписываясь с кем-то. Все будто игнорировали друг друга и не хотели начинать разговор о поминках. Номер Три уже чувствовала, как же ей будет тяжело заставить что-то делать своих родных без Вивьен. Которая всегда могла всех утихомирить и сделать так, чтобы все её слушали. Но так как она сейчас принимала факт смерти её любимого человека, все перешло на плечи Лютера. Который, не смотря на свой внешний вид, так и не смог выявить в себе лидерские качества. Как и ожидалось, никто его не слушал. — Ладно, — начав первым беседу, Лютер встал, что бы все заметили его. — Давайте начнём. — А где Восьмая? — сразу же перебил его Клаус, от чего Элис сразу же закатила глаза. Осознавая, что сейчас будет. — Она сейчас на верху, — первым ответил Диего, перебирая в руке один из своих ножей. — А, точно, рыдает из-за смерти нашего папочки, — взяв алкогольный напиток, Клаус элегантно прошёл мимо всех и сел на диван. — Так, давайте не отходить от темы, Клаус, потуши сигарету, — пропустив это мимо ушей, алкоголик продолжил своё занятие. От чего Номер Один пошёл и отобрал сигарету из рук младшего, потушив её об пепельницу. Реакция Номер Четыре не заставила ждать, он закатил глаза и продолжить пить своё творение. Почувствовав свою победу, и только захотев продолжить, его перебил Элис. На что сразу же Лютер сам закатил глаза и сел на диван напротив Вани и Клауса. — Это что, моя юбка? — спросила Элис, не понимая, как он успел зайти в её комнату. — Да.Нашел в твоей комнате, несколько устарела, знаю. Зато там все так проветривается, — улыбнувшись ответил Клаус. Почуяв возможность наконец заговорить о поминках, Лютер вздохнул и наконец проложил: — Так, ребята, нам можно было провести небольшую церемонию во дворе на закате. Скажем пару слов. — А будет чай, напитки? — перебил его Клаус. — Сендвичи всегда кстати! — закончив, перебивший глотнул последний каплю своего напитка и удобнее разлёгся. — Что? Нет, будут только родные и все, — ответил Лютер, что сразу же сказал свой комментарий Диего. — А к родным кто относится? Ваня сможет пригласить свою жену и её ребёнка? — поязвил мексиканец, ожидав ответную реакцию от девушки. — Диего, не впутывай сюда Сиси, — начиная злиться, ответила Ваня, стараясь держать себя в руках. — А то что? С помощью своей силы меня убьёшь? — ухмыльнулся Диего. — Так, вы, вдвоем, перестали, — попытался их утихомирить Лютер, от чего на него сердито посмотрел Номер Два. — Не строй из себя лидера, Лютер. Ты им никогда и не был, — ответив, Диего встал и подошёл к старшему. — Я же знаю, что ты думаешь о нас. — Что? — не понимающе ответил блондин, сделав шаг назад. — Ты думаешь, что кто-то из нас убил папу, — от этого утверждения, все находившиеся в комнате были в полном шоке. — А особенно ты подозреваешь Вивьен. — Что?! -х ором ответили Элис и Ваня, не понимая всю ситуацию. Ведь их сестра на тот момент была в состоянии сна. — Я не понимаю, я думала, это был сердечный приступ. И Виви тогда спала, так сказал Пого. — на это утверждение, ожидала ответ Элис. — Но это были слова судмедэксперта, — уверенно сказал Лютер, не понимая, что сейчас будет твориться. — А ему не виднее? — начинала злиться Ваня, а вместе с ней и Элис с Диего. — Теоретически, — поправил младшую сестру, что сразу же получил ответ от старшей. — Теоретически? Поэтому ты обвиняешь Вивьен? — чуть ли не крича, ответила Элис, а ответ ухмыляясь добавил Диего: — Поздравляю, ты опустился на новый уровень, — мексиканец похлопал руками и обратно сел в кресло. — Дайте все договорить. Тут как минимум что-то не так. Последний раз, когда я видел отца, он вёл себя странно, — резко перебил его Клаус: — Ты виделся со стариком? Разве не ты сам ушёл из дома? — Лютер немного занервничал и как Диего, не смог это скрыть. — Мы с ним недавно виделись, — не сильно уверенно ответил на вопрос Первый. — То есть, ты с ним виделся и мне ничего не сказал? — Элисон старалась держать себя в руках, но это уже плохо получалось. — Не было времени, но это не важно. Он был какой-то дёрганный. Сказал мне: «Осторожнее с теми, кому доверяешь», — это объяснение ещё больше разозлило окружающих, пока Клаус тихо смеялся над ситуацией. — И из-за этого ты обвиняешь Вивьен? — ещё раз спросила Ваня, а за ней продолжил Диего. — Лютер, — парень