Трофей

Утро началось в привычной манере. Фифи появилась в комнате Гермионы, сообщить что леди Лестрейндж ждет её. Девушка кивнула, сказав, что уже идёт. Стоит заметить, ей осточертели унижения, оскорбления, особенно этот дурацкий ошейник. Она попыталась успокоиться, глубоко вздохнув несколько раз, затем направилась в гостиную. Лестрейндж сидела на своем обычном месте, читая газету. Тарелка с завтраком уже стояла у ног темной ведьмы. Девушка стиснула зубы, борясь с нарастающими чувствами. — Я смотрю ты не торопишься, грязнуля. Тебя не учили хорошим манерам? Неприлично — опаздывать к столу! — Мне надоело, что со мной обращаются как с животным, я хочу есть за столом! Как человек, — сама того не ожидая, выдвинула требования девушка. Брови Пожирательницы в недоумении поднялись. Она отложила газету и встала с места, делая шаг навстречу Гермионе. — Значит, девочка стала смелой? Хм?! Думаю, следует преподать тебе несколько уроков, чтобы ты не забывала, как следует себя вести. — Только и делаешь, что угрожаешь мне проклятиями и расправой. Без своей магии ты ни на что не способна! Контролируешь меня этим ошейником. Боишься, что я выйду из-под контроля? — Мерзавка! Место грязи у ног. А знаешь, что? Твои дружки бросили тебя, как ненужную игрушку. Думаешь, они спасут тебя из-за твоей беспрекословной преданности? Запомни, девочка, преданность — добродетель тех, кого вот-вот предадут. Я могла бы убить тебя. Ты должна быть благодарна мне, что всё ещё жива. — Лучше бы ты убила меня. Беллатрикс разразилась смехом. Это была болезненная точка. Гермиона собрала в одно целое всю свою боль, ненависть, и бросилась на темную ведьму. Как оказалось, она не была готова к такому выпаду со стороны Гермионы. Девушка вцепилась в волосы женщины. Они потеряли равновесие, и упали на пол, продолжая бороться. Ведьмы вели борьбу за маленькую победу в этом поединке. Чайный столик был опрокинут, и всё что стояло на нем разлетелось по комнате. Наконец, Беллатрикс обрела контроль над ситуацией. Она вцепилась обеими руками в девушку и перевернула её на спину, оказавшись сверху и крепко удерживая её. — Ты всегда так смотришь на меня своими прелестными, щенячьими глазками, словно ждешь, что я пощажу тебя… — чуть отдышавшись прохрипела Пожирательница. Она провела рукой по щеке девушки, а потом с размаху дала ей пощечину. Гермиона зажмурилась от боли, глаза стали мокрыми. Злоба на женщину кипела в девушке, и она пропустила мимо ушей реплику Пожирательницы. Ей нечего было терять. Она напрягла все свое тело, и замахнувшись, она оставила царапины на лице Беллатрикс. Женщина замерла ошеломленная такой дерзостью. Она слегка дотронулась до места царапины, и быстро поднялась на ноги, достав волшебную палочку. — Ты доигралась, грязнокровка! — прокричала она. Девушка приподнялась на локтях, опасливо глядя на нее. Она догадалась что сейчас будет. — Круцио! Знакомая жгучая боль пронзила ее тело. Гермиона стиснула зубы, чтобы сдержать свой вопль и не прикусить язык. Но во рту уже чувствовался металлический привкус. Скупые слёзы вытекли из глаз. Но она держалась, стараясь не издать ни звука. Беллатрикс вскрикнула от раздражения, неудовлетворенная результатом наказания. — Молчание? Неужели? Я хочу слышать, как ты кричишь, грязнокровка. Ну же, попроси меня о пощаде, и останешься цела… — Ты этого не дождёшься, Беллатрикс… Беллатрикс была явно недовольна ответом.   — Круцио! В это раз боль была сильнее, становилось все труднее и труднее выносить эту боль. Но Гермиона держалась. Она чувствовала себя на грани смерти, тело плавилось в огне и содрогалось в бешенном ритме. Туловище, лишенное сил, не поддавалось контролю. И в скором времени, она сломалась. «Лучше бы она меня тогда убила…» — подумала Гермиона, теряя сознание. Девушка очнулась в кровати. Боль пронзала её с ног до головы, любое движение давалось с трудом. На коже выступили синяки, следы недавней борьбы. Не таким образом она думала отпраздновать свой семнадцатый день рождения. Если газеты, что читала темная ведьма по утрам, были свежими, то сегодня было девятнадцатое сентября. Это был первый раз, когда Лестрейндж причинила ей реальную физическую боль, хотя это было по вине самой Гермионы. На столике Гермиона заметила поднос с едой и пару склянок с зельями. Видимо, Фифи позаботилась о ней. Еда была очень вкусной, и она с наслаждением поглощала горячую запеканку, закрывая глаза пока пережевывала. Покончив со скромным обедом, она потянулась за одной из бутылочек, с характерным звуком открыв одну из них, она понюхала сомнительное содержимое. Гермиона колебалась, но всё же выпила, надеясь, что это принесла не Беллатрикс, чтобы отравить её. Впрочем, эффект в любом случае бы устроил ее. Либо она умрёт и страдания прекратятся, либо почувствует себя лучше. Третьего не дано. Девушка сморщилась.  — И почему все зелья такие противные на вкус?.. — подумала она вслух. Через пятнадцать минут боль начала отпускать ее тело. Она медленно спустилась с кровати. Пижама была в ужасном состоянии. Две пуговицы утеряны, правый рукав разъехался по шву, цвета поблекли под слоем грязи. Ей не во что было переодеться. И вдруг она решила для себя, что просто пойдет и потребует чистую одежду. Нет… Попросит. Если Пожирательница все еще не убила ее, значит ей что-то от нее нужно. Девушка открыла дверь и вышла в холл, прислушиваясь к звукам в доме. Было подозрительно тихо. Где была спальня старшей ведьмы она не знала, так как многие двери были всегда заперты. Поэтому Гермиона решила проверить, и спустилась вниз. Но там тоже никого не оказалось. Часы на стене показывали девять вечера. Так вышло, что она пробыла без сознания целый день. Раз Лестрейндж не было дома, в голове родился новый замысел. Немного безрассудный. Первое, что она собиралась сделать — помыться. Затем, оставить в воде свою одежду. До этого дня ее останавливало то, что ткань не успеет высохнуть от воды, а безумная ведьма поднимала ее рано утром. Мысль оказаться голой перед тёмной ведьмой — Гермиону не радовало. Но сегодня девушка хотела рискнуть. Утром можно будет одеть мокрую одежду, и та высохнет на теле в течение дня. Вроде бы всё просто. Наконец, наполнив ванну, Гермиона погрузилась в воду и сразу ощутила, как тепло, окружавшее ее повсюду, расслабляет все мышцы. Она намочила волосы и стала намыливать густую копну каштановых волос. Это требовало некоторых усилий. Чтобы смыть пену, девушка нырнула под воду, задержав дыхание. Нехватка воздуха сдавило горло, девушка вынырнула с громким вздохом, протирая глаза от воды и убирая мокрые волосы с лица. Когда она подняла взгляд, то громко вскрикнула. На неё смотрела Беллатрикс. Её рубиновые губы растянулись в довольной ухмылке, а в глазах горел опасный огонек. Гермиона инстинктивно прикрыла свою наготу. — Что… Что Вы здесь делаете? — неровным голосом спросила она. — Ох, я забыла попросить у тебя разрешения, — тёмная ведьма изобразила растерянность, — могу ли я перемещаться по своему дому? — Вы могли бы просто постучать… — возмущенно, но с нотками неуверенности пробормотала девушка. — Оу, прости! Тук-тук! — издевалась Беллатрикс, — я уже пришла! Гермионе ничего не оставалось, как молча сидеть в остывающей воде, боясь разозлить Пожирательницу. Она не была в том положении, чтобы давать волю эмоциям и легкой грубости. — Я пришла, сказать, что не потерплю впредь подобных выходок. Тебе все ясно? Щеки девушки горели румянцем, выдавая её смущение. Она старалась не смотреть в глаза женщины. Внутри нее распалялось возмущение, недовольство, и оно медленно побеждало здравый смысл, который умолял Гермиону держать рот на замке и не злить Пожирательницу смерти. — Моя одежда пришла в негодность… М-мне нечего носить, я хожу в своей пижаме, с тех пор как Вы п-похитили меня, — Гермиона кратко посмотрела на Лестрейндж, — не могли бы Вы предоставить мне что-то на замену? Беллатрикс рассмеялась. — Ох, какая прелесть, — по тону тёмной ведьмы, девушка поняла, что зря попросила об этом, — поднимайся, давай, выходи, грязнуля. Пойдем отыщем тебе что-нибудь… Ну? Я жду. Вся краска схлынула с лица Гермионы, сменившись мертвенной бледностью. «Чертова бесстыжая женщина. Ненавижу ее. Ненавижу». — Хочешь ходить все время голой?.. Лично я не против. — Нет! — Гермиона собралась, и встала, всё ещё прикрываясь руками. Вода стекала по её телу, и мурашки мгновенно покрыли кожу. Беллатрикс ухмыльнулась, осмотрев девушку. Младшая ведьма увидела полотенце, и мгновенно потянулась за ним. Она быстро завернулась в него, находясь под пристальным наблюдением со стороны темноволосой женщины. На щеках снова выступил румянец. Лестрейндж шла впереди, а Гермиона босиком семенила следом. Они зашли в комнату, которая находилась в самом конце коридора в левом крыле поместья, в которой девушка еще не была. Здесь был затхлый запах, в воздухе витала пыль, собственно, пылью был покрыт и пол. Мебель стояла в беспорядке, некоторые предметы покрывала белая ткань, около входной двери висело довольно большое зеркало, на котором тоже было много пыли. Девушка отметила, что тут находилось много сундуков. Видимо, в помещении хранились ненужные или старые вещи. Пока девушка осматривалась, Беллатрикс скрылась в лабиринте вещей. Через минуту она вышла, держа в руках одежды, которые она собиралась отдать девушке. Гермиона не веря своему счастью, протянула руку, чтобы взять их. Но, Лестрейндж, по своему обыкновению, просто бросила их на пол, и молча ушла. Молодая ведьма открыла рот, чтобы поблагодарить ее, но снова закрыла. На полу красовались черные платья, а вокруг витал поднявшийся, маленький столп пыли. Гермиона вздохнула и перенесла их на кровать. Внешне они были весьма похожими друг на друга. Она тихонько вытащила одно платье, легонько встряхнув его. Оно было старомодного кроя, с длинными рукавами, а подол упирался в пол. Так же оно было украшено темным кружевом. Как ни странно, размер платья подходил Гермионе. — Надеюсь, это не принадлежало Беллатрикс… Может это принадлежало матери братьев Лестрейнджей? Или Беллатрикс?... Хотя мало вероятно, — вслух размышляла девушка, подойдя к зеркалу и начав осматривать себя. — С днем рождения меня, — с нескрываемой грустью прошептала своему отражению Гермиона.