снова встал с кресла, — Он был старым параноиком, который постепенно терял остатки разума. И доверять ему было большой ошибкой. — Нет, он знал, что-то произойдёт, — твёрдо утверждает Лютер свою позицию и в конце добавляет, — Клаус, тебе это не понравится, но ты должен поговорить с отцом, — на это Элисон ухмыльнулась, а Ваня отвела взгляд. — Я не могу просто взять и вызвать отца с того света. И этак: «Пап, ты не мог бы прервать тенистый мачт с Гитлером и ответить». — Это же твоя способность, — ответил Лютер, но Клаус снова упирался: — Я сейчас не в настроении, — пытался придумать отмазку Хагривз, но стоящую причину прямо сказала Элис: — Ты обкуренный? — Да! — счастливо подтвердил виновник. — Ну, то есть, а вы разве нет? Он же такую чушь несёт. — Трезвей, это важно. Есть ещё одна проблема — пропавший монокль, — все снова вздохнули, а Диего один из первых, кто сказал свои мысли: — Да всем плевать на этот тупой монокль, — Диего еле сдерживался, чтобы не закричать. — Именно. Он бесполезный, так что, думаю, это личное. Его забрал кто-то близкий. Больше всего подходит на эту роль Вивьен. — Что? — удивлено спросил Клаус, пока остальные еле сдерживались. — Ты серьёзно думаешь, что наша Восьмая на это способна? — Элисон была невероятно зла. — Но она же провела тут 5 лет в заточении и… — не успев договорить, как его перебила Номер Семь: — Она этого не сделала бы, — глаза Вани начали менять цвет, как и тон кожи. От этого Лютер напрягся и посмотрев на родных, не увидел от них доброго взгляда. — А если бы Вивьен не было дома, то ты бы обвинял нас? — Диего ухмылялся. Лютер не смог ничего ответить, а зрители этого шоу ещё больше разочаровались в нем. А после по-одному говорит мелкие фразы осуждения: «Молодец», «Как ты мог?», «Лучший лидер». Не слушая жалких оправданий Номера один, все вышли из комнаты и даже Элисон. Даже после этого Лютер не совсем понимал, что сделал не так. Все таки человек только 4 года живёт на земле и не совсем ещё понимает чувства людей.

***

Примерно уже около часа Вивьен лежала в ванной. Свитер и джинсы немного намокли из-за впитавшихся капель воды. Но девушке было на это все равно, на душе было пусто. Она не могла думать, будто её мозг был отключён. Даже не понимала, какой сейчас час и сколько времени прошло. Будто саму себя остановила во времени, хотя сейчас, наверное, это самое лучшее решение для неё. Пока все сообщения и новости пройдут мимо неё, а то слышать 300 раз о смети папы уже доконало. Номер Восемь давно понимала, что неудачница и лучше ей уйти от всех или даже умереть. Последнее было самым лучшим вариантом, не будет больше проблем от неё и может увидит папу с Пятым. Особенно увидеть последнего, так хотелось увидеть его и обнять, погладить мягкую щеку и слушать разные его рассказы. Попить вместе горячие напитки вместе с пончиками. — Интересно, а как там им? — голос Вивьен был таким же сладким и приятным, но с горечью хриплости. Так как она около получаса плакала, сейчас в её теле не хватало воды, но зато её психическое состояние улучшилось. Номер Восемь не хотела нечего делать и ни о чём думать думать. Просто лежать в пустой ванне и смотреть на потолок. Не слушая посторонний шум за стенкой ванной комнаты, который постепенно начинал повышаться. А потом вовсе начал слышаться из разных уголков дома. — Значит, они уже поругались, — тихо промолвила Номер Восемь, закрыв глаза. Тело тяжелело, а сон наступал. Хагривз было плевать на своё заболевание, ей было уже нечего терять. И как только хотела уже подремать, как вдруг включилась музыка. Мелодия доносилась с правого крыла дома, в той стороне были комнаты первого, второго, третей и четверного. Не задумываясь, Вивьен поняла, что это был проигрыватель виниловых пластинок Лютера. А сама мелодия принадлежала, наверное, одной из любимых песен братьев и сестёр — I think we’re alone now. Эту песню в детстве вся семья слушала до дыр, так как Лютер часто её включал. Даже папа, который, не смотря на всю строгость, разрешал включать эту песню. Из-за неё же Вивьен перехотелось спать. Открыв глаза и смотря в потолок, Вивьен думала не понятно о чем. Рефлекторно пропела первую сточку песни: «Дети, ведите себя прилично», от чего удивилась и улыбнулась. На момент Хагривз стало хорошо, это ощущение безумно ей понравилось. От чего захотелось больше, девушка начала тихо подпевать песне и качать головой в так музыке. На душе становилось легче, а тело само стало двигаться. Вивьен стояла напротив крана, над которым висело старое зеркало. Уже более смелее начав петь, распустила волосы. Номер Восемь казалось, что она вернулась в детство. От чего в душе девушки начало сиять яркое солнце, а вместе с тем начался припев и не стеснялась Вивьен запела: «Я думаю, что мы одни, Кажется, что рядом никого нет, Я думаю, что мы одни, Единственный звук-это биение наших сердец!» Вивьен не стесняясь пела во весь голос и радовалась, прыгая вместе с песней. А первые попавшиеся в ящике ножницы стали микрофоном, на минуту Хагривз почувствовала себя певицей. Она веселилась, кричала слова песни и смотрела на себя через зеркало. В голову девушки пришла неожиданная идея, для этого она собрала волосы в небольшой хвост ниже подбородка. Взяв в руки ножницы, вздохнула и отрезала свои волосы. Вивьен не совсем понимала, что делает, но ей это безумно нравились. Она никогда не ходила с короткими волосами, а сейчас они еле касаются плеч. Уже отрезанная часть волос спокойно лежала в руке девушки. После Восьмая выбросила их в мусорное ведро и начала смотреться в зеркало. Ей новая прическа безумно нравилась, будто новая страница в жизни. — Да, точно, — задумалась Вивьен. — новая страница моей никчёмной жизни! Девушка начала смеяться, дальше петь и танцевать. Но вдруг резкий гром прервал эту идиллию. Музыка исчезла, вместо неё слышался гром, а из маленького окна виделись синие молнии. Из-за чего электричество стало не стабильным, лампочка в лампе включалась и выключалась. Все металлические вещи резко, как будто притянутые магнитом, полетели к стенкам. Из-за этого Вивьен испугалась, что захотела использовать свою силу. — Что?! -Хагривз не могла остановить время, вместо этого её тело только покрывалось голубой оболочкой. Не понимая происходящего, Номер Восемь вышла из ванны и заметила такую же картинку по всему дому. Все тряслось и сияло, будто начинался конец света. Как вдруг увидела, как спускаются по летнике Лютер с Элисон, Вивьен решила пойти за ними и узнать обо всем этом. Бежа по лестнице за ними, она увидела следом Клауса и Ваню. Они оба с удивлением посмотрели на младшую, даже Номер Четыре что-то сказал про новую прическу. Но из-за шума снаружи, Вивьен ничего не услышала. А подойдя к двери на задний двор, увидела Диего, который первый вышел на улицу, а за ним и другие. Большой голубой портал был на заднем дворе дома, от него шли молнии и искры света. Каждый что-то говорил, но из-за шума ничего не было слышно. Только можно было понять, что надо стоять за Лютером. Встав за ним, сразу же Вивьен столкнул Клаус, который принёс огнетушитель и кинул в сам портал. Пока Ваня помогала встать младшей, молнии стали чаще появляться, а гром становиться громче. От чего Вивьен отвернулась и закрыла глаза. Номер Восемь почувствовала, как руки Вани ослабли и перестали поддерживать. А после гром резко прекратился и стало светло, вместе с тем услышала звук падения. Открыв глаза, Вивьен увидела, как все пошли вперёд. Что сильно заинтриговало её, но из-за Диего и Лютера ничего не было видно. Все браться и сестры шли вперёд, пока не остановились. Вивьен все ещё не было видно, а пододвинуть кого-то не получалось. Будто увидели призрака, вдруг Клаус первым заговорил: — Кто-нибудь ещё видит маленького Пятого? — после этих слов Вивьен не дослушивая начала прорываться вперед. Растолкнув всех, вышла вперед и не могла поверить своим глазам. Впереди стоял он — Номер Пять. Даже не изменился с их последней встречи, как будто не исчезал. Такое же милое, но при этом серьёзное лицо. С мягкими большими щечками, на одной из которых была ямочка. Волосы, как обычно, идеально уложены гелем. А взгляд такой же, такой же влюблённый. От чего Вивьен улыбнулась, но почему-то он был в костюме не своего размера, будто он был не его. Однако галстук был завязан, как он и завязал. А рубашка идеально поглажена, но из-за неподходящего тела очень странно смотрелась. Тело. Тело. Радостная улыбка влюблённых исчезает, как вдруг они вдвоём понимают всю ситуацию. — Твою мать, — одновременно сказали Номер Пять и Восемь.